Цитаты из книг автора «Бертран Рассел»

Единственный способ избежать этих противоречий, который может найти Августин, заключается в том, чтобы заявить, что прошедшее и будущее может быть осмыслено только как настоящее: «прошедшее» должно быть отождествлено с воспоминанием, а «будущее» – с ожиданием, причем воспоминание и ожидание являются фактами, относящимися к настоящему

ир. Бог вечен в том смысле, что он существует вне времени; в Боге нет никакого «раньше» и «позже», а только вечное настоящее

Почему мир не был сотворен раньше? Да потому, что никакого «раньше» не было. Время было сотворено тогда, когда был сотворен мир

мистикам было трудно оставаться ортодоксальными, ибо они с трудом могли принять воззрение, что мир существует вне Бога

св. Августин, как и подобает всякому ортодоксальному христианину, утверждает, что мир был сотворен не из некоей определенной материи, а из ничего. Бог сотворил не только порядок и устройство, но и самую субстанцию.

Сравним Соломона Песни Песней с Соломоном книги Экклезиаста: первый воплощает Древний мир в его расцвете, второй – в упадке. В чем тут кроется различие, я не могу определить вследствие недостатка знаний. Возможно, объяснение очень простое и чисто физиологическое – скажем, малоактивный образ жизни в городе вместо активной жизнедеятельности на свежем воздухе; или у стоиков шалила печень; или же автор книги Экклезиаста думал, что все вокруг суета сует, поскольку делал мало физических упражнений. Как бы то ни было, подобное мировосприятие, без сомнения, могло привести и привело к осуждению секса. Вероятно, причины, которые мы обозначили, наряду с другими внесли свой вклад в общую усталость, свойственную поздней античности, и этот аскетизм усталости стал одной из особенностей последней. К сожалению, христианская этика формировалась именно в этот декадентский и унылый период. Жизнелюбивые мужчины и женщины поздней античности были вынуждены как-то приноравливаться к правилам жизни болезненных, утомленных и разочарованных особ, которые напрочь утратили всякое представление о биологических ценностях и о непрерывности человеческой жизни. Но подробнее об этом мы поговорим в следующей главе.

Ныне мужчины стремятся к величию через достижение государственного поста, а не через обладание многочисленным потомством, и как следствие – традиционная мораль и богословие сегодня менее влиятельны, чем прежде. Впрочем, нельзя не признать, что сама эта перемена была частью христианской теологии. Чтобы понять, как все произошло, следует рассмотреть, каким образом религия повлияла на отношение общества к браку и семье.

Власть, которую отец приобретал в первую очередь благодаря своей превосходящей силе, подкреплялась религией, каковую в большинстве ее форм можно определить как веру в то, что боги – заодно с правительством. Поклонение предкам, или нечто аналогичное, было распространено очень широко. Религиозные идеи христианства, как мы уже видели, возвеличивают институт отцовства. Монархическая и аристократическая организация обществ и системы наследования повсюду формировались именно на основании осознания отцовства. Но на заре развития эта схема обуславливалась экономическими мотивами. Из книги Бытия очевидно, что мужчины жаждали многочисленного потомства, которое сулило несомненную выгоду. Преумножение сыновей было столь же выгодным, как преумножение стад и поголовий .

Любовь как отношения между мужчинами и женщинами была разрушена желанием удостовериться в законности происхождения детей. Причем пострадала не только любовь: жертвой этого желания стал вклад женщин в цивилизацию как таковой.

Дело в том, что в человеческих действиях инстинкт напрочь лишен конкретики, и его легко сбить с естественного пути. Указанная характеристика равно применима к дикарям и цивилизованным сообществам. Само слово «инстинкт», кстати, не кажется уместным обозна