Глава 4

Алекс

Когда Орландо, по‑прежнему подозрительно косясь, довел меня до моей новой комнаты, я еле держался на ногах. Не только от усталости. После часа приседаний ноги конкретно так дрожали. И это был далеко не конец мучений на сегодня. Меня лишь на полчаса, сжалившись, отправили в новые покои, чтобы мог сменить одежду на более… подходящую новому образу жизни.

Учитель тогда вызвал домового и кивнул в мою сторону. Это означало, что спальное место было готово задолго до того, как рукопожатием я признал себя учеником (и мучеником) Академии. Значит, в моей упертости и недальновидности он не сомневался. Приятно.

Направо от главного зала, через коридор корпуса для прислуги, подняться по узкой витиеватой лестнице на третий этаж – и вуаля. Моя дверь – первая в спальном отсеке, отделенная от остальной части коридора чем‑то наподобие арки. Должно быть, прежде то было подсобное помещение и преобразовали его в жилое лишь накануне. Размерами комната больше напоминала кладовую, но с маленьким окном под потолком.

Хотя жаловаться было не на что. В конце концов, в моем распоряжении теперь были кровать, раковина с зачарованным бочонком, стул и зеркало. Предполагалось, что юношам данного мебельного набора должно быть вполне достаточно. А уж девицам так и подавно. Подумав, я даже посчитал стул и зеркало лишними. Гостей мне что ли принимать, чтобы табуретку использовать? А в зеркало смотреть не хотелось принципиально.

– Твои комплекты магической униформы, – проскрипел слева звероподобный голос, заставив меня подпрыгнуть на полметра.

Не знала, что домовой умеет говорить! Я вообще забыла о нем, увлекшись осмотром богатого интерьера новой резиденции.

– С‑сспасибо, Орландо, – прошелестела я. – Ты очень мил.

И поспешно отвернулась, вспомнив, что тот не любит, когда его разглядывают. Я даже понимаю, почему.

– Неправда, – проскрипел голос за спиной, и дверь за ним закрылась.

Я выдохнула. Надеюсь, Учитель не приставит его следить за мной на постоянной основе. Тогда я точно найду способ сбежать из замка, каким бы невероятным он ни оказался.

На кровати лежали два комплекта одежды. Она казалась безразмерно огромной, я уже представляла, каким посмешищем буду выглядеть. Но – меньше мыслей, больше действий. Избавившись с явным облегчением от мокрых от пота тряпок, что когда‑то послужили хорошей конспирацией, я беглым взглядом глянула на свое тощее тело и влезла в новое одеяние.

Разумеется, оно оказалось точно в пору. В это было настолько трудно поверить, что, стянув рубашку, я удивленно на нее уставилась. Все правильно: теперь она была моего размера, то есть уменьшилась раза в два. Восхитительно.

На стене висело зеркало. Узкое, старое, в кованой раме с завитушками и с крошечными царапинами, словно кто-то пытался выцарапать из него собственное лицо. Я подошла ближе, уговаривая себя заглянуть. Надо было посмотреть – и попрощаться.

Из зеркала глядело на меня странное сочетание знакомого изможденного лица и незнакомой мужской фигуры под униформой. Ого. Страшненько. Я представляла себя иначе. Что это за жалкий подросток, я вас спрашиваю? Что это за треугольная челюсть и круги под глазами? Я разве такая… страшненькая? Я сделала шаг ближе. Она тоже. Я прищурилась. Она прищурилась в ответ.

– Уйди, – выдохнула я. – Я отрекаюсь от тебя. Ты умерла в Вите, теперь я – Алекс.

Отражение дрогнуло. Взглянуло на меня исподлобья, как затаившийся раненый зверь.

«Еще раз скажешь – ты труп», – прошипело оно.

Я аж подпрыгнула, сердце сжалось. Вот это фантазия… Хватит ритуалов. Я перевернула зеркало и зареклась впредь туда заглядывать. И отшатнулась, глупо стукнувшись плечом о шкаф.

Почему-то именно в этот момент до меня дошло: я действительно никто. Ни прошлого, ни родных, ни даже внешности, за которую можно уцепиться. Даже она уже не моя. Я человек, втиснутый в чужую оболочку. Ну и ладно. Принимаем, что дают, и молча благодарим провидение.

Когда настала пора переобуться, я с сомнением уставилась на огроменные сапоги, что сначала приняла за маловразумительный предмет интерьера. Размер их, понятное дело, подходил больше для великана, но проблема была не в этом. Черные, грубые, с пугающей высотой тяжелой платформы и колючими шипами, они казались очень странным выбором обуви, призванной быть практичной. Я влезла в них – и просто не смогла сойти с места. Ноги и так болели, а теперь еще были прикованы к полу парой килограммов каждая.

Разозлившись на это насмехательство, я упала спиной на кровать и задумалась. Сейчас было обеденное время. Надо как‑то спуститься вниз и войти в столовую. И даже допуская возможность, что смогу без ущерба для здоровья справиться с узкими ступенями – перспектива шаркающей, черепашьей походкой проплыть мимо жителей Академии, навсегда скостив себе незавидную репутацию, жутко нервировала. Как Учитель мог допустить подобное? Нет, не надо винить никого в собственных хилых ногах. Я справлюсь. Наверно.

И я решительно поднялся, представляя, что на ногах просто дико‑модная и потому крайне неудобная обувь, и заковылял к столовой. Страхи, к счастью, не оправдались: Академия не замерла в тишине при моем появлении. Напротив, никто и внимания‑то на меня не обратил. Это обнадеживало.

Глубоко вздохнув, я с трудом двинулся к ближайшему пустому столу, чтобы поскорее сесть и дать ногам долгожданный покой. Милая девушка тут же принесла тарелку с супом, еще одну с живописной горкой котлет и кусок пирога. Голодный, я с обожанием глядел на этот гастрономический шедевр. Кажется, я знаю, как выглядит счастье: оно имеет цвет и вкус капустного пирога.

Так как пришел я на обед с опозданием, большинство уже расправились с едой. И в один не очень долгожданный момент я заметил, как к столу с разных сторон зала стягивается огромная компания.

Когда человек двадцать безымянной толпой сгрудились вокруг стола, я как можно дружелюбнее им улыбнулся. Даже скулы свело от старания.

– Привет, парни. Рад познакомиться.

– Как ты смог попасть сюда в середине обучения?

Не совсем то, что ожидал, ну да ладно. Я взглянул на долговязого парня, задавшего вопрос. Он стоял в центре группы и имел скучающий вид. Предельно скучающий и незаинтересованный, конечно.

– Я обладаю внушительными способностями к убеждению, – пожал я плечами.

Парень фыркнул:

– Видимо, у кого‑то есть нужные связи. Мы таких уважаем, честно. Скажи, кто твои родители?

Я вздохнул. Вот и настал момент, когда мне необходимо цветасто соврать, вопреки здравому смыслу и совести. Моя речь должна быть убедительной и полной внутреннего достоинства. Слушатели должны понять и оценить, сколь высока роль моего клана при дворе короля. Ведь эта роль неоценима настолько, что Его Величество скрывает даже само существование моего семейства от праздных голов своих слуг, недостойных доверия и счастья быть знакомыми с представителями ценной фамилии.

Или придерживаться версии, где я шлялся по Нэви, как блудный сын? Но в самый неподходящий момент красноречие решило взять больничный и предательски свалило в закат.

– Эмм… Учитель приказал не распространяться о роли моей семьи при дворе, – буркнул я и отвел взгляд.

Правильно. Свали все на Учителя. Он же именно этому тебя учит.

– Твои родители такие шишки? Брешишь, – усмехнулся ученик, стоявший рядом. – Твое лицо мне не знакомо.

– А мы и не могли встречаться никогда прежде, – подтвердил я с видом человека, обладавшего секретной информацией. – Мое существование никогда не подвергали огласке. И это единственное, что я могу сказать. Так что прошу прощения.

"…Потому что о вашей стране я больше ничего не знаю".

Кто‑то тихо стал обсуждать варианты моей возможной роли у короля на службе, кто‑то недоверчиво пялился в затылок, в толпе прозвучала парочка смешков и фырканий. Я же максимально безразлично продолжил жевать котлету. Главное сохранять спокойствие.

– Значит, Алекс, – заключил голос, показавшийся знакомым.

Подняв глаза, я нашел в толпе зеленый насмешливый взгляд говорившего. Белобрысый и самоуверенный.

– Просто Алекс?

Я заторможено кивнул.

– Именно.

На меня посыпалось огромное множество имен, без каких‑либо пауз или сомнений, успеваю ли запоминать представленных. Давид, Владимир, Огюст, Бронеслав, Филимон, Йосиф, Норман… Факт номер какой‑то там о моей личности: с запоминанием лиц и имен у меня явные проблемы.

Парни кивали или говорили что‑то вроде "Привет, Алекс", а я просто переводил ошалелый взгляд с одного лица на другое и делал вид, что пытаюсь их как‑то идентифицировать. К концу этого представления я заторможенно смотрел перед собой, не различая ни имен, ни голосов.

– Не прими близко к сердцу, но ты не жилец, – донеслось из толпы. – Мы видели тебя в той, прежней одежде. Долго не протянешь.

Кулаки сами собой сжались до хруста. Я обязательно стану воином, добьюсь всеобщего уважения – и пошлю в нокаут этого выскочку.

– Как тебя зовут, напомни.

– Владимир.

Я вгляделся в его лицо. Хитрое, хоть и красивое. Было в нем что‑то отталкивающее. Наверное, хищный острый нос с едва заметными ноздрями.

– Я‑то за этот год точно изменюсь, – пообещал я вслух самым низким баритоном, который только мог из себя выжать. – А вот, судя по писклявому голосу, без всей этой магии ты и сейчас страшный задохлик, детка.

Тут мнения разделились: некоторые восприняли мою попытку отыграться с каменными физиономиями, но немногие все же усмехнулись, выражая молчаливую поддержку. Предмет моих попыток в сарказм сощурился и, подойдя ближе, попытался врезать, но стоявший рядом белобрысый лидер перехватил его руку и похлопал ладонью по сжатому кулаку.

– Пусть товарищ осваивается пока, – миролюбиво улыбнулся он носатому. – Повоевать мы успеем, тут много ума не надо.

Я моргнул и засунул в рот очередную котлету. У меня подергивался глаз. Как‑то сама собой толпа медленно рассосалась, и я снова сидел в одиночестве. Никто не похлопал меня по плечу, прощаясь, никто не предложил подождать. Наверное, это хорошо. Наверное, для мужчин явиться вот так, всем вместе, и тем более всем вместе представиться – проявление уважения. Засунув в рот кусок пирога, я поспешил, хромая, обратно к Учителю.

Ксандер

На закате, как и полагается любым тайным мероприятиям, у выхода из замка собралась малая группа учеников. Они ждали его, и, кивнув, Ксандер прошел вперед и повел народ за собой ко входу в катакомбы, сообщенному мастером чуть ранее. Его не отпускали мысли об этом новом мальчишке, Алексе или как его там. Чуйка подсказывала, от того стоит ждать проблем, но Ксандер не мог взять в толк, чем именно такая мелочь способна помешать Академии или конкретно ему.

– Что думаете о пацаненке? – Обратился он к группе. – Выглядит затейливым.

– Дебил, – подал голос Владимир, и Ксандер хмыкнул.

Стравить этих двоих обещало выйти в прелестнейшее времяпрепровождение. Умеренный стресс полезен, когда‑нибудь они даже скажут ему спасибо.

– Научись не терять контроль над эмоциями, – добавил он вслух. – Бить в лицо новенького при знакомстве – явно не показатель твоего интеллекта. Или показатель?

Владимир промолчал. Умнеет на глазах.

Наконец, они спустились вдоль скалистого уступа в просторное подземное помещение, увешанное картами с перемещениями боевых отрядов. Вся граница Кадмы пестрела красными звездами, и Ксандер порадовался, что теперь имеет прямое отношение к вершащим историю Дагара военным.

– Мастер, – позвал он, – мы прибыли в полном составе.

– Идите сюда, – отозвался тот из неприметной комнатки, скрытой за одной из карт.

Проследовав на голос, Ксандер не мог не зашипеть от раздражения: за столом для собраний сидели Дедриан, Ромул и этот выпендрежник Ник. Он‑то что тут делает! Тем более влезая вперед Ксандера. С трудом подавив злобу, блондин сел рядом с одногруппником, остальные также разместились вокруг стола. Дедриан закончил перешептываться со вторым мастером, и оба уставились на новоприбывших со смесью сочувствия и усталости на лицах.

– Итак, ребята. Думаю, вы все уже знаете последние новости о нападении на группу мастера Ромула. Это большая трагедия для Академии, но также шанс для вас проявить себя. Обычно в отряды мы не набираем учеников сразу после первого курса, но учитывая обстоятельства….

Ромул поднялся и подошел к карте Сэба, что была вся перечеркана непонятными символами и обозначениями.

– Напавший отряд магов полностью уничтожен, о нем не следует беспокоиться. Но в Сэбе недавно случилась междоусобная борьба. К власти пришла Иннара, старшая дочь клана, что ранее разжился золотом на своих ядах и эликсирах. Последовавшее за переворотом восстание они подавили просто: полностью обратили один из городов в зверей и направили истреблять недовольных. Как мы знаем, эти существа следуют ментальным командам тех, кто их обратил, в какой‑то степени это стайные животные. Одного из братьев Иннары убили, так что вся армия закрепленных за ним существ разбежалась. Часть переплыла на континент и теперь шастает по лесам рядом с Академией.

Ксандер усмехнулся. Это было слишком просто.

– Вы хотите отправить нас избавиться от них?

– Не перебивай мастера, – тихо прорычал Дедриан.

– Простите.

Ромул выдержал паузу.

– Нет. Переродки не проблема, коль бродят по одиночке и лишены центрального управления. Но Иннаре захват Сэба вряд ли будет достаточно. А на людей, как знаем, ей плевать.

– Надо готовить замок к нападению? – предположил Брон. – А правда, что в Академии спрятан дневник Ежи?

Дедриан нервно мотнул головой.

– Никто в своем уме не станет прятать необходимое врагу у врага под носом, Брон. Даже мне неизвестно, где лежит эта книженция.

Ксандер ни на йоту ему не поверил и хмыкнул. Насколько он знал мастера, тот любил пудрить ученикам мозги именно утверждениями, в корне противоположными истине. Дневник короля Кадмы определенно хранился в Академии.

– В чем заключается задание?

Дедриан и Ромул переглянулись и кивнули на Ника.

– Каналы связи с нашими агентами в захваченных странах были нарушены и нуждаются в восстановлении. До этого времени необходимо отправляться в буферные зоны на границе раз в пару дней и получать сообщения из сфер вручную. Ник умеет это делать и обучит каждого. Насколько знаю, здесь все хоть немного владеют магией. Также необходимо встретить корабль с беженцами из Сэба: он прибудет на днях и все переродки в округе поскачут на запах легкой добычи. Там их всех и надо прикончить, а людей препроводить в Сонное. Предвещая ваш вопрос – нет, исцеляющего зелья для обращенных не существует. Все ясно? Дальнейшие вопросы – к мастеру Ромулу, он отвечает за катакомбы и снабдит вас картами передвижения вдоль всего горного массива, вплоть до океана. Мне нужно отдохнуть.