Цитаты из книг автора «Борис Гройс»

реконструкция события искусства как предвосхищение будущего, в котором нормы, определяющие нашу сегодняшнюю жизнь, утратят свою власть и исчезнут.

Мир глобализации – это не мир международной солидарности или общих культурных ценностей. Но глобализация не является и царством анонимного «коллективного разума», каковым ее считали постмодернисты. Скорее, это мир глобального соревнования всех со всеми

Уже в наши дни достижения современной генетики дают возможность восстановить генетический код даже совершенно разложившегося тела. Например, такие исследования недавно проводились на материале эксгумированных останков российской императорской семьи и останков Томаса Джефферсона. Вполне вероятно, что в будущем можно будет использовать технологию клонирования и расшифрованный геном, извлеченный из останков знаменитостей, чтобы воссоздать их живых двойников. А кремация, насколько сегодня можно судить, полностью уничтожает генетический код и делает восстановление прошлого недостижимым.

при симуляции реди-мейда, или, другими словами, при репродуцировании репродукции, художественная субъективность обнаруживает себя еще в меньшей степени – и оттого становится еще более субъективной

репродуцирование более соответствует человеческой субъективности, нежели продуцирование,

«Angelus Novus»: глядя вперед, в будущее, мы видим лишь обещания, а оглядываясь назад, в прошлое, – лишь руины этих обещаний

Художественный авангард стремился к созданию зон, которые были бы свободны от дизайна и которые воспринимались бы как зоны честности, высокой морали, искренности и доверия. Нулевой дизайн — это попытка искусственно создать для зрителя разрыв в плотной текстуре мира — зону прозрачности, которая позволит зрителю увидеть вещи такими, каковы они есть в действительности. В этом смысле требование редуцировать (а на самом деле — устранить) дизайн, сформулированное Лоосом, совершенно совпадает с требованием создавать вакуум, сформулированным Нувелем. В обоих случаях мы имеем дело со стремлением к честности и прозрачности — и того, на что мы обращаем свой взгляд, и нас самих, когда мы предстаем перед взглядом других. Дизайн сегодня в основном понимается как способ эстетизации мира, товаров, человеческих тел, зданий и пр. А эстетизация, в свою очередь, в основном отож

Впрочем, в сегодняшнем мире публичное пространство создается не столько прозрачностью архитектуры, сколько медиа и современным туризмом — медиальным освещением и взглядом туриста. Медиа и туризм создают не построенное, а виртуальное публичное пространство прозрачности, в котором все и вся подлежит экспонированию — и подчиняется требованию аутентичности, несокрытия и разоблачения самого себя, требованию честности и истинности. Когда публичное пространство создается не архитектурными средствами, а в основном конституируется медиа и туризмом, архитектура и дизайн разворачиваются в новую сторону (и архитектура здесь на самом деле является частью дизайна) — в сторону аутентичности и честности, а не создания пространств для Versammlung.

В публичном пространстве на субъекта налагается обязательство экспонировать самого себя — обязательство стать открытым, аутентичным и даже прозрачным для взгляда других.

Под публичной жизнью мы понимаем публичное взаимодействие, сотрудничество или конфликт, но в первую очередь — опыт экспонирования, выставленности на всеобщее (общественное) обозрение, можно сказать — опыт публикации. А также — ощущение того, что в этом пространстве мы становимся частью общества. И тут мы должны отметить, что наш нормальный, привычный, повседневный опыт, связанный с предзаданным публичным пространством, не соответствует этому описанию публичного существования, то есть существования под взглядом публики. И ощущению того, что в нем мы становимся частью общества, — тоже. Каждый отдельный горожанин, перемещаясь по современным публичным пространствам, поглощен скорее своими личными, частными интересами и задачами.