Как не вязалась утренняя больничная обстановка с настроением проснувшегося Дениса. «Неужели я действительно влюбился?» Уже сама мысль об этом вызвала непередаваемый восторг. Что-то похожее он испытал и при первой встрече с Юлей. Правда, там был иной восторг – восторг молодого, здорового мужчины, больше недели не спавшего с женщиной и вот встретил не женщину – королеву. Но сейчас он – любовник этой королевы. Счастливый любовник! А может быть и счастливым мужем.
Умывшись и позавтракав, вышел в больничный сад. Всё вокруг зеленело, всё цвело. На разные голоса пели птицы. «Юля, Юлия, – повторял он, – бывают же такие вдохновляющие имена». Лишь во время встречи с женой вынужден был погасить полыхающую радость. Немного печалило то, что увидится с Юлей не скоро, только во вторник, когда она снова заступит на дежурство.
Постоянно думая о ней, на мгновение вызывал в памяти кушетку, обнажённое тело Юлии. Мечты его по бóльшей части были целомудренны, ему хотелось просто увидеться, поговорить, посидеть рядом. С женой он твёрдо решил развестись. Правда, Юля просила не спешить, проверить свои чувства. Но что проверять, Денис был в них уверен.
«Любил ли я Алёну? – спрашивал он себя. – Нет. Ревновал немного, вот и всё. Иногда хотел её как женщину. Но желание близости и любовь, говорят, далеко не одно и то же. Если же у нас с Алёной и была любовь, то… странная какая-то, неправильная. Да и детей у нас с ней нет. А дети – связующее звено. Без детей семья не семья. Да и женился я, по правде сказать, по-дурацки: надоело по грязи и сугробам из деревни в город ходить».
Обдумав всё это, Денис с нетерпением стал ждать встречи с Юлей, чтобы сказать ей: «Я люблю тебя! Будь моей женой!»
Юля тем временем решила всё-таки выяснить: кому же мог насолить деревенский парень, чтобы его ни за что ни про что заточили в инфекционное заведение. Кому он дорогу перешёл?
Узнав фамилию терапевта, давшего Денису «путёвку» в стационар, Юля в понедельник поехала в поликлинику.
Одетая соответствующим образом, около часа дня вошла в кабинет под номером двадцать.
– Здравствуйте, – сухо поздоровалась она, внимательно посмотрев на женщину привлекательной внешности, не старше тридцати пяти лет. – Я дочь… – Юля назвала фамилию своей матери, профессора-хирурга, главврача знаменитой в областном центре клиники.
– Очень приятно познакомиться с дочкой Надежды Петровны, – с почтением привстала со стула терапевт.
– Я не думаю, что наше знакомство окажется приятным, – отчеканила Юля. Она села на стул, услужливо предложенный ей медсестрой, и, глядя в лицо терапевту, строгим тоном спросила: – Скажите, кто вам посоветовал «упечь» в инфекционное отделение абсолютно здорового человека. Удивлены? – насмешливо улыбнулась она. – Пятнадцатого мая, утром, на прошлой неделе, – сделав паузу, продолжала она, – к вам обратился молодой человек, блондин…
– Извините, пожалуйста, – перебила Юлю терапевт. – Танюша, – обратилась она к медсестре, – ты постой немного за дверью, чтобы ко мне никто не входил… Я вспомнила вашего больного, то есть не вашего, извините, а моего. Но он сам мне признался, что у него… диарея.
– Я же вам объяснила, почему он так поступил, – жёстким голосом произнесла Юля. – В общем, я пришла не расследование проводить, а узнать: кто вас просил отправить в стационар Кириллова. Если будете говорить неправду, то у вас, и не только у вас, будут неприятности… если у Кириллова взять анализы. Скажете правду, об этом ваше начальство не узнает.
– Я всё поняла, – побледнела терапевт, – и юлить перед вами не буду. Скажу начистоту: попросил меня об этом мой старый приятель, главный инженер винзавода. Такой коти-и-ще, – закрыв глаза, покачала она головой, – жуткий. И он мне честно сказал, что хочет «заняться» новенькой секретаршей. А её муж, вроде бы, помеха ему… Короче, уговорил он меня, а я попросила знакомую в инфекционном отделении.
Выслушав признание, Юля брезгливо поморщилась и поднялась со стула. Она уже закрывала за собой дверь, когда услышала за спиной: «Только вы никому…»
В понедельник Алла снова надумала съездить к Денису. Хотя и была накануне у него, но нахлынувшее желание гнало её в объятия мужа. «А вдруг и с ним получится, как с Самсоном».
Своё решение о поездке к Денису Алла приняла до обеденного перерыва. А в перерыв её вызвал Самсон и, заперев дверь, вкрадчиво сказал:
– Алёнушка, мне очень хочется посмотреть, как ты выглядишь в новых трусиках. Надеюсь, ты в них сегодня?
– Решили о своём подарке напомнить? – дерзко спросила Алла.
– Не только, – масляно улыбнулся Самсон. – Есть желание пообщаться с тобой. Целые сутки уже представляю одно и то же, как я раздеваюсь, как снимаю с тебя французские трусики, как ты садишься мне на колени. Начинаешь потихоньку кусать меня, захлёбываться от возбуждения. Ты представляешь, Алёнушка?
Самсон говорил вкрадчивым голосом о том, что будет дальше, как им хорошо будет… Алла замерла, будто под гипнозом; слова любовника с каждой секундой всё сильней распаляли в ней закипающую страсть. Она боролась с этой напастью, старалась думать о муже, но мысли путались.
Распалялся от собственных слов и Самсон. Ему уже нестерпимо хотелось Аллу, он почти физически осязал её упругие, гладкие ягодицы, груди… Он отлично знал, что она недолго будет противиться и сама упадёт в его объятия.
Он взял её руку и поцеловал. Алла нахмурилась, но руку не вырвала, из кабинета не побежала. Казалось, она ждёт, что будет дальше. И Самсон пошёл дальше. Он обнял её за талию, притянул к себе. Алла издала слабый стон, провела тыльной стороной ладони себе по лбу, точно пытаясь унять головокружение. Это отдавало душещипательной сценкой из жизни кисейной барышни. Как-то странно усмехнувшись, Самсон приподнял подол её платья…
Алла откинула голову назад. Ей было сладостно до умопомрачения, но мозг всё ещё противился. А Самсон гладил её животик, по сантиметру опускаясь ниже и ниже. «Нет, только не поддаться, устоять». Но не выдержала, сдалась. «К чему бороться? – малодушно подумала. – Ещё один разок, а там – конец».
– Самсончик, – словно в полусне, прошептала она. – Любимый… я хочу… люблю тебя…
Самсон ликовал. «Что, сдаёшься, похотливая сучка?»
…Минуты через три, когда Алла почувствовала в себе душевный подъём, она вдруг услышала:
– Давай одеваться, мне кажется, нас подслушивают. А после работы ко мне домой приедешь.
Алла молча, с недовольным видом встала с кресла…
Самсон, уже одетый, дожидался её.
– Самсон, я к мужу хотела съездить.
– Езжай, – пожал он равнодушно плечом. – От него ко мне приедешь.
Алла недоумённо посмотрела на Самсона: всё-таки она рассчитывала на то, что он отвезёт её к Денису. Прикусила от обиды нижнюю губу, отпустила.
– Хорошо, я подумаю.
Вялой походкой она пошла из кабинета. Самсон смотрел ей вслед и ухмылялся.
Придя в себя от унизительных, как ей показалось, действий Самсона, Алла от злости не знала, что делать. «Мерзавец! – мысленно ругала его. – Почему не захотел в кабинете? В тот раз было хорошо и вдруг плохо стало, подслушивает кто-то. И с Денисом не получится. Где с ним… в кустах? А может, попробовать?! – Подумав, лишь сильнее обозлилась на себя. – Куда ему тягаться с Самсоном».
И всё-таки к концу рабочего дня Алла решила съездить к мужу. «А вдруг?» – лелеяла она слабую надежду. Но – не получилось. Денис был хмур и на её ласки, ухищрения отвечал пожатием плеч, а в конце отшатнулся от неё, отрезав:
– В кустах я не хочу. Да и больные тут ходят…
«Хорошо хоть еды идиоту не привезла, – с ожесточением думала Алла, шагая к автобусной остановке. – Условия ему в кустах не подходят, деревенщина проклятущая. Могла бы аборт сделать, а теперь рожу тебе от чужого мужика. Ты будешь нянчить его, а я буду посмеиваться, деревня. А пока ты прозябаешь в поносном отделении, я каждую ночь буду проводить с Самсончиком, чтобы на всю жизнь натешиться».
Постояв недолго на остановке, Алла не выдержала и взяла до дома Самсона такси. Не опасаясь, что в этом доме могут жить и другие работники винзавода, которые её знают. «Плевала я на всех!»
Едва Самсон открыл дверь, как она кинулась ему в руки:
– Самсончик, любимый, одного тебя люблю.
– Может, сначала выпьем? – спокойно спросил тот, также спокойно снимая с Аллы платье.
– Нет, нет, потом, – отмахнулась она.
– Алёна, я сразу тебе ставлю условие, – с ходу заявил он.
– Мой милый… ставь любое условие.
Самсон слащаво улыбнулся, но Алла не заметила этого. Голая, она бухнулась на колени и стала обнажать любовника.
– С сегодняшнего дня, – начал диктовать он, – ты мне будешь безоговорочно во всём подчиняться.
– Буду, – покорно бросила она.
– Я могу потребовать о тебя разных действий, – продолжал Самсон. – Самых разных!
– Пусть.
– А иногда тебе придётся ночевать у меня даже тогда, когда муж будет дома. Не побоишься?
– Нет!
– И на работе будешь делать всё, что я прикажу.
– На всё согласна! Я – твоя раба…
Утром Алла входила в приёмную, как привидение: походка вялая, вид поблекший. Губы обескровлены и искусаны. И вся она походила на человека, который только что перенёс долгую, изнурительную болезнь. Сослуживцы не узнавали её, обмениваясь многозначительными взглядами, а то и скабрезно перемигивались.
Самсон, наоборот, казался помолодевшим на десяток лет. Он был весел, жизнерадостен, каждые полчаса вызывал к себе секретаршу, передавая ей документы для перепечатки. И всякий раз шутил: то по поводу её искусанных губ, то насчёт её кипучей страстности. Алла лишь вяло улыбалась в ответ.
Часа через два она попросила Самсона отвезти её домой:
– Сил нет сидеть. Всё болит, тошнит. Боюсь, как бы со стула не свалиться. Я уже отпросилась у директора, сказала, что заболела.
Главный инженер не стал медлить, но сразу предупредил, что повезёт её не домой, а к себе. Алла слабо улыбнулась:
– Хорошо, позвоню и сегодня матери, навру, что опять у подруги заночую, к экзаменам с ней готовимся.
– Молодчина, – похвалил её Самсон. – А я больничный тебе с сегодняшнего дня оформлю. Отдохнёшь от трудов праведных.
Во вторник Юля пришла на работу без четверти восемь. В этот день она должна была дежурить с восьми утра до восьми вечера. Но поговорив с лечащим врачом Дениса, уже в начале девятого вызвала Дениса в коридор и шёпотом, будто под большим секретом, сообщила ему, чтобы собирался домой, – его «лечение» закончилось.
– Я взяла отгул, и весь день мы проведём вместе.
– Юлюшка, я люблю тебя!
Минут через десять они вышли из инфекционного отделения; за спиной у Дениса висела гитара. Они шли к автобусной остановке, держась за руки, и разговаривали. Пока ждали нужный маршрут, Юля успела рассказать Денису о своих родителях, и немного о себе.
Её мама – доктор медицинских наук, профессор, отец – полковник медицинской службы, начальник военного госпиталя, кандидат медицины. Оба хирурги. В школу Юля пошла с шести лет, а по окончании восьмого класса поступила в медучилище. Позднее, после третьего курса мединститута, взяла академический отпуск по семейным обстоятельствам. Несколько слов сказала и о своём бывшем супруге. Выходила замуж за капитана медицинской службы, хирурга, который работал у отца в госпитале. Но спился, из армии был уволен. В общем, банальная история. И вспоминать о ней, ворошить прошлое не хочется.
Юля жила в пятиэтажном доме на набережной Волги, недалеко от центральной площади города. Поднявшись на третий этаж, она позвонила. На вопрос из-за двери: «Кто там?» – шутливо ответила:
– Тётя Поля, а разве в глазок не видно кто?
– А, это вы, Юленька, – послышался спокойный голос. После чего щёлкнули запоры и открылась тяжёлая дверь.
В просторной прихожей молодых людей встретила женщина лет шестидесяти.
– Наша домработница, – представила её Юля и, закрыв за собой дверь, весело произнесла: – Тётя Поля, вы сегодня свободны, можете идти отдыхать.
– Как скажете, хозяюшка, – согласно кивнула женщина.
«Вот это квартира, – оглядевшись, удивился Денис. – Как бáре живут. А ковёр-то, какой, ему бы на стене красоваться, а он в прихожей на полу».
Стены в прихожей были увешаны полками с книгами. Сняв ботинки, и прислонив к стене гитару, Денис прошёл вперёд и попал в холл, где стоял диван, рядом – торшер. И снова книжные полки. «Интересно, а сколько у них комнат?»
– До свиданья, молодёжь, – услышал он голос домработницы.
– До свидания, тётя Поля. – Юля заперла за женщиной дверь и, подойдя к Денису, стала снимать с него рубашку.
– Потом, – мягко отстранился он и спросил по-простецки: – Юль, а зачем вам домработница?
– Денисушка, у нас пять комнат…
– Пять?!
– Да. Плюс столовая, разные кладовки и прочее. А ещё есть вторая кухня, где домработница обеды готовит. И всё это требует ежедневной уборки.
Юля минут пятнадцать водила гостя из комнаты в комнату, а он, округлив глаза, рассматривал большие ковры на полу, красивую импортную мебель, картины, гравюры, диковинные цветы.
– Да-а, – протянул он, наконец. – Не квартира, а княжеские хоромы.
Они зашли в Юлину спальню; Денису не терпелось прикоснуться к своей любимой, обнять её. Он быстро разделся. Но Юля, притворно строго посмотрев на него, скомандовала:
– Потерпи, ещё не время. Сначала я рубашку твою постираю, потом тебя намою, а уж пото-о-м… – Она сбросила с себя одежду, зажмурилась и помотала головой, давая понять, какое наслаждение ждёт их впереди.
– Юль, – сгорая от нетерпения, сказал Денис, – рубашка у меня совсем чистая, так что…
– Никаких возражений. Доставь мне удовольствие постирать рубашку любимого. – Юля крепко поцеловала Дениса в губы и, взяв рубашку, пошла в ванную комнату. Денис последовал за ней:
– Буду любоваться тобой голенькой.
Юля стирала, а Денис, стоя сзади, не сводил глаз с её обнажённого тела. От её наклонов над ванной он приходил в такое возбуждение, что готов был презреть запрет возлюбленной. Чтобы немного остыть, он отвёл взгляд в сторону, начал изучать стены и потолок ванной. Бросились в глаза её большие, нестандартные размеры, добротная отделка.
Наконец Юля выпрямилась.
– Ну что, заждался?
– Очень.
– Сейчас. Только повешу рубашку, и наполню ванну. – Открыла оба крана и, обняв Дениса, стала целовать его грудь.
– Денис, ты так вкусно пахнешь. Твой запах, как хорошее вино, кружит голову.
Приговаривая, она села в воду и поманила Дениса. Тот с явным удовольствием последовал за ней, устроившись напротив.
– Ну вот, – огорчилась Юля, – сейчас ты смоешь свой запах, и я тебя потеряю.
– Что ты такое говоришь, никогда ты меня не потеряешь.
Юля засмеялась:
– Это я так сказала, не делай испуганные глаза. Но ведь что-то притягивает людей друг к другу, правда? И, скорее всего, притяжение происходит не потому, что человек красив внешне, а существуют другие, необъяснимые причины сближения. И не желание секса ведёт в первую очередь к этому человеку, а что-то совершенно иное, непонятное. Может, именно запах.
– Юль, – тихо произнёс Денис, дождавшись паузы.
– Что?
Нет, он всё же решил повременить минуту. Придвинулся к Юле так – дальше некуда. Она не отстранилась, наоборот, подалась в его сторону. Он нежно обнял её, поцеловал.
– Юленька, будь моей женой, – стараясь смотреть ей в глаза, сказал Денис. – Мы любим друг друга, зачем откладывать? А с женой я быстренько разведусь.
Юля помолчала.
– Денис, – ласковым тоном сказала она, – я согласна, но учти одно: в наших судах быстро не разводят, придётся набраться терпения.
– Наберусь.
Юле хотелось сказать Денису, что все слова любви, которые у него с языка срываются, возможно, от её раскованности в постели, ведь и его она от деревенской закомплексованности избавила. После этого у него и вспыхнули любовные чувства. Однако вслух свои догадки не высказала, а сказала другое, хотя и этого бы не следовало говорить, но вырвалось:
– Тебе, Денис, проверить себя надо, настолько ли крепка любовь ко мне, не лопнет ли она как мыльный пузырь через неделю. Если будешь чувствовать хотя бы месяца два, что тебе не хватает меня, как воздуха, и будет такое ощущение, что у тебя душа не на месте, и непреодолимая сила тянет ко мне, это уже серьёзные признаки любви. Это будет твой испытательный срок… Мне бы, конечно, хотелось, чтобы ты это время пожил у родителей в деревне и не спал со своей… – Она чуть не сказала «грязной женой».
– В общем, скажу тебе честно, – призналась она, – меня от одной только мысли, что ты будешь спать с женой после меня, в дрожь бросает. Но… придётся терпеть.
– Юль, я завтра же подам на развод, – твёрдо заверил Денис. – И уеду к своим родителям.
– Нет, – возразила Юля, – в том-то и заключается проверка твоих чувств ко мне. Может, за это время твоя жена так притянет к себе, что ты про всё на свете забудешь.
– Да никак она меня не притянет! – вспыхнул Денис. – До этого не притягивала, а сейчас тем более.
– Нет, нет, – стояла на своём Юля, – ещё неделю мы с тобой встречаемся, а потом… Оо-х, тяжело мне будет без тебя два месяца, ох и тяжело. Но надо. – Она встала на колени и, глядя любимому в глаза, добавила: – Я ведь развелась со своим мужем не только из-за того, что он пил, а из-за того, что изменял. Это для меня самое страшное предательство.
– Я никогда тебе не изменю! – стукнул себя мокрым кулаком в грудь Денис. – Хочешь, в церкви поклянусь перед иконами?
Юля нежно погладила его по голове:
– Испытай себя, пожалуйста. А сейчас я тебя буду мыть…
Через некоторое время она повела Дениса в свою спальню, уложила на кровать и легла рядом. Здесь они принялись друг друга ласкать, касаясь кончиками пальцев и губами самых чувствительных мест.
– Юлюшка! – не выдержал Денис. – Королева, любовь моя! – Он никогда и никому не говорил таких возвышенных слов. А сейчас это случилось само собой, как будто он ежедневно, да чуть ли не ежечасно говорил подобное.
…После душа Денис расположился в кресле, а Юля, порывшись в своём письменном столе, достала тонкую папку. Сев на краешек кровати и, положив ногу на ногу, спросила:
– Денис, ты в каком месяце и какого числа родился?
– Седьмого июля.
– Так, сейчас посмотрим, кто ты по гороскопу и сопоставим со мной. Я по гороскопу Дева, а родилась, чтобы ты знал, 5-го сентября. Получается, что я тебя моложе на два месяца без двух дней.
Найдя в папке нужный ей листок, она сказала:
– По гороскопу ты Рак. Теперь слушай, что о тебе говорят звёзды. «Мужчина Рак находится под влиянием прибывающей и убывающей Луны. Поэтому его настроение также меняется. Обидевшись на чью-либо грубость, замыкается в себе. А на обидчика может обрушиться с гневом. Весьма красноречив…» Что пока не очень проявилось у тебя, значит, позднее проявится.
Юля мягко улыбнулась, бросив взгляд на внимательно слушающего Дениса, и снова склонила голову над листком.
«Также умеет слушать…»
О проекте
О подписке
Другие проекты