Глава 5. Мой собственный театр.

И вот, спустя тридцать лет с тех юношеских забав и через год после того, как я попал в капкан, расставленный мне одной настойчивой мыслью, я стоял перед дверью с надписью – «Бельэтаж. Центральная ложа». Все работы завершены, всё оборудование смонтировано. Я открываю дверь и попадаю в слабо освещённое пространство в углу кабинета и, далее, поднявшись на две ступеньки, оказываюсь в театральной ложе с приглушённым светом внутри. Через неё открывается вид на миниатюрный концертный зал, ослепляющий своей барочной роскошью с рядами кресел внизу, балконами по бокам и сценой-подиумом напротив, в другом конце комнаты. Кресла в зале выполнены в половину от натурального размера из дерева и обиты бархатом. Бархатом отделана и ложа со стоящими в ней тремя креслами уже в натуральную величину. Хрусталь и позолота на лепнине переливаются отражённым мягким светом и создают волшебную атмосферу.

Определённую сложность в интерьере зала представляли стулья. Требуемых для моего проекта размеров в половину от стандартных нигде не было. Делать на заказ около ста стульев, а именно столько мне представлялось необходимым, получалось очень дорого. Пришлось уменьшить их число до сорока восьми. Я обязательно хотел сделать центральный проход и с двух сторон по двадцать четыре кресла, по четыре в ряд. Здравая часть мозга, оппозиционно настроенная к сформировавшемуся союзу первоначальной мысли и финансового вопроса, выражала бурный протест, крича во весь голос: «Зачем нужно столько стульев, если на них НИКТО и НИКОГДА сидеть не будет!!!». Но меня уже было не остановить, и я, как мне казалось, остроумно отвечал, что приведу целый детский сад для приобщения к музыке.

Но, конечно, главным в проекте была сцена. Выдержанная в том же барочном стиле, с тяжёлым занавесом и золотыми кистями, она была центром всего интерьера и её надо было продумать особенно тщательно. Занавес, кстати, был единственным движущимся элементом в этой конструкции. Я с самого начала отказался от каких-либо кукол и манекенов. На сцене стояли только простые стулья, ещё меньших размеров чем в зале, и на них лежали маленькие копии музыкальных инструментов, выполненные качественно и со всеми деталями. Стулья располагались так, как это бывает в симфоническом оркестре, а перед ними был установлен небольшой подиум для дирижёра. Создавалось впечатление, что музыканты отлучились ненадолго и вскоре вернутся.

Впереди оркестра справа мерцал бликами чёрный рояль. А слева, небольшим полукругом, расположились ещё четыре стула с лежащими на них двумя скрипками, альтом и виолончелью. Там же к стенке прислонился контрабас. Перед ними стояли пюпитры с нотами. Особую торжественность и красоту всей сцене придавал барочный орган в глубине сцены со множеством труб и богато декорированный.