Цитаты из книг автора «Барбара Демик»

Ходили страшные истории о взрослых, которые охотятся на детей. Не ради сексуальных утех, а ради пропитания. Хюку рассказывали о людях, которые хватают ребенка, убивают его, а затем разделывают и продают мясо

Как-то раз, обдирая деревья, он заметил банду местных ребят, занимавшихся тем же. Городские часто задирали детдомовских, обвиняя их (вполне справедливо) в краже еды. Сначала Хюку показалось, что мальчишки облили его водой, но потом он понял, что ноги у него в крови: его ударили топором по бедру. Как только рана зажила, парень решил сбежать и, пробравшись на поезд, вернулся домой.

Расширение разрыва между богатыми и бедными привело к росту преступности. В Чхонджине было совершено несколько жутких убийств. Муж второй дочери госпожи Сон работал охранником на железной дороге до 2006 года (потом они с женой перебрались в Южную Корею по приглашению Ок Хи). К тому моменту, когда он покинул страну, воровство с грузовых складов достигло таких пределов, что охране выдали оружие, заряженное боевыми патронами, и приказали стрелять на поражение. Точно так же приходилось охранять и маленькие участки земли вдоль путей, где семьи железнодорожных рабочих выращивали кукурузу. А еще в Чхонджине довольно остро стояла проблема с наркотиками: широкое распространение получил «лед» — кристаллический метамфетамин, который производили на маленьких фабриках и продавали в городе и приграничных районах. Это дешевый наркотик, который к тому же снижает аппетит, так что он вполне вписался в северокорейский стиль жизни.

Согласно отчетам ООН народ КНДР уже многие годы хронически недоедает. «Учителя сообщают, что детям не хватает сил на учебу, они отстают в социальном и когнитивном развитии. Трудящиеся неспособны выдержать полный день и работают очень медленно», — говорится в другом отчете, совместно составленном американскими благотворительными организациями в 2008 году. Врачи констатируют, что частотность расстройств пищеварения, вызванных плохим питанием, возросла на 20–40%.

На протяжении всей 40-километровой дороги от Пхеньяна до Нампхо я могла наблюдать, что трудоспособное население Северной Кореи активно занимается поиском продуктов питания. Офисные работницы средних лет, с дамскими сумочками и подвешенными через плечо лопатками, тянулись из города в поля. По обочинам дороги на карачках ползали пожилые люди, собирающие съедобные растения. Вся сельская местность воняла фекалиями, до сих пор используемыми вместо химических удобрений. Лишь изредка в поле можно было увидеть какие-то машины. Грузовики изрыгали клубы дыма, так как их двигатели переделали и теперь они работали на древесине и кукурузных кочерыжках вместо бензина. Люди, сгибающиеся под тяжестью огромных мешков, брели вдоль ржавых железнодорожных рельсов, по которым, похоже, никто не ездил уже не один год.

Гражданам говорят, что их тяжелый труд будет вознагражден к 2012 году, когда КНДР отпразднует 100-летие со дня рождения Ким Ир Сена. По заверениям официальных источников, к 2012 году Северная Корея превратится в «сильное, процветающее государство». Однако люди уже не верят в это. «Нам говорят, что жизнь станет лучше, что к 2012-му мы все будем довольны и счастливы, но я умею считать: осталось всего два года, и мне непонятно, как за такое короткое время страна сможет достичь благополучия, если сейчас народ голодает», — сказала мне 28-летняя женщина из пригорода Пхеньяна, бежавшая в Китай в 2009-м.

При помощи студента Чон Сан завел себе электронную почту и, горя от нетерпения, отправил пастору сообщение: «Я нахожусь в Циндао. Можете ли Вы помочь мне перебраться в Южную Корею?»   Чон Сан пошел по тому же пути, что и Ким Хюк. Этой дорогой уже воспользовались сотни беженцев, поэтому места перехода границы и дома, где можно спрятаться, были хорошо известны и нанесены на карты. Для путешествия Чон Сану требовалось $2500, которые перевели ему родственники из Японии. Он доехал на поезде до Эрэн-Хото, пересек пустынный участок границы и оказался в Монголии, где его передали в южнокорейское посольство.

арестовала обеих женщин, забрав их прямо из дома. Ми Хи (старшая сестра, красавица, которая вышла замуж за военного и в голодные годы щедро делилась с родственниками едой) и Ми Сук совершенно ничем не провинились перед государством. Они были верны своим родителям, своим мужьям и детям, верны Ким Чен Иру. Их забрали среди ночи — как в кошмарном сне, который часто снился Ми Ран, с той лишь разницей, что дети остались с отцами, получившими приказ подать на развод. По-видимому, сестер отправили в исправительный лагерь, причем надолго. Если учесть, что в 1999 году ситуация с продовольствием по-прежнему была ужасной, то, скорее всего, сестры умерли.

«Дурная кровь», ограничивавшая перспективы Ми Ран в КНДР, стала для нее большим преимуществом после пересечения границы. Южнокорейские родственные связи оказались очень ценными. В отличие от других беженцев, которым приходилось самостоятельно начинать новую жизнь в незнакомом мире, у Ми Ран была родня, готовая принять ее.

Горькая правда заключается в том, что многие северокорейские беженцы — люди с тяжелым прошлым и трудными характерами. Многие из них эмигрировали не только потому, что голодали, но и потому, что не могли вписаться в систему. И очень часто они переносили свои проблемы через границу.