Цитаты из книги «Бох и Шельма (сборник)»

К смердам и городскому черному люду, кто горбом и потным кряхтением живет, Шельма относился с презрением. За что уважать тех, кто согласен, подобно волу, тащить тяжкое ярмо, кто без ропота сносит муравьиное существование, одевается в рванье, жрет солому пополам со жмыхом? Он, Яшка, лучше сдох бы, чем так жить.

– Я не милосердный. Есть люди, которых грех не лишить жизни. Например, эти шестеро законченных негодяев. Плох садовник, который не станет вырывать сорняки, потому что они живые. – Так оно так, – молвил Шельма, косясь на покойников. – Но в Писании-то сказано: «Не убий». – Мало ли что сказочники понапишут, – усмехнулся Бох. – Сказочники? – поразился Яшка на кощунство из уст почтенного человека. – А кто еще? Не хер же Саваоф. И купец засмеялся.

Хороший был князь, ясный, только очень уж надоел своими разговорами. Их у тарусского горе-властителя было всего два: про драгоценную невестушку Степанию Карповну и про родную Русь-матушку. Ради первой Глеб Ильич желал во что бы то ни стало жить, ради второй выражал полную готовность погибнуть. Одно слово: дурак. Хоть и удалец, конечно. Но удальцы они все дураки, это непременно так.

Однако ради куша, равного которому, наверно, нет на всем свете, можно было, как поют татарские дастанчи, «сойти со скакуна пылкости и пересесть на верблюда ожидания».

изречение Пророка, писанное золотой арабской вязью, из Корана: «Кто простит и восстановит мир, поистине тому назначена награда у Аллаха».

Разум, если он у человека есть, навроде водяной капели. Будет капать в одну точку до тех пор, пока не промоет дырку

деньги, Йашка, – производное от ума и трудолюбия. Тут чего-то одного недостаточно, нужны оба ингредиенса.

Большинство людей – они такие: лепятся к тому, кто знает, куда идти и что делать.

Прочная власть стоит на двух ногах: строгости и справедливости.

Испытания и беды надобны для блага самих человеков.