* * *

© Грибанов Б.Т., наследники, 2025

© ООО «Издательство „Вече“», 2025

* * *

Пролог
Британия в трауре

14 мая 1824 года словно удар невиданной силы обрушился на Британию – пришло известие, что великий английский поэт лорд Байрон в расцвете лет (ему исполнилось всего 36 лет) умер в Греции в местечке Миссолонги.

Смерть его скорбным эхом отозвалась во всей Европе, да и во всем цивилизованном мире. Слава его была безмерна. Ее можно было сравнить разве что со славой императора Франции и владыки почти всей Европы Наполеона Бонапарта. Разница в том, что Наполеон был властителем стран, земель, а Байрон – властителем дум. Недаром на другом конце Европы, в заснеженной России, другой поэтический гений, Пушкин, откликнулся на смерть Байрона, поставив его рядом с Наполеоном и называя властителем дум:

 
Другой от нас умчался гений,
Другой властитель наших дум.
Исчез, оплаканный свободой,
Оставя миру свой венец.
Шуми, волнуйся непогодой,
Он был, о море, твой певец.
Твой образ был на нем означен,
Он духом создан был твоим:
Как ты, могуч, глубок и мрачен,
Как ты, ничем не укротим.
 

Дань преклонения перед гением Байрона отдали крупнейшие поэты и писатели Европы XIX века. Великий Гёте говорил о нем, как об «удивительной личности, никогда ранее не встречавшейся и вряд ли могущей встретиться в будущем». Гёте высочайшим образом оценил поэтический дар Байрона. «Ни у кого, – говорил Гёте, – поэтическая сила не проявлялась так мощно».

Великий французский писатель Стендаль, знавший Байрона лично, отозвался о нем следующим образом: «Лорд Байрон, английский Руссо, был поочередно денди, безумцем и великим поэтом».

Лорд Байрон на смертном одре. Художник Ж.Д. Одеваре

Не будет преувеличением сказать, что Джордж Гордон Байрон огненной кометой пронесся по европейскому небосводу первой четверти девятнадцатого века. И как за каждой кометой, за ним тянулся сверкающий шлейф – женщины, которых он любил и которые любили его.

Женщины играли в жизни Байрона огромную роль. И он это прекрасно понимал. В 1813 году он писал леди Мельбурн: «Я не могу существовать без какого-то предмета обожания».

Именно о женщинах и пойдет речь в предлагаемом читателю документальном романе «Женщины лорда Байрона».

Автор уверен, что ни в чем так полно и ярко не раскрывается великий человек, как в его отношениях с женщинами.

Глава первая
Детские годы Джорджа Гордона Байрона. Первый сексуальный опыт – отметина на всю жизнь. Первые влюбленности

Мальчик, которому суждено было стать шестым лордом Байроном, потомком древнего рода и великим поэтом, славой Британии, родился 22 января 1788 года. Нарекли его Джорджем Гордоном.

С первых же лет его жизни стало ясно, что этот мальчик отмечен перстом судьбы. Но на нем лежала еще и печать Рока. Он был очень красив – безупречной формы черты лица, поражающие своей глубиной и выразительностью глаза, рыжеватые вьющиеся волосы. При такой незаурядной внешности природа одарила этого мальчика и незаурядным умом – окружающие отмечали его не по годам зрелые суждения и наблюдательность.

Словно для того, чтобы уравновесить все эти достоинства, природа наградила его и серьезным физическим недостатком – когда леди Кэтрин Байрон рожала сына, ему повредили сухожилие на лодыжке, и он всю жизнь страдал от того, что у него подворачивается нога.

Впрочем, это было не самым главным клеймом Рока. Главное, наверное, заключалось в зловещей наследственности, полученной Джорджем Гордоном Байроном от его предков, как по отцовской, так и по материнской линиям.

Род Байронов был в Британии одним из старинных – Байроны или Бироны, как они себя называли на французский лад, пришли в Англию с Вильгельмом Завоевателем и с тех пор верно служили своим королям, за что бывали щедро вознаграждены. Когда Генрих VIII надумал развестись со своей первой женой, Екатериной Арагонской, чтобы жениться на Анне Болейн, он попросил у папы римского разрешение на развод и получил отказ. Тогда он порвал с католической церковью, не без огромной материальной выгоды для себя: он конфисковал земли и имущество монастырей и потом продавал эти имения за большие деньги своим придворным. В числе реквизированных оказалось и Ньюстедское аббатство в Шервудских лесах, неподалеку от Ноттингема. Это имение досталось Байронам, они перестроили аббатство под жилье и обосновались в нем.

Байроны славились своим бешеным нравом и сумасбродством. Двоюродный дед Джорджа Гордона, хозяин Ньюстеда, заслужил у соседей прозвище Злого Лорда. Он был известен тем, что, повздорив со своим соседом по имению графом Чавортом на дружеской пирушке, дрался с ним на дуэли и убил его. Злой Лорд слыл сумасшедшим, он умышленно вырубал вековые дубравы и продавал их за бесценок, чтобы поменьше досталось наследникам, развлекался как ребенок, устраивая потешные бои между игрушечной крепостью и игрушечными военными кораблями.

Его племянник Джон Байрон, отец поэта, капитан драгунского полка, красавец, мот, покоритель женских сердец, получил прозвище Бешеный Джек. Вернувшись в Лондон после войны в американских колониях Великобритании, он завлек молодую и красивую маркизу Кармартэн, жену лорда Кармартэна, настолько, что она сбежала от мужа и жила со своим беспутным любовником во Франции. Там она родила дочь, ее светлость Августу Байрон, которая потом сыграет весьма важную роль в жизни своего сводного брата, великого поэта Джорджа Гордона Байрона.

Вскоре после рождения Августы леди Конэйер умерла, а Джон Байрон, бросив свою маленькую дочь на руки бабушки леди Холдернесс, вернулся в Англию, чтобы найти себе в жены какую-нибудь богатую наследницу. Ему это удалось без труда – на модном водном курорте Бата он влюбил в себя сироту-шотландку Кэтрин Гордон Гэйт. Она происходила из древнего и богатого рода, но внешность и характер ее никак не выдавали аристократического происхождения – это была толстая, некрасивая, крикливая девица с повадками рыночной торговки. Кэтрин Гэйт без памяти влюбилась в красавца Джона Байрона и без колебаний отдала ему свою руку и свои капиталы, которые капитан Байрон быстро пустил по ветру. Но она все прощала ему, родила сына, будущего поэта, и даже когда муж фактически бросил ее и появлялся временами только для того, чтобы выманить толику денег, не могла отказывать ему.

Надо добавить, что Кэтрин Байрон отличалась бешеным нравом, была подвержена бурным вспышкам ярости и имела склонность к громким скандалам. В ней текла кровь не знавших удержу своим страстям шотландских лордов Гэйтов, на совести которых были и убийства, а кое-кто из них был даже повешен за свои преступления. Недаром о них ходила мрачная шутка, что Гэйты были повешены на всех ветвях своего генеалогического дерева. Кэтрин Байрон безмерно гордилась своими предками и внушала эту гордость и своему сыну Джорджу Гордону.

Кэтрин Гордон. Художник Т. Стюардсон

Вот с такой наследственностью вошел в жизнь Джордж Гордон Байрон. Отец наградил его красотой, а мать вспыльчивым и своенравным горделивым характером. Детство Джорджа Гордона было омрачено громкими ссорами между отцом и матерью, перераставшими в скандалы. Все это не могло не сказаться на формировании характера мальчика.

В отношениях с сыном миссис Байрон, как все истерички, бросалась из одной крайности в другую – то она душила его в объятиях, то обзывала последними словами, из которых «калека!» было самым благозвучным.

– Ты меня таким родила! – парировал Джордж Гордон.

Мальчик презирал свою мать за ее вульгарность, крикливость, неуравновешенность. «И я должен называть эту женщину матерью», – говорил он, уже повзрослев.

Одно из самых ранних воспоминаний Байрона относится к 1791 году. Когда Джорджу Гордону было всего три года, его мать получила известие о том, что ее муж, отец Джорджа Гордона, Бешеный Джек, капитан Байрон, фактически бросивший ее и уехавший во Францию, умер в Валансьене в возрасте тридцати пяти лет. Мальчик был искренне удивлен зрелищем рыдающей матери, которая еще недавно проклинала своего беспутного мужа. Это был первый урок, полученный Байроном, насчет того, насколько неисповедимо поведение женщин.

Мать отдала его в школу в Абердине и поручила попечительству гувернантки Мэри Грэй, молодой шотландке, принадлежавшей к суровой пресвитерианской церкви. Мэри ежедневно читала десятилетнему Джорджу Гордону Ветхий Завет, поражавший воображение мальчика жестокими сценами. При этом она регулярно избивала его. Но этого было мало – она каждую ночь залезала к нему в постель и занималась с ним сексуальными играми.

Эти любовные забавы рано пробудили в мальчике чувственность, научили получать наслаждение от женского тела, эта чувственность осталась в нем на всю его жизнь. Уже будучи взрослым человеком, Байрон писал: «Мои страсти пробудились очень рано – столь рано, что мало кто мне поверит, если я расскажу о том, когда это началось и какие факты сопутствовали этому пробуждению».

Не менее существенной оказалась отметина в его сознании – он рано пришел к убеждению, что любовь и секс вещи совершенно различные, никак не связанные друг с другом. Потребовалась колоссальная душевная и физическая встряска, вызванная любовью к его сводной сестре Августе, чтобы Байрон изменил свой взгляд на любовь и секс.

А пока что в десятилетнем мальчике уживались чувственные наслаждения от молодого, но зрелого тела Мэри Грэй и влюбленностями в своих сверстниц.

Его первой избранницей оказалась дочь фермера в шотландской горной деревушке, куда Джорджа Гордона увезли поправляться после скарлатины. Девочку звали Мэри, и у нее были длинные золотые кудри. В ее присутствии Байрон испытывал непонятное ему самому волнение.

Эта первая детская влюбленность – ему было тогда восемь лет – оставила свой след в душе Байрона. В возрасте двадцати пяти лет он записал в дневнике: «Недавно много думал о Мэри Дафф. Как это странно, что я был так всецело и преданно влюблен в эту девочку в том возрасте, когда я не мог испытывать страсть и даже не понимал значения этого слова… Черт его знает, как это могло случиться так рано?.. У меня, конечно, не было никаких сексуальных идей и многие годы спустя, и тем не менее мои страдания, моя любовь к той девочке была настолько сильной, что иногда меня одолевают сомнения, был ли к кому-либо с той поры действительно так привязан».

В своем дневнике Байрон вспоминал, как он лежал без сна, как просил няньку писать этой девочке любовные письма от его имени, как они сидели рядом и он испытывал неземное наслаждение. Вспоминал он и о том потрясении, которое испытал при известии о замужестве Мэри Дафф: «Моя мать, – писал он, – постоянно высмеивала эту мою детскую влюбленность и наконец много лет спустя, когда мне исполнилось уже шестнадцать лет, она однажды сказала мне: „Да, Байрон, я получила письмо из Эдинбурга от мисс Аберкромби – твоя давняя возлюбленная Мэри Дафф вышла замуж“. Каков был мой ответ на эти слова? Я не могу описать, что я почувствовал в этот момент, но ее слова вызвали у меня почти судороги… Что же это было? Я ни разу не видел ее с тех пор… С тех пор я бывал влюблен раз пятьдесят. Но я помню все, что мы говорили друг другу, все наши ласки, ее черты, мою тревогу, бессонницу… Помню наши прогулки, помню, каким счастьем было для меня сидеть рядом с Мэри в детской их абердинского дома, неподалеку от Плейн Стейна, помню, как ее младшая сестренка Элен играла с куклой, а мы сидели серьезные и на свой лад предавались любви».

Влюбленность в Мэри Дафф сменилась у Байрона внезапно вспыхнувшим чувством к его кузине Маргарет Паркер. С нею было связано первое обращение Байрона к стихотворчеству. Впоследствии он вспоминал: «Мое первое обращение к поэзии произошло в 1800 году. Это был взрыв страсти к моей кузине Маргарет Паркер, одной из самых прелестных созданий. Я забыл эти стихи, но было трудно забыть ее темные глаза, длинные ресницы, совершенные античные черты лица и фигуру! Мне тогда было около двенадцати – она чуточку старше меня, может, на год. Она умерла через год или два от последствий падения, когда она повредила спину и у нее развился туберкулез… Моя сестра рассказала мне потом, что навещала Маргарет незадолго до ее смерти и случайно в разговоре упомянула мое имя. Лицо Маргарет зарделось сквозь смертельную бледность… Я ничего не знал о ее болезни, будучи в Харроу и в деревне, пока не услышал о ее смерти. Спустя несколько лет я попробовал сочинить элегию – очень скучную».

Байрон описывал Маргарет как «прекрасную девочку, которая выглядела так, словно была соткана из радуги», и заканчивал свои воспоминания о ней следующими словами: «Моя влюбленность оказала на меня обычное воздействие – я не мог есть, не мог спать, не находил себе покоя, и хотя были основания полагать, что она любит меня, содержанием моей жизни стали мысли о ней, которые одолевали меня в те часы, когда мы расставались. Я тогда был дураком и не очень поумнел с тех пор».

К этому времени в социальном статусе Байрона происходит радикальное изменение. В 1798 году умер Злой Лорд Байрон, и Джордж Гордон Байрон стал шестым лордом Байроном, унаследовав место в палате лордов и поместье Ньюстед. Миссис Байрон отдала его в довольно привилегированную школу в Харроу.

В школе не все складывалось гладко. Гордый мальчик остро переживал, когда некоторые его соученики, как он писал матери в письме, «постоянно напоминают мне о моих стесненных обстоятельствах».

В этом письме есть строчки, которые довольно ярко отражают умонастроения ученика школы в Харроу Джорджа Гордона Байрона, его самолюбивую натуру, честолюбивые помыслы: