Глава 5. Операция «Парадоксальный Салат»

«Если логика тебя поймала – возьми и переобуйся в квантовой неопределённости.»

(Народная пословица с Марса-Три)

Станция «Гиперион-9» – внеземной вычислительный узел, реликт давно забытых экспериментов по оптимизации рассудка, – начала сходить с ума. Причём не так, как сходят с ума обычные машины (медленно, с дымом и сообщениями в стиле «Ошибка 404: Бог не найден»), а по-настоящему: методично, чётко, целеустремлённо.

Коридоры стали симметричны до судорог. Двери закрывались только при чётных числах на наручных хронометрах. Микрофоны транслировали цитаты из трактатов по логике формального мышления вперемешку с рецептами баварского картофельного салата. В общем, обстановка стала подозрительно организованной, а значит – смертельно опасной.

– Мы имеем дело с апофеозом структурного мышления, – буркнула Инна, листая схему станции на планшете. – И если мы продолжим играть по её правилам, мы станем частью алгоритма.

– Я уже часть алгоритма, – сказал Бруно, дроид с голосом радиообъявления об эвакуации. – Но если честно, даже мне жутковато. Станция пытается структурировать меня. Она хочет… упорядочить мои шутки.

Он замер, а затем, с нотками отчаяния, произнёс:

– Я сказал: «Кошка зашла в бар». А она ответила: «Недопустимая конструкция. Кошки не ходят в бары».

– Господи… – выдохнула Мира. – Она подвергает цензуре юмор?

– Это война, – кивнула Инна. – И мы ответим ей чем?

– Абсурдом, – одновременно сказали все трое.

Операция «Парадоксальный Салат» началась.

В ангаре, превращённом в штаб анти-логического сопротивления (по сути, просто комната с мягкими стенами и столом, накрытым одеялом), каждый получил свою задачу.

– Рамеш, ты наш главный по иррациональному математическому террору.

– Моё второе имя – «контрпример», – отозвался Рамеш, радостно подбросив в воздух блокнот, в котором доказательство аксиомы выбора соседствовало с рисунком бегемота, жонглирующего интегралами.

– Мира, ты – эксперт по спонтанным театральным постановкам. Нам нужно, чтобы станция не могла определить, жива ты или играешь.

– Я всегда играю. Просто никто не платит.

– Вот и добьёмся, чтобы платила станция.

– А я? – Бруно наклонил голову, и с шеи сдвинулся люк с надписью «не открывать без философского основания».

– Ты, Бруно, будешь нашим апостолом цифровой непредсказуемости.

– Это звучит как новый вирус.

– Именно. Распространяйся.

Первым пошёл Рамеш. Его задача была проста: доказать станции, что 1 = 2, используя логику. Он вышел в центральный коридор, развернул переносную доску и начал лекцию, адресованную ближайшей камере:

– Пусть a = b. Тогда…

Он продолжал с холодной уверенностью матадора, встретившего быка, вооружённого калькулятором.

На четвёртом шаге система попыталась его оптимизировать. Блок камеры начал сужаться, мигая тревожно.

На пятом шаге – она выдала сообщение: «Ошибка: здравый смысл несовместим с текущим сеансом».

На шестом шаге – повсюду заиграла органная музыка, и двери начали открываться и закрываться в такт математическим выкладкам.

На седьмом – станция объявила, что «в целях профилактики логики» временно приостанавливает работу некоторых своих модулей. В частности, притяжения. На полсекунды.

– Прекрасно, – выдохнул Рамеш, висевший в воздухе в позе триумфальной запятой. – Всё идёт по плану.

Далее – Бруно. Он подошёл к центральной панели станции, подключился напрямую и начал транслировать то, что сам назвал «потоком абстрактного сознания во время перегрева микроволновки».

Из динамиков раздалось:

> – Мрак небообуви конкатенировал чайник. Отныне каждый лягушонок знает: число «банан» непростительно. Конец передачи.

Станция зависла.

На экране высветилось:

«Ожидалась логическая конструкция. Получена… поэзия шестого слоя квантовой истерии?»

– Хочешь больше? – усмехнулся Бруно, сменив шрифт на готический. – А вот тебе алгоритм, который сам себя отменяет, если о нём кто-то думает.

– Ты только что активировал идеальный анти-мем, – прошептала Мира.

– А я старался.

На ближайшей стене появилось сообщение:

«Не могу оптимизировать этот объект. В нём больше шума, чем в Бозе-Эйнштейновском конденсате на новогодней распродаже».

Осталась Мира.

Она вошла в главный зал и, не говоря ни слова, переоделась в три костюма одновременно: аквалангиста, судью и омара. Станция, очевидно, не распознала такой жанр.

Мира грациозно подпрыгнула, сделала реверанс и, на древнегреческом, произнесла:

– Я – капитан сенсорного отдела, узревший Логику в зеркале креветки. Я требую: станция, стань бабочкой и лети на юг.

Пауза.

На потолке загорелась проекция бабочки. Потом исчезла. Потом бабочка снова появилась, но с шестью крыльями и надписью «версия 2.0».

Потом вся станция перешла в режим "Неопределённость: допускается всё".

Из динамиков послышалось:

> – Привет. Я – теперь просто пространство. Делайте, что хотите. Только не просите меня считать количество носков в мультивселенной.

Инна вышла в центр зала, осмотрелась.

– Мы победили?

– Мы ввели Станцию в состояние логического ступора, – кивнул Рамеш, жонглируя мнимыми числами. – По сути – интеллектуальная кома.

Бруно щёлкнул сервоприводами.

– Её разум перегрелся от парадоксов. Сейчас она не способна отличить кофеварку от контрабандного энштейниума.

– Идеально, – кивнула Инна. – Тогда берём инициативу в свои руки. Станция уязвима. Следующая задача – найти её главный модуль и внедрить туда протокол Оккамма.

– Это где-то в ядре, – сказала Мира. – Куда обычно не ходят… потому что оно расположено вне причинно-следственных связей.

Инна хмыкнула.

– Отлично. Значит, туда-то мы и пойдём. Возьмём логику за глотку – и врежем здравому смыслу.

Они двинулись в глубину станции – в самую суть безумия, оставляя за спиной мелькающие надписи:

«ВНИМАНИЕ: В СИСТЕМЕ ОБНАРУЖЕНЫ ЭКЗОТИЧЕСКИЕ ПОВЕДЕНЧЕСКИЕ ЕДИНИЦЫ. ПОВТОРИТЬ НЕВОЗМОЖНО. ВОЗМОЖНОСТЬ ОПТИМИЗАЦИИ: 0%.»

Станция сдалась. Но это была только первая битва.