Цитаты из книг автора «Борис Акунин»

восхищаться доблестью и личной скромностью Святослава легко. Гораздо труднее дать адекватную оценку его княжению.

«Погосты», которые повсюду учредила Ольга, были чем-то вроде укрепленных районных центров, где находились «тиуны», представители центральной власти. Дань, размеры которой княгиня твердо установила во избежание будущих недоразумений, отныне собирал тиун. Если княгиня совершала объезд страны, теперь у нее были безопасные пункты для остановки.

Игорь Рюрикович как правитель не может идти ни в какое сравнение со своим великим предшественником. Второй киевский князь почти не расширил владений, утратил равноправие в отношениях с Византией, не мог удерживать под контролем собственных подданных. Он был завистлив, нерасчетлив, безрассудно жаден и к тому же, очевидно, не пользовался достаточным авторитетом у собственной дружины – иначе он не зависел бы от нее как в больших (мир с греками), так и малых (древлянская дань) вопросах. Правление Игоря закончилось трагически не только для него самого, но и для молодого государства. Лишившееся монарха столь позорным образом, оно оказалось на грани катастрофы.

За тысячу лет до того, как последний русский венценосец Николай II был убит взбунтовавшимися подданными, та же участь постигла первого русского монарха Игоря (мы знаем, что за Олегом династическая традиция «августейшего» статуса не признает).

Центральная власть в период ранних князей исполняет всего три основные функции: пытается объединить как можно большее количество славянских племен и как можно крепче привязать их к столице (на этом поприще Игорь не слишком преуспел); обеспечивает торговлю с Византией (с этим Игорь кое-как справился); защищает Русь от вечной, главной опасности – степных орд. Третье направление государственной деятельности удавалось Игорю лучше остальных. Он успешно сдерживал кочевников (печенегов и черных болгар), используя то дипломатию, то вооруженную силу. Кроме того, он продолжал незаметную, но очень важную и дорогостоящую работу, начатую еще Олегом: ставил к востоку от Киева сторожевые города. Эти укрепленные пункты с гарнизонами оберегали столицу от внезапного нападения орды. Со временем крепости будут соединены земляными валами и заставами в целую оборонительную систему.

как можно судить по византийским и европейским источникам, крах аварского каганата произошел вследствие комбинированного наступления франков Карла Великого и дунайских болгар хана Крума. Произошло это около 803 года. Но к этому времени русославян в тех местах, судя по всему, уже не было. Спасаясь от притеснителей, они тронулись на восток – туда, где через некоторое время возникнет Россия.

Непобедимость его конницы объяснялась вроде бы мелким, но по тогдашнему состоянию военной техники очень важным обстоятельством: авары применяли не кожаные стремена, а железные, что позволяло всадникам вести стрельбу и наносить сабельные удары с лучшей опоры.

в некоторых областях военного искусства кочевая орда опережала всех врагов, включая даже римлян – не только в кавалерийском бою, что было бы естественно, но и в инженерном искусстве. В отличие от большинства варваров, пасовавших перед каменными крепостями, гунны отлично умели строить осадные орудия (вероятно, их предки научились этому у китайцев).

орда двинулась на запад, поглощая встречающиеся на пути племена. К тому времени, когда несколько поколений спустя орда вынырнула из пустыни на дальнем конце европейской ойкумены, она превратилась в народ-конгломерат, вошедший в историю под именем «гунны». Появление нового врага зафиксировано летописцами около 370 года, когда ужасные неведомые варвары обрушились на готское королевство.

Александр Блок гордо восклицает: «Да, скифы – мы! Да, азиаты – мы, с раскосыми и жадными очами!» – тут всё неправда. Русские – не потомки скифов; скифы, скорее всего, не являлись азиатами; очи их не были раскосыми и вряд ли жадными, судя по тому, что скифы на чужие земли не зарились – во всяком случае никого не завоевывали. По крайней мере, с тех пор, как, согласно Геродоту, в VIII веке до н. э. вытеснили из Северного Причерноморья киммерийцев, память о которых сохранилась только в некоторых географических названиях.