Высшей инстанцией исполнительной власти, однако, являлся не князь, а посадник – на эту должность человек избирался вечем. С некоторой натяжкой можно считать посадника кем-то вроде премьер-министра.
Голосование велось на глаз, вернее на ухо: за какое предложение громче кричали, то и считалось принятым. При этом меньшинство не имело права остаться при своем мнении – требовалось, чтобы приговор был единогласным. Возражающих принуждали к согласию побоям
Город был разделен рекой Волхов на две части: Софийскую, названную в честь собора Святой Софии, и Торговую, где находился главный рынок. Там, на Торговой стороне, вокруг помоста и башни с вечевым колоколом, обычно и созывалось собрание.
Сегодня, слыша истерии по поводу генномодифицированных продуктов и прочих новейших заморочек (которые способствовали стратегическому освобождению человечества от тысячелетнего проклятия голода), я вспоминаю парафраз непревзойдённого юмориста Уинстона Черчилля: «Кто не сожалеет о прошлом, у того нет сердца, а кто жаждет вернуться к нему, у того нет головы».
Ничего нет опасней этого – когда в женском сердце, содержащемся в неукоснительной строгости, можно даже сказать, зажатом в ежовой рукавице, вдруг тонко зазвучит некая, казалось бы, давно и навсегда оборванная струнка…