– Нет, спасибо, брат. К черту гостеприимство! Мне нужно от тебя кое-что, – зашагал Мигель. В темноте его крупная фигура казалась довольно устрашающей.

– Вот это мне уже нравится! Сразу признался, что тебе от меня что-то нужно. Так что же тебе нужно? Что заставило тебя явиться ко мне в такое время, столько лет спустя? Насколько я хорошо знаю людей, они не объявляются неожиданно, еще и посреди ночи.

– Ладно… Я все тебе сейчас объясню. – Мигель вдруг зашагал, затем резко остановился и сел. Он все еще колебался, и Артур это чувствовал. – Я давно тебя искал, Артур… Ты один можешь мне помочь. Для начала я хочу, чтобы ты меня скрыл от властей. Меня всюду ищут.

– Что ты опять натворил? – спросил Артур настолько непринужденно и спокойно, что Мигель немного удивился. Мигель тогда не понимал, что к Артуру частенько являются с подобными просьбами.

– Я напал на полицейского. Теперь власти ищут меня. Я хочу, чтобы ты мне помог.

Артур закурил сигару. Он стоял, вытаращив свой живот немного вперед в расстегнутой наполовину белой рубашке, словно утверждаясь перед братом.

– Успокойся, Мигель. Власть здесь я, – сказал он, пустив дымное колечко.

– Ты не понимаешь! Меня зафиксировала камера, меня видели люди… Дела у меня совсем плохи. Если поймают, то посадят надолго. Я ведь уже отсидел достаточно.

– Всего-то десять месяцев…

– Нет.

– Больше?

– Не представляешь, насколько больше, – Мигель посмотрел на него и ухмыльнулся. – В общей сложности пятнадцать лет. На мне висит много статей, в числе которых побег. Теперь ты понимаешь, почему я здесь?

– Понимаю. – Артур продолжал слушать Мигеля так, будто все им услышанное в порядке вещей. Брат-рецидивист – что тут такого? Иногда некоторым людям просто необходимо причинить зло – по-другому они не понимают. Так считал Артур. Можно добавить, что он в некотором смысле поощрял «философию оправданного зла». И это словосочетание придумал он сам же. Пустив очередное дымное кольцо, он решился выразить промелькнувшую в голове кое-какую мысль. – Ты ведь мой брат и я должен тебе помочь. Но и ты должен выполнить все мои условия, иначе «всплывешь». А если узнает общественность, то я тебе уже ничем не смогу помочь. – Артур сделал несколько шагов и подошел к окну, – Все, чего я боюсь в этом продажном мире – это толпа, разгневанная толпа. Нет ничего опаснее неуправляемой, одержимой яростью толпы.

– Поэтому ты без охраны? – ухмыльнулся Мигель.

– Зачем мне охрана? Самосуд мне не грозит.

– Неужели ты так чист?

– Не чист, – Артур зачем-то закрыл жалюзи, лучи лунного света перестали проникать в его кабинет. Он подошел к настольной лампе и включил ее. – Просто все делаю как надо.

Мигель разглядел лицо Артура, осунувшееся и устрашающее. Артур разглядел лицо Мигеля, полное тревоги. Они посмотрели друг на друга внимательно, и не желая выразить хоть какую-нибудь эмоцию, продолжили разговор.

– Ты сможешь договориться с полицией? Ты понимаешь, что они в любой момент могут к тебе явиться за мной?!

– Братец, более того, я смогу сделать так, что они сами с тебя пылинки будут сдувать, – сказал Артур и отвернулся от Мигеля. – Это мои люди. Мы здесь все решаем…

– Кто «мы»?

– Я не могу озвучить тебе их имена. – Артур вдруг затих и резко переменил тему. – Я не хочу, чтобы ты напугал Каролину, если только Каролина не напугает тебя. Мне не нравится ее клоунский макияж. Но ты все равно непременно подчеркни, что она красива и элегантна. А что касается тебя самого, то тебе следовало бы помыться и переодеться. Завтра все обсудим. Поднимемся наверх. У меня больное сердце, мне нужно высыпаться. – Артур потушил сигару и направился к выходу. Он не хотел ночевать у себя в кабинете. Ему стало не спокойно, хотя он и не подавал виду. – Пройдем за мной, только тихо.

Они поднялись на четвертый этаж и вошли в комнату, напоминающую чердак, где лежала всякая ненужная всячина.

– Это мансарда, – сказал Артур.

Она была не заперта, поскольку в ней не было ничего ценного. Двери от всех остальных комнат запирались на ключ. Артур привел его сюда, потому что прекрасно понимал, что значит иметь дело с преступником. Ведь он мог перерезать всю его самого, дочь, прислугу и вынести все добро. Именно поэтому он и привёл его сюда – в полупустую комнату с голыми стенами и с одной старой кушеткой на полу.

– Это все, что я могу тебе предложить, Мигель. Конечно, не совсем то, что ты ожидал увидеть, но пойми меня правильно…

– Все хорошо, Артур, – перебил его в восторге Мигель. – Я бы тебя поблагодарил, но я уже забыл, как это делается. Я не знаю, сколько мне придется здесь побыть, но я готов ко всему. К старой кушетке, к хлебу и простой воде… только не прогоняй меня как пса.

– Не беспокойся, ты же мой брат, – сказал Артур и как-то грузно улыбнулся (казалось, что его лицевые мышцы так отвыкли от эмоций, что успели атрофироваться, и улыбка давалась Артуру с трудом). – Но я должен тебя предупредить об одном. Я собираюсь запереть тебя на ключ… на случай если сюда вздумает зайти прислуга. Я думаю, что она упадет в обморок, застав здесь незнакомого человека. Понимаешь? – спросил Артур все так же стараясь изобразить радость. (Здесь Артур больше выразил опасение за свою жизнь, за которую временами все еще цеплялся).

– Да, – ответил Мигель, собираясь лечь спать. Артур поторопился к выходу. – Артур, – внезапно окликнул его Мигель, укрывшись старым одеялом из утиного пуха, – Только не вздумай завтра являться сюда с людьми. Не вздумай меня подставлять. Я доверяю тебе, ты должен это понимать.

– Да, не беспокойся ни о чем. Я не настолько глуп. Тем более что ты можешь мне быть очень полезен. Но об этом позже. Спокойной ночи.

Артур проигнорировал намек Мигеля, прозвучавший как угроза, и спокойно вышел, заперев брата. К угрозам Артур давно привык и относился к ним с насмешкой. Но не стоит отрицать, что он действительно боялся брата, как бесстрашного преступника. Артуру было важным выиграть время, все тщательно обдумать, а наутро дать Мигелю право на выбор. Выбор? Да-да, именно. Артур ничего не делал задаром. И прикрывать своего брата без надобности не собирался. Он прекрасно понимал, чего хочет от Мигеля, и собирался ему дать выбор. Дать выбор, а не сделать предложение. Артур никогда никому ничего не предлагал, он всегда ставил перед выбором. Так же было и с его неверной женой. Он знал о происходящем, и во имя их детей дал ей право на выбор, и она сделала неправильный выбор. Артур, возможно, и сам не знал где она; жива ли, мертва ли. Ему было все равно. Он не желал ей смерти, он просто не хотел пятнать свое доброе имя таким позором. В том мире, где вертелся Артур, нужно полностью забыть о сентиментальности. И Артур был, возможно, самым хладнокровным существом из всех «них».

Утром, когда Каролина ушла, а прислуга была распущена до вечера по велению, Артур зашел в комнату к Мигелю, где тот еще спал. Услышав звук трясущейся связки ключей, он быстро встал с кровати.

– А, это ты?! Арестантская привычка!.. – сказал он, потирая полусонные веки.

Артур медленно подошел к его кушетке: трезвый и весьма задумчивый, серьезный. В руке его было что-то вроде конверта – Мигель не стал рассматривать.

– Мне не нравится твой суровый взгляд. Меня уже ищут? – обеспокоился Мигель.

– Нет, – ответил Артур, отводя взгляд в сторону. В душе у Мигеля что-то всколыхнулось: «Неужели выдал?»

– Артур, если ты меня подставил, – глаза Мигеля наполнились яростью, – клянусь, я прямо сейчас же выброшу тебя с четвертого этажа!..

– Ты когда-нибудь убивал? – перебил его Артур со свойственной ему невозмутимостью. Мигель настороженно посмотрел на него.

– А ты думаешь, я кур ворую, поэтому нахожусь в розыске?!

– Смотря у кого, воруешь, – с сарказмом ответил Артур. – Так убивал или нет?

– Да. Было пару раз по случайности. И что?

Артур ничего не ответил, и неожиданно бросил на его кушетку конверт. Мигель бросил на конверт резкий взгляд.

– Что это? – спросил Мигель, немного обомлев. – Это деньги?

– Открой и посмотри, – ответил Артур и отошел на пару шагов назад.

Мигель подозрительно посмотрел на брата, не отрывая с него глаз. Сейчас он был безоружен, в то время как у Артура выглядывал из-под слегка удлиненного пиджака револьвер, который он зачем-то принес с собой. (Они оба не доверяли друг другу, и это было для них в порядке вещей). Мигель с несвойственной ему аккуратностью открыл конверт, и достал те самые фотографии, которые вчера были принесены Артуру анонимным частным детективом. Он начал медленно просматривать фотографию за фотографией и наполняться чувством полного понимания – быть может, даже сочувствия. Моментально его охватило незнакомое ему прежде чувство, ибо он прекрасно понял, что все это значит.

– Да, неприятная история… – сказал Мигель. – Ну, с другой стороны… Чего же ты хотел? Молодые женщины всегда заводят себе старых дурачков вроде тебя только с одной целью. А сами развлекаются с молодыми ухажерами…

– Только не вздумай комментировать… – сказал Артур так громко, что Мигель решил, что задел Артура за живое. – Я хочу, чтобы ты убрал ее, стер с лица земли. Так, чтобы никто не донюхался, что это был ты. Я все сделаю, чтобы ты был под прикрытием, но от тебя мне нужно одно – осторожность. Раз есть свидетели, значит, скоро ко мне в дом явятся, и ты должен понимать, что я рискую своей шкурой не за «спасибо». Мне нужно, чтобы ты мне помог. Сделай эту работу предельно аккуратно. Тогда, быть может, мы тебя примем в свои люди.

– В свои люди?

– Да. В круг очень влиятельных людей. Покажи, что ты достоин этого – убей человека, предавшего нас – тогда мы признаем тебя. Быть может, ты и станешь моим преемником… – Артур окончил речь и потупил глаза, вспомнив о сыне, на которого когда-то возлагал большие надежды.

– Сначала я должен убедиться, что ты не лжешь. Я не могу тебе доверять, так же как и тыне можешь доверять мне, – ответил Мигель, не скрывая того, что предложение его заинтересовало. (Чуть позже он поймет, что это было не предложение, а право на выбор)

– У тебя нет выбора, Мигеля. Ты можешь уходить прямо сейчас. Или ты отдашь свою жизнь в мои руки, чтобы она была в моей власти… Уйдешь ли ты сейчас? Если да, то куда? Даже если ты уйдешь, никто не должен знать о том, о чем мы сейчас говорили. Никто не должен знать о задании, которое я тебе дал, даже если ты решишь за него не браться. Понимаешь? Подумай… – Артур посмотрел на брата своим орлиным взором, будто бы пытаясь его распилить. Он хотел заставить почувствовать брата должным ему – таким образом можно человека подчинить себе. (Это простой психологический маневр, о котором Артур знал: если вам удастся убедить человека в том, что он виноват или обязан вам – то можете считать, что он в вашей власти). Он продолжал глядя Мигелю прямо в глаза; то повышая, то понижая голос. – Я, конечно, мог бы нанять профессионального заказного убийцу, но я вижу в тебе перспективного малого. Ты скрытен, хитер и умен. И более всего мне импонирует в тебе то, что ты осуществил побег из тюрьмы, из которой в принципе невозможно сбежать. Такая задача посильна только самым изощренным преступникам.

– Откуда ты знаешь, какой тюрьме я отбывал срок?

– Знаю. Ты лучше ответь мне, сколько ты уже скрываешься?

– Два года, – ответил Мигель.

– Два года! Да ты просто гений! За два года ты ни разу не попался, и вот ты здесь. Считай, что ты уже попался, но только в правильные руки. Помни, что власть здесь – я. И я в любой момент могу определить твою судьбу. Сейчас, когда ты столько всего услышал, я не могу тебя просто так отпустить. Ты знаешь чуть больше, чем нужно, а значит, ты не можешь просто так уйти. «Предал одного члена семьи – значит, предал всех».

Мигель слушал лежа, и не шевелясь.

– Как ты можешь даже думать о принятии решения?! Неужели ты вот так вот плюнешь мне в лицо и уйдешь? Я ведь думаю о твоей судьбе, прежде всего. Ты ведь устал быть в бегах, так ведь? Разве это не унижает твое достоинство? – закрыл Артур свою речь, надавив на слабое место (психологом Артур был, несомненно, отличным). Он смотрел брату прямо в глаза и видел что, Мигель вот-вот согласится на все, здесь и сейчас. Если он проявит себя предельно аккуратно, а самое главное честно, то почему бы и нет? Конечно, он никогда не думал связываться с мафией, но не лучше ли бы преступником в законе, нежели преступником в бегах? Мигель аккуратно собрал фотографии в одну кипу и положил обратно в конверт. Конверт же он положил в нагрудный карман помятой рубашки, в которой вчера так и уснул. Это означало, что «вызов принят», и он готов не просто взяться за это дело, а проявить себя в нем самым наилучшим образом. Что примечательно, в его практике еще не было заказных убийств, и это показалось ему крайне интересно. Выследить жертву, пустить в нее яд и дожидаться пока та не ослабеет, чтобы напасть. Почувствовать себя доминирующим звеном в пищевой цепи – охотником и хищником.

– Отлично! – расплылось в неискренней улыбке лицо Артура, и он воскликнул, нисколько не сомневаясь в себе и в выборе брата. – Отлично! Но… не вздумай проявлять к ней жалость и бросать это дело, не завершив. Она молода и красива, но долго не проживет, и ты ей в этом поможешь – я так решил. Она погрязла в разврате, наркотиках и долгах. Вся ее жизнь – это яма. Мы облегчим ей участь: она не будет умирать в мучительных судорогах, а умрет собачьей смертью. Она осмелилась плюнуть мне в лицо, поэтому я лично хочу приложить усилия, чтобы отправить ее на тот свет.

– Понял, – ответил Мигель, – Ты принес револьвер мне?

– Ты с ума сошел?! – разразился громом голос Артура, а затем резко затих. – Я вижу, ты совсем не понимаешь, как работать! Ты собрался завалить ее прямо сейчас?! Ты должен сделать все, чтобы вышли на кого-нибудь другого, пока ты не совершишь убийство. Понимаешь? Записки, угрозы, шантаж… Иначе это будет не игра, это будет преступление. Преступление против самой природы преступлений: дилетантство, скандал, смех, да и только. А сейчас я советую тебе набраться сил, ума и зайти в мой кабинет за указаниями и перчатками. Да-да, за перчатками. Любой грязное дело нужно выполнять в перчатках.

– Я все понял.

– Да. И прими снова душ… Отныне принимай его каждый день, – сказал Артур, направился к выходу и остановился перед тем, как выйти. – Да, и еще: это не просьба.

Мигелю не нравился такой расклад дел, что Артур разговаривает с ним, как с псом, которого только-только начали дрессировать. Но он понимал, что в любом деле сначала подчиняешься, затем подчиняешь.