Цитаты из книг автора «Билл Брайсон»

Возьмите такие жизнестойкие малоизвестные организмы, как коловратки. Эти микроскопические животные могут вынести почти все. Когда условия становятся суровыми, они свертываются в комочек, отключают обмен веществ и ждут лучших времен. В таком состоянии их можно бросить в кипящую воду или заморозить почти до абсолютного нуля, а когда испытания заканчиваются и они возвращаются в более приятную среду, то разворачиваются и продолжают жить, будто ничего не случилось.

Единственная особенность составляющих вас атомов заключается в том, что они составляют вас. Это, конечно, и есть чудо жизни.

Вселенная – поразительно непостоянное и богатое событиями место, и наше существование в ней является чудом. Если бы растянувшаяся примерно на 4,6 миллиарда лет невообразимо сложная последовательность событий не оборачивалась бы определенным образом в определенное время – если бы астероид, взять хотя бы один очевидный пример, не стер с лица земли существовавших тогда динозавров, – вы могли бы быть размером в несколько сантиметров, с усиками и хвостиком и читали бы все это, сидя в норке[260].

На самом деле, как вскоре поняли физики, электроны совсем не похожи на вращающиеся по орбитам планеты, а больше напоминают лопасти крутящегося вентилятора, умудряясь одновременно заполнять каждый кусочек пространства на своих орбитах (с одной существенной разницей, что, если лопасти вентилятора только кажутся находящимися одновременно везде, электроны действительно находятся сразу всюду).

атом в сравнении с изображенной выше миллиметровой черточкой – это все равно что толщина бумажного листа в сравнении с высотой небоскреба Эмпайр-стейт-билдинг.

Связи нынешних и прошлых массивов суши оказались неизмеримо сложнее, чем кто-либо мог себе представить. Оказывается, Казахстан был когда-то связан с Норвегией и Новой Англией. Один угол нью-йоркского острова Статен-Айленд, но только угол, относится к Европе.

Сегодня мы знаем, что поверхность Земли состоит из восьми-двенадцати крупных плит (в зависимости от того, что назвать «крупным») и около двадцати плит поменьше и что все они двигаются в разных направлениях с разной скоростью. Некоторые плиты велики и сравнительно инертны, другие невелики и активны. Они лишь отдаленно соотносятся с покоящимися на них массивами суши.

Весна так и не наступила, и до лета дело тоже не дошло: 1816 год стал известен как «год без лета». Зерновые не взошли. В Ирландии голод и вызванная им эпидемия брюшного тифа унесли жизни шестидесяти пяти тысяч человек. В Новой Англии этот год остался известен в народе как «тысяча восемьсот до смерти морозный»[406]. Утренние заморозки продолжались до июня, и почти ни одно посаженное семя не взошло. Из-за нехватки кормов животные либо погибали, либо их приходилось забивать. Почти во всех отношениях это был ужасный год – почти наверняка самый худший для фермеров в новые времена. Однако в глобальном масштабе температура упала меньше чем на один градус Цельсия. Природный термостат Земли, как увидят ученые, чрезвычайно тонкий инструмент.

Они просто существуют, – добавляет Аттенборо, – подтверждая трогательный факт, что даже на самом примитивном уровне жизнь, очевидно, протекает просто ради самой себя».

Среди многочисленных особых забот Холдейна было исследование азотной интоксикации. По все еще малопонятным причинам азот на глубине около 30 метров и больше становится сильнодействующим опьяняющим газом. Известны случаи, когда водолазы под его воздействием предлагали подышать из своих шлангов проплывающим мимо рыбам или пытались устроить перекур.