Отзывы на книги автора «Бернар Вербер»

Дёргается порой рука моя в сторону современной литературы, таки в контексте настоящего быть тоже полезно. Решилась прочесть последнюю книгу Бернара Вербера «Вальс душ». После пятикнижия, повествующего о превращении человека сначала в ангела, а потом в бога, я прониклась особой любовью к его мистицизму.

Новая книга посвящена следующей фабуле: некоторая группа душ встречается на протяжении многих лет в различных воплощениях. Их главная задача — нести светоч знания людям. Есть и противоборствующая команда, нацеленная на хаос и дестрой. Вербер посвятил книгу людям, занимающимся книгопечатанием. И вот вроде бы задумка ничего, годится. Но реализация такая примитивная. Будто бы лень ему было пофантазировать и глубины добавить. Исписался что ли? Но, возможно, дело не только в самом авторе, но в убогом переводе, который выполнил с французского языка Аркадий Кабалкин. Вряд ли он когда-либо прочтёт этот пост, но я всё же выскажусь адресно.

Аркадий! У вас очень бедный язык. Вы явно не в состоянии грамотно формулировать свои мысли и благозвучно плести словеса. Аркадий, вы — плохой переводчик. Даже ИИ справился бы лучше. Чтобы моя критика не выглядела голословной, я приведу в пример парочку ваших переводческих экзерсисов. 

Рыжеволосая дочь улыбается отцу. Он забирает коробки с пиццей, она ведет его за руку на кухню. Рене накрывает на стол, Эжени вынимает из коробки первую пиццу и руками кладет куски на его и на свою тарелку.

Аркадий, вы, когда переводите, хоть немного визуализируете? Вы только представьте себе эту картину: батя берет коробки с пиццей и дочь за руку ведёт его на кухню. Ах, как это естественно. «Вынимает из коробки первую пиццу и руками кладет куски на его и на свою тарелку». Зачем это уточнение? Пиццу можно ногами взять? Или вот:

Она тушит сигарету, раздевается и идёт принять холодный душ, чтобы как следует проснуться. Потом нарезает на тарелке авокадо, томаты, немного киноа и сыр.

Нарезает на тарелке немного киноа? Кайфец. 

Аркадий, это убожество. Ваша работа вывела меня из себя и внушила отвращение к автору, который так-то был мне симпатичен. 

Хотя вопросик вызвало, зачем Бернар полез в политику? Вы зацените, какую мысль роняет там один из героев:

Действительно, диктатуры и авторитарные режимы — Китай, Россия, Иран и Турция — координируют свои действия для дестабилизации западных демократий. Одновременно они ослабляют изнутри сопротивляющиеся им страны, играя на их внутренних противоречиях. История ускоряется, и необязательно в правильную сторону.

Писал бы ты себе и дальше о потустороннем. Ну куда ты лезешь-то со своими глупостями? Рукалицо, одним словом. 

В общем и целом, не читайте. Не тратьте время. Бернар Вербер уже не торт. 

P.S. единственное полезное послание из книги я обнаружила в самом конце повествования. Мне показалось, что он обращается персонально ко мне. 

Не забудь засесть за роман! Это самое главное.

Мне осталось дописать совсем чуть-чуть. Засяду.

Книга для меня разделилась на лоскутки:

1. Резиновое начало, которое, тем не менее, обещает тебе что-то интересное.
Только оно обещааает, и обещаааает, и обещааааает...

2. Оп! Резинка схлопнулась, пошли занимательные исследования "материка мертвых". Что происходит с человеческим сознанием после смерти?
Даже Скептик Саша ловит себя на том, что начинает верить Верберу. Предвкушает, когда же танатонавты откроют новые "территории". Представляет, каким будет следующий "слой". Всерьез задумывается, как сам пересекал бы на месте испытателей новый участок. Наслаждается процессом.
Сами герои на этом фоне злят. Интригует карта загробного пространства, но не их слезадавильные подергивания. И никого из них не жаль, наоборот: пусть лучше передохнут, лишь бы карту дорисовали.

3. "Оказывается, наши души все это время летали в черную дыру в центре галактики!!!" И тебя усадили в болото. Сюжет растекся слизью. Перестаешь верить, предвкушать - перепрыгиваешь страницы, в надежде, что что-то да все-таки произойдет. И не происходит. Я под конец воевал, чтобы книгу закончить.

Посоветую только ради нескольких глав в середине. Всем любителям эзотерических рассказов и просто ярких, застревающих в памяти картин. НО помните, эта книга - не что-то, в чем стоит искать смысл.

Смерть и особенно то, что происходит после неё, пожалуй, остаётся одной из главных загадок человечества. Религии на протяжении веков предлагали свои ответы: от утешительных до пугающих. Люди, пережившие клиническую смерть, возвращаются с похожими образами — туннель, свет, жизнь, промелькнувшая за несколько секунд. Материал, казалось бы, идеальный для размышлений и масштабного литературного эксперимента. В начале 1990-х тема «исследования смерти» были на пике популярности — вспомнить хотя бы фильм «Коматозники» Джоэла Шумахера.

Вербер в «Танатонавтах» устраивает полноценную экспедицию в загробный мир. Замысел впечатляет, но сотни коротких глав и энциклопедические вставки о взглядах на смерть всех культур делают чтение утомительным — почти как бесконечная лекция.

Стиль романа сочетает эпос, псевдофилософию, иронию и сарказм с изрядной долей морализаторства, звучащего как наставник, объясняющий очевидное. Двойной финал оставляет ощущение недосказанности: кульминации ждёшь, а получаешь вежливое «ну и что теперь?»

Для своего времени книга отражала интерес эпохи к теме загробной жизни. Сегодня она читается скорее как продукт 1990-х: длинный маршрут, неубедительные открытия, но порой любопытно наблюдать за экспедицией, которая так серьёзно исследует свет в конце тоннеля — с энциклопедией в одной руке и моралью в другой.

Смерть и особенно то, что происходит после неё, пожалуй, остаётся одной из главных загадок человечества. Религии на протяжении веков предлагали свои ответы: от утешительных до пугающих. Люди, пережившие клиническую смерть, возвращаются с похожими образами — туннель, свет, жизнь, промелькнувшая за несколько секунд. Материал, казалось бы, идеальный для размышлений и масштабного литературного эксперимента. В начале 1990-х тема «исследования смерти» были на пике популярности — вспомнить хотя бы фильм «Коматозники» Джоэла Шумахера.

Вербер в «Танатонавтах» устраивает полноценную экспедицию в загробный мир. Замысел впечатляет, но сотни коротких глав и энциклопедические вставки о взглядах на смерть всех культур делают чтение утомительным — почти как бесконечная лекция.

Стиль романа сочетает эпос, псевдофилософию, иронию и сарказм с изрядной долей морализаторства, звучащего как наставник, объясняющий очевидное. Двойной финал оставляет ощущение недосказанности: кульминации ждёшь, а получаешь вежливое «ну и что теперь?»

Для своего времени книга отражала интерес эпохи к теме загробной жизни. Сегодня она читается скорее как продукт 1990-х: длинный маршрут, неубедительные открытия, но порой любопытно наблюдать за экспедицией, которая так серьёзно исследует свет в конце тоннеля — с энциклопедией в одной руке и моралью в другой.