Для того, чтобы узнать ещё одно мнение, я воспользовался советом Роберта Григорьевича и отправился в солидный антикварный магазин, в котором продавали и старинные инструменты. Встретивший меня оценщик долго вертел скрипку в руках, рассматривал через лупу и шмыгал носом. Наконец он вышел в соседнее помещение и возвратился с солидным седовласым господином с красивым перстнем на правой руке. Процесс осмотра повторился, только седовласый ещё достал с полки смычок и, настроив скрипку, взял несколько аккордов, а под конец пробежался пальцами в сложном пассаже по всем струнам. Я никогда не слышал такого красивого звучания и не видел такой высокой техники. Мне было трудно сдержаться, и я восхищённо высказался о его мастерстве.
– Спасибо, —коротко бросил обладатель перстня и стал расспрашивать меня, откуда у меня скрипка и как давно я ею владею. Не вдаваясь в подробности, я неопределённо что-то промямлил и вновь спросил о цене. Седовласый внимательно посмотрел на меня и сказал, что готов предложить мне наличными два миллиона рублей или выставить на комиссию за два с половиной миллиона. Я не ожидал столь явного подтверждения слов Чилингарова, хотя сумма меня порадовала. Поблагодарив, и сказав, что подумаю, я собрался уходить. Но седовласый попросил меня разрешить сделать несколько снимков и добавил, что у него есть знакомые коллекционеры, которые, возможно, предложат большую сумму.
– Интересно, – подумал я, всё более удивляясь тому, каким сокровищем оказывается владею.
Сделав несколько снимков профессиональным фотоаппаратом, обладатель красивого перстня записал мой номер телефона и сказал, что возможно, позвонит мне. Что-то мне подсказывало, что такая возможность скоро воплотится в реальность.
Я оказался прав. Вечером того же дня раздался телефонный звонок, и мужчина приятным баритоном сказал, что это по поводу скрипки. Я без труда узнал своего собеседника из антикварного магазина. Обладатель перстня сразу перешёл к делу и спросил меня за какую цену я хочу продать скрипку.
Если в области музыки, а тем более в области музыкальных инструментов я не был специалистом, то в части ведения переговоров и, особенно, продаж, дилетантом меня нельзя было назвать никак. Поэтому я с удовольствием включился в эту игру и сказал:
– Я вообще-то, не планировал продавать скрипку. – Построение фразы с использованием прошедшего времени было, конечно, элементом игры или, точнее, определённым приёмом в торговле. Впрочем, я не обольщался и прекрасно отдавал себе отчёт, что мой собеседник владеет такими приёмами прекрасно.
– Но, наверное, Вы рассматривали такую возможность, раз обратились к нам, —собеседник начал прощупывать меня.
Тут я решил применить один из моих любимых приёмов в искусстве переговоров и небрежно заметил:
– Да, до беседы в магазине у меня мелькала такая мысль…
На пару секунд собеседник задумался. Видно моя фраза выбивалась из обычного диалога. Но спустя мгновение он вкрадчиво поинтересовался:
– Что же из беседы в магазине могло привести к прекращению мелькания этой мысли?
– Да, собственно говоря, озвученная цена, —уверенно продолжил я и добавил:
– Нельзя сказать, что это мелькание полностью прекратилось, но существенно снизилась его интенсивность.
Стало казаться, что мы разыгрываем интересную партию в увлекательной игре.
– Что ж, – продолжал обладатель красивого перстня, – Я, кажется, знаю, как возобновить это мелькание в прежнем объёме и, более того, преобразовать его в яркое свечение.
«Красиво излагаешь» – захотелось мне сказать. Но я сдержался и невозмутимо произнёс;
– Было бы интересно ознакомиться с Вашим методом.
Мой ответ вынуждал моего собеседника первым делать предложение, к чему я и стремился.
О проекте
О подписке
Другие проекты