Цитаты из книг автора «Барбара Демик»

Большинство бездомных составляли дети и подростки. У некоторых из них родители отправились куда-то на поиски работы или еды. Но была и другая, еще более трагическая, причина детской беспризорности. Перед лицом голода во многих корейских семьях произошла жесткая расстановка приоритетов. Многие взрослые отказывались от пищи сами и часто отказывали в ней старшему поколению, отдавая все, что было, детям. В результате появилось огромное количество сирот. Нередко из целой семьи выживал только ребенок.

Чхонджинский вокзал. Именно туда отправлялись те, кому было уже нечего терять и некуда идти. Считалось, будто это не совсем то же самое, что просто лечь умирать у дороги. Движение поездов создавало иллюзию цели, которая поддерживала в людях надежду вопреки всему. Это позволяло фантазировать, что когда-нибудь на станцию прибудет поезд с едой или же поезд, который идет туда, где жизнь лучше, и можно будет запрыгнуть в него.

Хюк все время вспоминал назидание отца: «Лучше умереть с голоду, чем красть». Ведя с ним воображаемый диалог, мальчик спорил: «В том, чтобы умереть, нет ничего героического».

Однажды Хюк встретил маленького дружелюбного бродячего пса, который, виляя хвостом, сам пошел за ним во двор его друзей. Хюк закрыл ворота. Они с приятелем схватили животное и сунули в ведро с водой, придерживая крышку. Собака билась минут десять, пока не захлебнулась окончательно. Мальчики ободрали с нее шкуру и пожарили тушку. Собачье мясо — традиционная корейская еда, но Хюк любил животных и чувствовал себя довольно скверно, хотя и не настолько, чтобы отказаться от охоты на собак в дальнейшем. Как бы то ни было, к середине 1996 года собак тоже осталось слишком мало.

Дворники подметали привокзальную площадь. Двое мужчин катили тяжелую деревянную тележку. Бросив на нее взгляд, госпожа Сон увидела, что они везут. На повозку была навалена груда тел — кажется, штук шесть. Это были те, кто умер на вокзале за день. Через борта свисали костлявые конечности. Тележка покачнулась на ухабе, и одна из голов повернулась в сторону госпожи Сон. Хи Сок остолбенела, не в силах отвести взгляд. На нее смотрел мужчина лет сорока. Его глаза слабо моргали. Он был еще не совсем мертв, но достаточно близок к смерти, чтобы его сочли нужным погрузить в тележку с мертвецами.

Те, кто не мог найти ничего на продажу, продавали себя. Несмотря на то что Великий Вождь закрыл дома кисэн, полностью проституция не была искоренена. Она приняла форму тайных свиданий на дому, организованных с большими предосторожностями. Голод не только вернул на улицы представительниц древнейшей профессии, но и породил новый класс проституток — молодых замужних женщин, стремившихся любой ценой добыть пропитание своим детям. Часто эти несчастные не просили за свои услуги ничего, кроме мешочка лапши или нескольких сладких картофелин.

Тысячи женщин средних лет занимались примерно тем же, что и госпожа Сон. Они стали индивидуальными предпринимателями. У них не было никаких мастерских или магазинов, они не решались устанавливать ларьки, которые заполонили всю Россию во времена перестройки. Они ничего не знали о бизнесе, кроме того, чему их учили: любая частная инициатива есть проявление эгоизма.

За 14 часов работы она получала примерно 100 вонов (50 американских центов)

С 1996 по 2005 год КНДР получила продовольственной гуманитарной помощи на $2,4 млрд, преимущественно из Соединенных Штатов.

К 1998 году от голода и связанных с ним болезней в КНДР умерло, по разным оценкам, от 600 000 до 2 млн человек — 10% населения. В Чхонджине, где поставки продовольствия прекратились раньше, чем в остальных частях страны, этот показатель достиг, вероятно, 20%. Узнать точные цифры не представляется возможным, поскольку северокорейские врачи не указывали голод в качестве причины смерти.