Цитаты из книг автора «Борис Акунин»

Если ты оказался никчемен или совершил что-то гадкое, говори: «Я в дерьме». Потому что, если ты угодил в дерьмо даже по собственной вине, еще можно выкарабкаться и отчиститься. Но если ты признал себя дерьмом, ты соглашаешься на вечное существование в выгребной яме»

Головой думать не умеет – должен бумажка писать. Бумажка нет – голова плохой, совсем не работает.

мужчины… Они как огонь, которым греешься и на котором готовишь пищу, но при неосторожном обращении больно обожжешься или вовсе сгоришь. Не будешь же любить огонь?

Был пущен слух, что виной всему Глинские. Бабка государя Анна-де летала по небу сорокой, вырывала у людей сердца и ворожила, а сыновья ей в колдовстве помогали. Иррациональность обвинений (зачем бы Глинские стали сжигать город и так им принадлежавший?) никогда не служит препятствием для бунта, если народ находится в истерическом состоянии.

выдающийся, средний и скверный правители: первый сам вырабатывает программу действий и успешно ее осуществляет; второй просто плывет по течению; третий начинает плыть против течения, барахтается, захлебывается (часто – кровью) и становится камнем, который тянет государство ко дну.

Благородный муж помнит: достоинство не в том, что с тобой происходит, а в том, как ты себя ведешь!».

Наверное, Ида Пфайфер засохла и состарилась бы, как говорится, «не приходя в сознание». Но однажды случилось чудо.

Договориться не получилось, ибо Фридрих и Максимилиан имели общую черту с Иваном III: тоже любили загребать жар чужими руками. Австрийцы просили прислать им русское войско, обещая великому князю взамен королевский титул. Ивана устраивал его титул, а войско требовалось для собственных нужд.

Иван рассматривал дипломатию прежде всего как средство обеспечить перевес перед войной, а еще лучше – добиться своих целей вообще без войны. Таким бескровным образом он одержал не меньше побед, чем при помощи оружия.

Вся западная половина домонгольской Руси – современные Украина, Белоруссия, а также большой кусок Великороссии от Смоленска почти до Калуги – после Батыева нашествия оказались в зоне «мягкой оккупации» и уже к середине XIV века полностью вышли из-под ордынского контроля. Бóльшая часть этой обширной территории вошла в великое княжество Литовское, а земли бывшего Галицко-Волынского княжества в основном перешли к польской короне.