Эраст Петрович всегда подозревал, что мусульманки вовсе не так забиты и безответны, как считают европейцы.
Эраст Петрович огляделся, впитывая первые впечатления от Баку. Ярко. Знойно. Шумно. Пахуче. Суетливо.
То есть как? Разве вы не Эраст Петрович Фандорин? Я ошибся номером? – в ужасной панике вскричал незваный посетитель.
– Зачем вы мне всё это рассказываете? За к-кого вы, собственно, меня п-принимаете? – спросил Фандорин, от раздражения заикаясь сильней обычного.
монаха Тёмэя: «С той поры, как я стал понимать смысл вещей, прошло уже больше чем сорок весен и осеней, и за это время накопилось много необычного, чему я был свидетелем». В чудесной английской тетрадке с