Ее язык был отдаленно похож на тот, на котором говорят Хаса, но больше своей интонацией, слова все же были другими. И я, обрадовавшись, что могу переключиться с ее томного тела на лингвистическую головоломку, повторил за ней:

– Ай… Эн… Врэур… Что это за язык?

Дара, не сбавляя размеренного шага, повернула лицо к плечу и, скосив на меня свой огромный миндалевидный глаз с сильно приподнятым внешним уголком вверх и дернув волчьим ушком на голове, ехидно ответила:

– Ня Эйко, не пытайся даже понять… Мы, кстати, уже пришли…

Она сделала еще десяток шагов и вдруг резко подалась назад на меня, неожиданно обнимая за шею. Дара была выше, и ее рост позволил ей легко навалиться на меня сверху. И, немного повиснув на моих надплечьях, она обдала меня жарким дыханием, когда томно заговорила:

– А ты молодец… Хорошо держишься… Я-то все до этого думала, что ты, Звэрр, прямо сразу на меня набросишься… Ты же у нас известный… похотливый самец…

Говорила она очень пылким шепотом, водя своим носиком по моему лицу, прямо-таки почти льстясь. А я блуждал по волнам ее невероятного запаха, такого же дикого и необузданного, как и она сама. И одновременно столь же томного и мягкого, когда она вот так играет со мной. Эта ее нетривиальная композиция шоколада и трюфеля полностью воплощала в себе ее неоднозначный характер.

Я вцепился в ее плечи, стараясь несильно сжимать их пальцами, чтобы не причинить боли, и сам, дрожа, прижался щекой к ее лицу, но через силу, клацая удлинившимися зубами, захрипел:

– Хватит… Дар-ра… Да… Я уже умир-раю… Поэтому… пер-рестань игр-рать…

Дара стрельнула в меня колким взглядом, а на ее губах появилась кривая усмешка, и она исчезла из моих рук, уже давно избавившихся от перчаток и сжимавших ее спортивные ягодички. Я крепко зажмурился и согнулся, пытаясь отдышаться. Даже и не ожидал, что влечение будет столь сильным. По-видимому, за прошедший год я успел изрядно отвыкнуть от своего мощного либидо. Вот, вроде полегчало. Главное, не смотреть на нее и сильно не принюхиваться к ее чарующему аромату.

Я распрямился и не увидел Дару. Она исчезла, оставив меня одного. Отлично! Сбила меня с пути, считай, что украла. Призвала черт-те куда. Поиздевалась, раздраконив. И под конец сбежала.

Я оглядел картину перед собой. Стою на краю леса, за которым начиналась мертвая земля. Прямо вот по-настоящему мертвая. Даже вот мрачный и грозовой фронт сверху ровно там, где начиналась черная земля. Не болото, конечно, но высушенный и потрескавшийся грунт, пожухлая до черноты трава, иссушенные пни и остовы стволов, и все это пространство укутано мраком тяжелого неба. А раз это граница Мертвых Земель, то на западе находится Герцогство О'Депьюр, если только я уже не в нем. Может, взлететь? Да и вообще полететь в Варкайт? Но нет, Дара что-то хочет, чтобы я сделал. Ну вот, зараза, сказала бы прямо!

Я достал трубку и, закурив, залез в интерфейс, чтобы проверить, как отображается для меня Дара. Ничего о Богине не обнаружив, я лишь понял, почему нет Эстиас. Вызов Призрака заблокирован. То есть ее не вызвать и не послать на разведку. Все сам, все сам.

Тяжело вздохнув, я громко обратился в лес:

– Ладно, Дара, вернись, пожалуйста.

Мое плечо вмиг обняли, и, обернувшись, я, само собой, увидел Волчицу. Она ехидно кривила одну сторону рта и в целом была очень довольна собой. Я же, стараясь не вдыхать ее аромат, спросил:

– Что нужно сделать?

Глаза Дары изумленно расширились, а ее личико и вправду выказало искренность удивления, и Волчица протянула:

– Прямолинейный? Да еще и сказал-то так, чтобы… не было увиливаний?.. Не там тебе: чего ты хочешь? Или что происходит? А сразу: что надо сделать…

Дара перестала прижиматься ко мне и отошла от меня на шаг, скрестив руки на груди и теребя кулачком себе острый и оттого маленький подбородок. Сейчас она была серьезной и собранной и, поглядывая на меня своими прекрасными глазищами, принимала какое-то для себя важное решение. А затем она, психанув, взорвалась, став аж прикрикивать:

– Ну Нии, Зая! Эн должен был напасть на Ня’Я! И попытаться бешено изнасиловать! А Эн, Эйко?! Нии! Вот как Ся теперь дам Энсо отпор?!

И она, присев на изготовку к прыжку, рычаще осклабилась. Я же спокойно стоял и, продолжая курить, расслабленно смотрел в темную даль Мертвых Земель. И вновь мое игнорирование Дары вызвало в ней еще один твист поведения. Она заулыбалась, а я даже краем зрения уловил, как ее хвост за спиной широко завилял. И Дара, расслабленно распрямившись, захлопала в ладоши.

– Молодец, Лоса… – одобрительно проворковала она и, положив мне по-приятельски руку локтем на плечо, продолжила: – Молодец… Гляди, какой непрошибаемый… На Энсо только похоть действует? И то когда уже на грани?

Она развернулась ко мне боком, тоже всмотревшись вдаль, и, несильно навалившись на меня своим плечом, спокойно молвила:

– Жаль, что не поиграли… Но, видимо… Ма… Я призвала тебя не просто так… Во-первых, я действительно нуждаюсь в твоей помощи… Ну и хотела, так сказать, сама проверить тебя, испытать… А во-вторых, тебя уже ждали у портала, так что я увела тебя прямо из-под носа кое-кого… – Она глянула на меня, проверяя мою реакцию на ее слова, но я просто кивнул, показывая, что услышал ее. На это Дара лишь недовольно скривила свои чудные губки. А через пару секунд пристального взгляда на меня она снова взорвалась.

Она действовала молча. Схватив двумя ладонями меня за виски, она резко повернула мою голову лицом к себе и, прильнув вплотную лбом к моему, свирепо зарычала. Глаза ее метали молнии, щеки натянулись от огромного оскала, изгиб носика изогнулся еще сильней. И Дара, порыкивая, утробно прохрипела, вот прямо-таки по-волчьи:

– Не игнорь Ня’Я… А то Ся ведь исполню свои обещания… Нии! Вас! Хватит!

Она изменила хватку моей головы, больно вцепившись обеими руками мне в уши – у меня аж слезы непроизвольно хлынули. И Дара с силой потянула меня за них вниз, заставляя упасть на колени к ее голым ногам, а после этого Волчица заставила меня ей жестко отлизать. Сначала помыть языком все свои густые заросли, а затем минут двадцать бурить всю ее снизу-вверх длинным языком.

Грубо использовав меня, она, задыхаясь от сходящих приступов сладкого пика удовольствия, разжала мои уши, которые просто невероятно болели, так как она их в процессе просто выдирала из моей головы. А затем Дара врезала мне голенью под дых, отбрасывая в сторону. Потянувшись, Богиня размяла свой позвоночник, так как все время простояла в полусогнутом колесом положении, полностью перенапряженная во всех мускулах поджарого тела.

Я же пока быстро сгонял темноту от мимолетной вспышки боли, которой меня наградила «Удача». И я еще не говорю о том, что вся моя челюсть была сведена. Двадцать минут полировать реальную Богиню – это не в фантазиях представлять, какой ты мачо-удалец.

Сплюнув ее божественную влагу на землю, я утер лицо ладонью и зло посмотрел на нее. А она лишь криво усмехнулась:

– Говорят, у тебя есть интересная штука… Сагхилом называется… Что же, посмотрим, как она работает…

И после этих слов она пропала. Прямо на моих глазах ее фигура исчезла. Я еще успел заметить размазанную тень в первую секунду, но это был не бег или спринт с места. И я зарычал от злобы. Не хотелось ее обзывать, но тварюга действительно довела меня до грани, хоть и выкручивала мне уши, парализуя болью все тело.

Я вскочил диким зверем, желая куда-то бежать. Но что реально делать? И куда мне бежать, ведь я принесу только смерть и разрушения? И Эстиас заблокирована! Это, по-видимому, Дара сделала. Бежать в Мертвые Земли? Ага, сейчас! Трахну я там в безумии очередного Лича!

Я взревел:

– Гирсэ! Гирсэ Эроу'Алгоргум! Руг’Ео О’Са! Орха’Хо Ялда’Рар?! (Святая дева! Появись рядом со мной! Ты хочешь тысячи смертей?)

Но ответом была тишина. Полная, так как от моего рева близлежащий лес в страхе утих. Я взревел еще сильнее, оглушая ревом все вокруг. Я уверен, что это земля Клана Роал Мрак-Волчицы. И что? Дара не боится, что я нападу на ее последователей? Или ей плевать? Нет. Пока есть время, нужно успокоиться. Это проверка. Она точно не оценит, если я нападу на Хаса. Значит, отсюда у меня три пути: на юг к мертвецам, на запад в приграничный городок Вакиса, либо взмыть в небо. Но третий вариант слишком непредсказуем, так как я в любой момент устремлюсь к земле, если, конечно, в небе не поймаю сладкую пташку. А мне вот чего-то не кажется, что по облакам бегают Шкердаки. Там будут либо орлы, либо, в самом лучшем варианте, грифоны. Но мне свой опыт тоже чего-то не претит расширять. Ладно! Личи уже были, как-нибудь переживу. И я рванул на юг.

Но не успел я пробежать и 15 секунд, то бишь почти километр, как что-то врезалось мне в ноги, и опять полетел кубарем, снося все своим телом. Однако на этот раз я, поймав равновесие в кувырке, быстро приземлился на все четыре лапы и, развернувшись еще в полете в обратную сторону, замер на месте в изготовке для рывка.

Один глаз уставился ровно на то место, где я споткнулся, а три других кружили по всей округе, ища что-то, что врезалось в меня, кого-то, кто мог подставить мне подножку. Не знаю что, но я судорожно искал!

Тончайший нюх ничего не улавливал. И не было ни единого шевеления. Я медленно стал поворачивать голову, захватывая в поле зрения новую область, которая была у меня за спиной. И вокруг мертвая тишина.

Я углядел вдалеке разрушенный остов башни, достаточно высокой, этажа три-четыре, и аккуратно порысил туда.

Добравшись до старой нураги и забравшись по ее раздолбанной кладке на самый верх, я оглядел окружающие земли. С одной стороны шла плотная полоса леса, он был далеко, а вокруг лишь темная пустошь. Тем не менее меня что-то привлекло у границы леса. Это тоже было далеко – почти там, где лес, уменьшаясь, сливался с землей. И там вдалеке что-то шевелилось. Серая змея, взмывающая в небо. Она вилась, призывно танцуя. Я побежал к ней.