Цитаты из книг автора «Билл Брайсон»

плейстоцен («самый молодой»), плиоцен («более молодой»), миоцен («средне молодой») и подкупающе неопределенный олигоцен («незначительно молодой»).

нападения не очень часто. За последние

Не скажу, что этот опыт круто изменил нашу жизнь, хотя и не могу говорить за Каца, но я абсолютно точно начал больше уважать и ценить леса, дикую природу и колоссальные территории Америки. А еще я сбросил вес и некоторое время оставался в прекрасной форме.

устал от дороги, но меня тянуло к ней; постоянная ходьба была ужасно утомительной, но при этом оживляла меня; мне было скучно смотреть на нескончаемый лес, но я дивился его глубинам; я был рад удалиться от цивилизации, но скучал по комфорту. И все это я испытывал одномоментно, постоянно, на тропе и сойдя с нее.

чены и увешаны знаками: «ОПАСНО». В пяти или шести остальных, включая три дома, стоящих рядом, явно кто-то жил. В одном в саду даже лежали детские игрушки (кто вообще будет растить детей в таком месте?), но сколько я ни звонил, так ничего и не добился. Все были либо на работе, либо, возможно, лежали мертвыми на кухне. Казалось очень странным, что кому-то разрешили тут остаться, но Америка – удивительная страна, где принимают во внимание частную свободу.

Казалось странным, что я или еще какой-нибудь тупица может легко приехать в такое опасное место, как Сентрейлия, но тут и правда не было ничего, что могло бы это предотвратить. Что еще более странно, так это то, что эвакуация Сентрейлии не была полной. Те, кто хотел остаться, могли остаться, и в итоге кто-то так и сделал. Я вернулся в машину и поехал к одинокому дому в центре города. Дом был покрашен в бледно-зеленый цвет и выглядел так, что за ним явно ухаживали. На подоконниках стояли искусственные цветы и прочие скромные украшения, а рядом с недавно покрашенным крыльцом росли бархатцы. Но возле дома не было машины, и на мой звонок тоже никто не ответил. Еще несколько домов, как я понял, подойдя поближе, были необитаемы. Два из них были заколо

С рюкзаком ты идешь сгорбленный, наклонившись вперед, при этом ощущаешь, как тебя что-то тянет и толкает, а твои глаза при этом смотрят в землю. Ты с трудом тащишься, делаешь шаг за шагом, и это все, на что ты способен. Без рюкзака ты свободен. Ты идешь, расправив плечи. Ты смотришь по сторонам. Ты пружинишь. Ты никуда не спешишь. Твой шаг легок. И так ты шагаешь первые квартала четыре. Потом ты оказываешься на безумном переходе у «Бургер-Кинга» и понимаешь, что новая дорога на шесть полос прямая, ровная, крайне загруженная и абсолютно неприспособленная для пешеходов – ни тротуаров, ни зебр, ни островков безопасности, ни кнопок для подачи сигнала водителям на оживленном перекрестке. Я шел мимо автозаправок, ресторанов и мотелей для автомобилистов, перелезал через бетонные ограды, пересекал газоны и продирался через забытые ряды бирючины и жимолости

Упали? – радостно спросил один из них. – Нет, просто хотел поближе рассмотреть воду, – сказал я, а про себя подумал: «Отцепись, ты, придурковатый подтянутый кретин».

Я не знаю, почему сюда никто не запустил крокодилов, такое приключение пропало даром.

Их укутали в одеяла и спустили в каюты, где сразу же дали горячие напитки. И от этого все шестнадцать внезапно испустили дух.