Тогдашний христианин принимал единую совокупность догматов, сформулированных с большой точностью, и верил в каждую крупицу этих догматов со всей силой своих убеждений.
Мы хотим твердо стоять на ногах и прямо и открыто смотреть на мир, на все, что в нем есть хорошего и дурного, прекрасного и уродливого; видеть мир таким, каков он есть, и не бояться завоевывать мир с помощью интеллекта, а не рабски покоряться тому ужасу, который от него исходит.
Думаю, что религия основана прежде всего и главным образом на страхе. Отчасти это ужас перед неведомым, а отчасти, как я уже говорил, – желание чувствовать, что у тебя есть своего рода старший брат, который постоит за тебя во всех твоих бедах и злоключениях.
Вот она, эта идея – что все мы погрязли бы в пороках, если бы не придерживались христианской религии. Но мне кажется, что те люди, которые придерживались христианской религии, как раз в большинстве своем и отличаются чрезвычайной порочностью. Любопытный факт – чем сильнее были религиозные чувства и глубже догматические верования в тот или иной период времени, тем больше было жестокости и тем хуже оказывалось положение дел.
Другой же крайне серьезной причиной, думаю, является стремление к безопасности, желание как бы почувствовать, что у тебя есть старший брат, который о тебе заботится.
В этом отношении Кант был похож на многих других людей: в интеллектуальных вопросах он проявлял скептицизм, но в вопросах нравственных безоговорочно принимал на веру те принципы, которые впитал с молоком матери.
Если же может существовать нечто, не имеющее причины, то этим нечто вполне может оказаться мироздание (или сам Бог), поэтому доказательство от первопричины является совершенно необоснованным.