Картина на обложке Александр Волков

© Борис Большаков, 2022

ISBN 978-5-4498-4003-5

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Сердце трубадура

 
Лёгкая раскраска —
небо трубадура,
у войны и мира —
хрупкие цвета́.
 
 
Весело и вязко,
жалобно и хмуро,
холодно и сыро —
вата и плита…
 
 
Учащён и ре́док
пульс-аппликату́ра…
Лысины и чёлки,
серость и талант…
 
 
Бьётся – так и эдак —
сердце трубадура:
це́пкие осколки,
огненный таран.
 
 
Тыльная сторонка
и – передова́я —
за любовь и ласку,
веру и края…
 

 
Правильно и звонко
рельсами трамвая —
прямиком – в раскраску:
– Здравствуй, это – я.
 
 
                                         6—7.03.20
 

Х. Б.

 
Смотрю и вижу – осень – лепота́,
и – только небо, листья и маслята
в моих больших ребяческих глазах…
 
 
Ползёт из всех щелей политота,
по осени считаются цыплята;
и – колоси́тся тень на образа́х.
 
 
Озёрная душистая вода —
тарелка супа – пятна жёлто-а́лы,
и – жёлуди – со шляпами – и – без…
 
 
Сплетаются растяжки-провода,
мешаются жанристы и вандалы,
и – ангел вдруг представился – как бес.
 
 
Смотрю, смотрю́ – не в сто́роны, а – в цель,
игриво обозначенную сердцем,
и – хочется не видеть боль и грязь…
 
 
Сливаются – безрадостный кисель
и – зеркало – с моим единове́рцем —
красуется, шуткуя и смеясь.
 
 
Глухой забор – на помощь – «от» и «для»…
Зелёный коридор – до точки схро́на —
по буро-пегой влажной полосе…
 
 
Ещё одна сезонная петля
не до́хнет от ланцета и патрона,
и – мир – откры́лся – в пятом колесе.
 
 
В развалинах – привиделись призы —
трофеи – кубки, грамоты, медали…
Свидетели хронической борьбы.
 
 
В сиянии улыбчивой слезы́ —
мои недостающие детали —
цилиндры, пирамиды и кубы́…
 
 
Живые треугольники, круги́ —
проекции мечтаний и реалий —
особо интересны под коньяк…
 
 
Привязанность – втирается в долги́,
крепки́ узлы́ – во множестве спиралей,
и – голову ломает отходня́к.
 
 
Но – в землю упирается телец —
копытами, нахраписто и спьяну,
рогами – в знак хронической борьбы.
 
 
Смотрю и вижу – серость и багрец,
но – смена настроения – по плану…
Пропали – небо, листья и грибы.
 
 
Ноябрь. Питер. Ло́мка. Водка. Сельдь.
Весь мир – подвал, случайный и роди́мый:
не каждому – стоять на высоте…
 
 
          На ме́рных ча́шах —
          снова – жизнь и смерть,
закрытый сейф и – путь исповеди́мый,
и – танцы – в сковородке – на плите.
 
 
Я не хочу оправдывать шаги́,
и – наготу цензурить – за барьером,
жуя перчатку, брошенную – в глаз.
 
 
В моих веса́х – намеренья – благи,
но мой поход – одобрен Люцефером:
          он мне – знаком,
          и – каждому из вас.
 
 
Смотрю и вижу – осень, как магнит,
и – думать ни о чём другом – не стану.
Ушёл в себя – на не́сколько минут.
 
 
Я – в золоте – богат и знаменит,
и – мокрая листва – скрывает рану,
и – мысли – вслух – не кли́нят, не кляну́т…
 
 
Да, тяжело – прощать и возвращать:
работает – в три смены – душева́рка,
и – демоны – верёвочки плетут.
 
 
Прости, я – жив. Не надо обещать.
Не вышел на ходу́, не брызнул – ярко.
Остался – как дурак – ни там, ни тут…
 
 
О, мой каприз – люби́ть сейча́с и зде́сь,
и – выражать себя винтажным сло́гом,
не унижаясь чувственным собой…
 
 
До боли – человеческая смесь,
приправленная дьяволом и Богом,
бурли́т – во мне – хронической борьбой.
 
 
Звенит в ушах – скупая тишина,
и – стали мы друг другу палачами,
и – разделились вдруг на «я» – и – «ты».
 
 
Умение – геройская цена —
ложиться спать не с первыми лучами —
солёный вкус несбыточной мечты.
 
 
Возможно, завтра – всё сотрётся в пыль,
всё – да́вящее, ре́жущее, ко́лю-
щее, болезнь отступит – без крюков…
 
 
Ох, обострён – осенний водевиль!
Кружась – от рецидива – к алкоголю,
          я – вышел из себя,
          и – был тако́в.
 
 
                                         6.11.19
 

Эффект Б.

 
Об твердолобость разбит косяк,
в прыжке – от гения – к идиоту…
Я – тот, который «и так и сяк»,
я – средний сын – по делам и счёту.
 
 
Осточертело – нелепо тлеть,
и быть остывшим – тоска вулкана,
и сложно – плюнуть и растереть,
не опускаясь на дно стакана.
 
 
Но из капкана – в собор тайги —
на запись к Высшему Эскулапу,
моё несчастное «Я», беги,
и – не скули, отгрызая лапу.
 
 
О как чудесно – владеть собой
и улыбаться в зеркальной глади…
Но я – и праведник, и – Хеллбой —
на этом уличном маскараде…
 
 
А кто я – дома – не знаю сам,
и так и сяк – чёрный, белый, пёстрый;
и жизнь бросается к полюсам,
и там становится злой и чёрствой.
 
 
Всему живому нужна вода —
слону, улитке и маргаритке…
Я – заливаюсь, да вот беда —
не так полезны мои напитки.
 
 
Я – не последний среди страшил,
среди красивых – не лох, не Бог, но
я – в детстве – бабочку засушил…
Возможно, я потому и сохну.
 
 
                                         07—08.08.18