Фукуяма (Fukuyama, 1995, p. 10; Фукуяма, 2004, с. 27) в своем определении социального капитала особое внимание уделяет организациям: «…способности людей работать вместе во имя общих целей в группах и в организациях». С его точки зрения, способность формировать организации объясняет как развитие современной политики, так и экономики: «Понятие социального капитала проясняет вопрос о том, почему капитализм и демократия так тесно связаны друг с другом. Здоровая капиталистическая экономика – это экономика, в рамках которой общество располагает количеством социального капитала, достаточным для того, чтобы позволить самоорганизацию бизнеса, корпораций, сетевых структур и т. п… Та же склонность к социализированности, которая имеет ключевое значение для организации устойчивых бизнес-структур, необходима и для создания эффективных политических организаций» (Fukuyama, 1995, p. 356–357; Фукуяма, 2004, с. 580–581).

Важность групп и организаций для жизни современных либеральных демократий остается краеугольным камнем огромного корпуса литературы по гражданскому обществу. Богатая и разнообразная сеть групп и организаций контролирует как действия правительства, так и условия, в которых индивидуальные ценности – терпимость, участие, гражданственность – могут быть воспитаны. Мы основываемся на обоих этих аспектах гражданского общества. Но наша позиция существенно отличается от общераспространенной точки зрения, когда мы подчеркиваем, что большинство организаций во всех обществах функционируют при выраженной поддержке государства. Мы утверждаем, что большинство организаций, даже самых простых, опираются на принуждение к исполнению соглашений между членами организации или соглашений между организациями и другим акторами третьей стороной. Государство чаще всего обеспечивает такое принуждение, выступая в качестве третьей стороны. Открытый доступ к организациям – это важное и недооцененное различие между естественным государством и порядками открытого доступа. Безлично определенный доступ (права) к созданию организаций составляет центральную часть обществ открытого доступа.

В Табл. 1.3 приведена оценка распределения одного специфического типа организаций в различных странах в зависимости от дохода. В данном случае это зарегистрированная торговля и организации бизнеса, данные о которых были собраны и опубликованы в справочнике издательства K. G. Saur и легли в основу анализа Коутса, Хекельмана и Уилсона (Coates, Heckelman, and Wilson, 2007).

Для 37 404 таких организаций в 164 странах данные по доходам можно было сопоставить с данными из справочника издательства K. G. Saur. Самые бедные страны с доходом менее 2000 долларов в год имели в среднем по 30 организаций и по 28 организаций на миллион жителей (столбцы 3 и 4 в таблице). На страны с более чем 20 000 долларов годового дохода приходится в среднем по 1106 организаций и по 64 организации на миллион жителей. Число организаций на миллион человек стабильно растет с увеличением дохода (столбец 4). На страны с доходом на душу населения менее 10 000 долларов приходится 78,4 % населения в выборке (столбец 6) и всего 13,1 % организаций в выборке (колонка 5). Данные по странам демонстрируют заметную корреляцию между числом организаций и уровнем экономического и политического развития.

Табл. 1.3 охватывает только малую долю организаций в стране. Развитые страны с открытым доступом обладают значительным числом формальных организаций. К примеру, в общественной сфере в 1997 г. в США было 87 504 формально организованных единиц управления (1 – на национальном уровне, 50 – на уровне штатов, 3043 – на уровне округов, 19 372 – на уровне муниципалитетов, 16 629 – на уровне городов и городских поселений, 13 726 – на уровне школьных районов и 34 683 – особых округов)^[28]. В частной сфере в 1996 г. существовало 1 188 510 организаций, освобожденных от уплаты налогов (654 186 религиозных и благотворительных институтов, 139 512 организаций в сфере социального обеспечения, 314 644 ветеранские организации, 80 065 фермерских кооперативных организаций – плательщиков и неплательщиков налогов, 77 274 союза предпринимателей и 91 972 общества добровольного взаимного страхования). И хотя Роберт Патнем (Putnam, 2000) зафиксировал снижение гражданской активности в США, на каждые 160 жителей этой страны приходится по крайней мере 1 формальная некоммерческая организация^[29]. Некоммерческий сектор в 1997 г. составлял 23 645 197 организаций (17 миллионов индивидуальных предпринимателей, 1,7 миллиона партнерств и 4,7 миллиона корпораций) – 1 зарегистрированная бизнес-корпорация на каждые 60 человек; 1 зарегистрированная бизнес-организация на каждые 13 человек^[30]. Цифры внушительные, особенно если учесть, что в период с 1776 по 1800 г. в стране было около 200 зарегистрированных бизнес-учреждений^[31].

ТАБЛИЦА 1.3. Доход и организации.

Источники: Данные о числе групп интересов взяты из работы Коутса, Хекельмана и Уилсона (Coates, Heckelman, Wilson, 2007), опирающейся на справочник издательства K. G. Saur. Числа в таблице базировались на таблицах, иллюстрирующих их статьи. Данные о доходах взяты из работы Хестона, Саммерса и Атена (Heston, Summers, Aten, 2006).

Число формальных правительственных организаций подводит нас к последнему отличительному элементу этого социального порядка – более крупным правительствам (см.: Lindert, 2004). В Табл. 1.4 приведена доля государственных расходов в процентах от валового внутреннего продукта (ВВП) для тех стран, по которым есть данные по государственным доходам и расходам. Из-за того что достоверные данные о величине государственных расходов собрать довольно трудно, выборка в Табл. 1.4 меньше, чем в других таблицах. Таблица тем не менее показывает тесную связь между размером и структурой правительства в зависимости от размера доходов. Как видно из столбца 2, ВВП и размер центрального правительства не связаны. Однако когда мы включаем в столбец 4 информацию по расходам местных органов власти (штатов, городов, округов, провинций и т. п.), между доходом и размером правительства четко прослеживается положительная взаимосвязь. В самом деле, положительная связь между доходами и размером расходов местных органов власти как в доле общих государственных расходов (столбец 5), так и в доле ВВП является наиболее сильной тенденцией. Страны с высоким уровнем доходов создают и поддерживают более плотную сеть местных органов^[32]. Правительства в странах с высоким уровнем дохода больше, потому что они производят больше общественных благ, включая автодороги, инфраструктуру, образование, здравоохранение и программы социального страхования. Они также оказывают эти услуги всем гражданам безлично. Как показывает замечательное исследование коррупции в Индии (Bertrand, Djankov, Hanna, Mullainathan, 2007), в естественных государствах на безличной основе не могут выписать даже такой, казалось бы, элементарный документ, как водительское удостоверение.

И вновь наиболее существенная разница в характере взаимосвязи между размером государства и его структурой наблюдается у стран с доходом свыше 20 000 долларов и менее 20 000 долларов. Связь между доходом и развитием наиболее ярко выражена в странах с самым высоким уровнем доходов, которые совершили переход к порядкам открытого доступа.

ТАБЛИЦА 1.4. Размер государственных расходов в зависимости от процента от ВВП и от правительственного уровня.

Источники: Данные о доходах приводятся по: Heston, Summers, Aten, 2006, «Real GDP per capita (Constant Prices: Chain series)». Данные о доле государственных расходов в % от ВВП приводятся по: IMF: Government Financial Statistics. Необходимо отметить, что не все страны сообщают о расходах местных органов власти. В выборку были включены только те страны, по которым имелись соответствующие данные о расходах, даже если они были равны нулю, что отражено в столбцах 3, 4, 5 и 6. Данные о доле государственных расходов в % от ВВП взяты прямо из отчетов МВФ и отражают средние показатели за период с 1995 по 2000 г., посчитанные по каждой стране за годы, сведения по которым имелись.

В современном мире существуют две основные социальные модели. Модель открытого доступа характеризуется:

1. политическим и экономическим развитием;

2. экономикой, которая меньше страдает от отрицательного роста;

3. сильным и динамичным гражданским обществом с большим числом организаций;

4. более крупными и более децентрализованными правительствами;

5. широким распространением безличных социальных взаимоотношений, включая верховенство права, защиту права собственности, справедливость и равенство – все аспекты равноправия.

Модель ограниченного доступа характеризуется:

1. медленно растущими экономиками, чувствительными к потрясениям;

2. политическим устройством, которое не основывается на общем согласии граждан;

3. относительно небольшим числом организаций;

4. менее крупными и более централизованными правительствами;

5. господством социальных взаимоотношений, организованных при помощи личных связей, включая привилегии, социальные иерархии, законы, которые применяются не ко всем одинаково, незащищенные права собственности и распространенное представление о том, что не все люди были созданы равными.

Все общества претерпевают случайные и непредсказуемые изменения внутри себя и под влиянием внешнего мира. Изменения во внешних факторах, таких как климат, относительные цены и влияние соседей, а также перемены во внутренних факторах, таких как личность и характер лидеров, внутренняя вражда и относительные цены, влияют на постоянные изменения обстоятельств, с которыми приходится сталкиваться обществам. Отличия в достижениях экономик обществ открытого и закрытого доступа со временем отражают присущую обоим социальным порядкам способность приспосабливаться к переменам. Концептуальные рамки описывают не статичное общественное равновесие, а скорее являются способом осмысления обществ, которые всегда и везде сталкиваются с изменчивыми ограничениями и возможностями. Динамика социального порядка – это динамика социальных изменений, а не динамика прогресса. Большинство обществ движутся вперед или назад в зависимости от политического и экономического развития. Наши концептуальные рамки не подразумевают телеологии. Однако они показывают, почему общества открытого доступа лучше справляются с переменами, чем естественные государства.

Устойчивые модели показывают, что современное социальное развитие связано с одновременным совершенствованием человеческого капитала, физического капитала, технологии и институтов. Из-за того что изменения в этих элементах происходят приблизительно в одно и то же время, попытки представителей социальных наук, использующих количественные методы, идентифицировать действующие причинно-следственные связи в условиях одновременной корреляции постоянно не оправдывались^[33]. Как показывает недавнее исследование гипотезы модернизации, проведенное Асемоглу, Джонсоном, Робинсоном и Яредом (Acemoglu, Johnson, Robinson, Yared, 2007), одновременная связь между демократией и высоким доходом с точки зрения формальной статистики оказывается не каузальной, а отражает воздействие упущенного фактора. Мы полагаем, что этим упущенным фактором является модель социальных взаимоотношений в порядке открытого доступа.

Слишком часто представители социальных наук в обществах открытого доступа неявно опираются на удобное допущение, что общества, в которых они живут, представляют собой историческую норму. Напротив, мы утверждаем, что нормой является как раз естественное государство, а не открытый доступ. Еще два столетия назад не существовало порядков открытого доступа, даже сегодня 85 % населения мира живут в порядках ограниченного доступа. В письменной истории человечества доминирующей моделью социальной организации выступает естественное государство (the natural state). Мы используем это название, а не более буквальное – «порядок ограниченного доступа», чтобы подчеркнуть, что в отличие от описанного Гоббсом естественного состояния (the state of nature), в котором масштаб и возможности человеческой организации крайне малы и нет государства, естественное государство оказывается устойчивой формой более крупных социальных организаций, возникшей пять-десять тысяч лет тому назад. Естественное государство просуществовало так долго, потому что помогает в интересах влиятельных индивидов формировать господствующую коалицию таким образом, чтобы ограничить насилие и сделать возможными устойчивые социальные взаимодействия более крупного масштаба.