Цитаты из книги «Не прощаюсь»

по жизненной стихии путешественник, – ответил обитатель возвышенного места. – Наблюдаю жизнь.

распихали или оттерли остальных.

Но вместо очереди вышло по Чарльзу Дарвину – более сильные и ловкие

на полу сидели и лежали люди, обогревали воздух дыханием, курением, кашлем и матерщиной.

– Буду ждать сатори, – ответил Маса. – Больше надеяться не на что.

Про то, что душа – как вода. Ударит мороз – становится холодной и каменно твердой. Кажется, что это навсегда, что зима никогда не закончится. Но приходит весна, и камень тает, сочится капелью, растекается влагой, которая под лучами горячего солнца начинает нагреватьс

позже, уже по дороге на важную встречу, Алексей все еще был словно не в себе. Думал не о том, о чем следовало.

– Вы не самец-лидер, а самец-пидер! Потому вам и самки не нужны!

– Ушшшел, ушшел! Иззззмена! – яростно зашипела и зазудела трубка. – У тебя, Орлов, в ЧК предатель! – Спокойно, Шилейкис, без драматических эффектов. Что не так? Кто ушел? Ты артель разоружил или нет? Орлов подавил зевок. У него выдалась вторая бессонная ночь подряд: с десятого на одиннадцатое на коллегии до утра разрабатывали план ликвидации, а минувшей ночью было тем более не до отдыха. – Артель-то мы разоружили, потери – чепуха, шестеро раненых. Но Арон Воля ушел! – закричал Шилейкис, срываясь на хрип. Он был старый партиец, надежный, только немного нервный. – Мы всё перевернули, нет Воли! Я заранее поставил вокруг оцепление из твоих, одни чекисты. И какой-то гад его пропустил! Орлов, у тебя предатель! Не выпуская трубки, хозяин кабинета наклонился над картой города, где двадцатью шестью черными кружками были помечены черногвардейские базы, и красным карандашом поставил крест еще на одной. Теперь неперечеркнутых оставалось только три. – Успокойся, Шилейкис. Твои латыши свое дело сделали. Молодцы. А предателей у меня нету. Это я приказал Волю не задерживать. – Что?! – охнула трубка. – Сам подумай. Ну, шлепнули бы мы полоумного Арона. Вони бы было на всю мировую анархию. Судить его – того хуже. Пусть катится на все четыре. Без своей артели он не опасен…

философы утверждают, что нет смысла тревожиться из-за вещей, на которые ты повлиять не в состоянии.