«Бурный и порывистый в движениях и речах, он весь – огонь, весь революционное чувство. Близкие друзья говорят про него: “Не ходит, а бегает; не говорит, а стреляет”»
«А. Ф. Керенский умеет заглянуть в самую душу народа, всколыхнуть в ней своими речами все таящееся великое и святое, слиться сам с ней в творческом процессе и тем навсегда притянуть ее к себе»
Керенский для Кирьякова не только главный лидер Февраля, но и важный символ революции: «Словом, нет теперь популярнее человека, нет известнее имени Александра Федоровича Керенского. Оно стало и у нас, и за границей как бы благородным символом благородной Великой Русской Революции»[46].
В описании Кирьякова его герой – «первый гражданин свободной России, первый народный трибун-социалист, первый народный министр юстиции, министр правды и справедливости».
За несколько дней до революции царские министры решили потребовать от Государственной Думы исключения Керенского для предания его суду за речь, произнесенную им 16 февраля
В распоряжении Керенского оказался после революции важный ресурс. «Приказ № 1», подписанный им в качестве министра юстиции в дни Февраля, поручал академику Н. А. Котляревскому вывести из Департамента полиции все бумаги и документы, «какие он сочтет нужным», чтобы доставить их в Академию наук