Исследования по нейровизуализации показали, что когда люди слышат заявления, отражающие их внутреннее состояние, у них моментально активируется правое миндалевидное тело, словно подчеркивая точность замечания.
Задача группы – обеспечить протагониста всей необходимой поддержкой, чтобы он мог погрузиться в воспоминания, в которых ему было слишком страшно копаться в одиночку. Чувство защищенности, создаваемое другими участниками, позволяет обратить внимание на то, что человек скрывал от самого себя – как правило, это те вещи, которых он стыдился больше всего.
Что происходит, когда «Я» теряет контроль? В ВСС это называется «смешение»: состоянием, при котором «Я» отождествляет себя с отдельной частью, например, когда человек думает: «Я хочу убить себя» или «Я ненавижу тебя». Заметьте разницу с «Часть меня хочет, чтобы я умер» или «Часть меня бурно реагирует, когда ты это делаешь, отчего мне хочется тебя убить».
Говоря другими словами, из-за травмы человек воспринимает себя либо кем-то другим, словно он в чужом теле, либо вообще никем, лишенным тела. Чтобы преодолеть травму, необходимо вернуть связь со своим собственным телом, со своим «Я».
Ключевым фактором, скорее, был характер взаимоотношений между родителями и ребенком: то, как они воспринимали своих детей и взаимодействовали с ними. Как это было и с обезьянами Суоми, сочетание уязвимых маленьких детей с родителями, которым недостает гибкости, приводит к тому, что дети становятся назойливыми и нервными.
Они могут выглядеть разгневанными, однако при этом отрицать, что злятся; они могут казаться напуганными, но при этом утверждать, что с ними все в полном порядке. Будучи неспособными определить, что происходит внутри их тела, они теряют связь со своими потребностями, и им сложно о себе заботиться – есть нужное количество пищи в нужное время, высыпаться.