– Думаю, надо вмазать еще по одной, чтобы ты наконец заткнулся!

Оба заржали.

* * *

– Ты где был в воскресенье? – спросил начальник райотдела. – Дежурный целый день тебе названивал. На рыбалке? Ах да, ты ж рыбак. Лучше б в городе пил водку, чем на природе. И найти тебя проще, и для рыбы спокойней, хе-хе… Ладно, ты включен в специальную оперативную группу. Текущие дела передай другим.

– Передать другим? Ишь, чего захотел! – сказал начальник угрозыска, в кабинет которого явился Дастан. – Передать-то передашь, но вернешься – сам свои «висяки» добивать будешь…

– Ты же с самого начала вел дело с убийством инженера, так? – в тот же день в городском УВД спросил у Дастана замначальника областного угрозыска Виктор Гавриленко – старший спецгруппы. – Так вот, помимо этого дела, будешь отрабатывать версии и по другим эпизодам нападений, проверять данные по линии оперативной разработки. Это днем. А вечером – участвовать в рейдах по улицам и маршрутам такси, вместе с внештатниками и дружинниками. Все убитые таксисты обнаружены за городом, но в день нападения работали в основном по городскому центру. Твой инженер тоже убит в центре. Решено посадить наших сотрудников под видом таксистов на маршруты вероятных нападений. Надежды, что клюнут на подставную машину, мало, но все же… Сегодня ночью будешь вместе с Махановым сопровождать нашего «таксиста» на другой машине. Отсыпаться будем в отпуске.

Когда стемнело, Дастан выехал на одной из машин, сопровождавшей подставное такси, вместе с Айбеком Махановым, ладно и крепко скроенным, резким в движениях опером городского угрозыска. Айбек сам был когда-то хулиганистым подростком. Дастан тогда не раз встречался с ним на улице – их кварталы смыкались, а мальчишеские компании, в которых они состояли, были «дружественными» и даже совместно дрались против «недружественных»… Поступив в высшую школу милиции, Айбек изменился: во-первых, учеба увлекла и жизнь на казарменном положении приучила к дисциплине, во-вторых, занятия дзюдо в школе полностью захватили все свободное время. Айбек участвовал в соревнованиях и даже выиграл серебро на чемпионате республики. В суждениях Айбек тоже был быстр и точен и, придя по распределению в уголовный розыск, сразу не только завоевал авторитет среди оперов, но и заставил бояться себя городских «блатных».

Около одиннадцати вечера притормозили у кинотеатра «Юбилейный», и Дастан пошел купить сигарет в киоске. В это время кончился последний сеанс, боковые двери кинотеатра распахнулись, выпуская зрителей на улицу, и Дастан увидел Миру. Она шла с незнакомым парнем, который оживленно говорил ей что-то. И смеялась, морща носик. Совсем так же, как от шуток Дастана… Мелькнула мысль: «Наверное, родственник». В это время Мира и парень остановились под рекламным щитом с огромной надписью «ТАНЦОР ДИСКО» под маслиноглазым Митхуном Чакраборти – и… поцеловались! В губы… Дастан поспешно отвернулся и пошел к машине. Про сигареты забыл. В голове возникла сцена из фильма «Неоконченная пьеса для механического пианино»: Войницев застукал свою жену Софью с их соседом, ее первой любовью Платоновым, и она придушенно повторяет: «Господи, как по́шло. Боже мой, как по́шло, по́шло…» Действительно было пошло. Как в кино. Зло подумалось: «Иди работай, опер хренов…»

Никакого результата разъезды подсадных таксистов в этот вечер не дали. Сидя в машине, оставалось только слушать, как Айбек кроет светлые головы, придумавшие идею с подставами… А когда под утро Дастан пришел домой поспать, его сразу вызвали назад – этой же ночью на улице был ограблен и получил удар ножом еще один поздний прохожий. Причем в том же районе, где был убит инженер Сарсекеев, что говорило о предельной наглости преступников. К тому же потерпевший оказался сотрудником органов внутренних дел. Но самое главное было то, что он остался жив.

ГЛАВА ВТОРАЯ

– Это были кавказцы, – сказал Нуржан Ауелбаев, майор милиции, старший преподаватель Высшей школы МВД СССР. – Я вступился за девушку, к которой они приставали, и получил удар ножом.

Он кряхтел, отвечая на вопросы, и почти не двигался, лежа на больничной кровати. Живот и грудь у него были перемотаны бинтами. Под утро ему сделали операцию на брюшную полость, но, скорее, для подстраховки, чтобы предотвратить возможное внутреннее кровотечение. Повезло ему сказочно: проникающий колющий удар в живот пришелся туда, где не было важных органов и больших кровеносных сосудов.

– Вы уверены, что это были выходцы из Кавказа? – уточнил Айбек.

– Конечно, – прохрипел Ауелбаев. – У них был акцент. Я вышел из ресторана (мы посидели там с друзьями), решил пройтись пешком. И вдруг увидел этих хулиганов – четверо или пятеро их было. Они тащили в подворотню девушку, та звала на помощь. Я бросился к ним, потребовал прекратить. Завязалась драка, и меня пырнули ножом. Потом они раздели меня догола, забрали одежду и ушли. А девушка убежала еще раньше.

– Придется до мелочей вспомнить и описать их приметы, товарищ майор… Я понимаю, Нуреке, вам еще тяжело говорить, но время не терпит.

– Ну да, разумеется, – устало согласился Ауелбаев, – только я мало что запомнил, и темно было.

Айбек отвел Дастана и тихо сказал:

– Ты давай записывай, а я сбегаю позвоню в управу – эксперта по фотороботу надо вызвать.

– Странно, – так же тихо сказал Дастан, – с пятерыми дрался, а синяков нет. Просто ножом ударили…

– Ты тоже обратил внимание? Ну, может, приукрасил слегка насчет драки, а на самом деле сразу пырнули. Ладно, ты уточняй пока предварительно. Еще ведь Кузнецов, следак-важняк из облпрокуратуры, поподробней допросит.

* * *

– Ну что ж, будем отрабатывать кавказскую версию, – объявил Гавриленко. – Основные вероятные группы в Караганде – чеченцы, также, возможно, грузины и азербайджанцы.

Гавриленко был сух и поджар, говорил быстро и четко. Смотрел устало – спал мало, а начальство областного УВД давило, так как на них, в свою очередь, давило партийное начальство. Вообще, вокруг этого дела оказалось так много начальства, что оно просто мешало работать, требуя отчетов письменных и устных…

– Приоритет отдаем чеченцам – их больше всего в Караганде. И уголовников среди них хватает. Правда, после дела Яхиева опасной статистики вроде нет. Есть, конечно, те, кто торгуют наркотиками да самогонкой в «Старом городе», но таких, как Яхиев с подельниками, давно на горизонте не появлялось.

…Дело Яхиева пару лет назад наделало шума в Караганде. Яхиев и другие члены его банды, по национальности тоже чеченцы, раздобыли огнестрел через инспектора милиции из отдела охраны общественного порядка – тот, пользуясь служебным положением, крал, коллекционировал и продавал оружие. Они купили у него пистолеты, патроны и даже боевую гранату Ф-1 – «феньку», планируя ограбление ювелирного магазина. Но за день до намеченного нападения Яхиев подрался в ресторане «Сары-Арка» – он привык вести себя в ресторанах нагло. Посетители, зная репутацию беспредельщика, побаивались его и обычно старались не связываться. Однако в этот раз компания студентов, девушку из которой он потащил в мужской туалет, дала ему отпор. Обалдевший от такой дерзости Яхиев начал наносить удары направо и налево. Его попытался остановить известный в городе футболист и тренер, но Яхиев выхватил боевой штык-нож и всадил его прямо в сердце спортсмена. Вызванный наряд милиции застал Яхиева в момент, когда он достал гранату и, вырвав чеку, собирался метнуть ее в толпу. Старший патруля успел перехватить гранату и зажать предохранитель, за что и получил орден Красной Звезды. А члены банды и их «оружейник» из милиции – максимальные тюремные сроки. За исключением Яхиева – его приговорили к расстрелу…

– Грузин в городе значительно меньше, – продолжал Гавриленко, – в основном они имеют постоянную работу на промпредприятиях, многие – в госторговле. Командировочные вообще не в счет… Довольно большую группу составляют азербайджанцы, они зарабатывают в основном на рынке, продают привозные овощи и фрукты. Короче, сейчас распределим: кто и по какой группе кавказцев работает, – и за дело.

* * *

– Азербайджанцы? – переспросил Дастана оперуполномоченный ОБХСС Гизат Сексенов. – Ах да, читал вашу ориентировку… Ну это, честно говоря, вы пальцем в небо тычете. Так ты за этим зашел, старик? А я-то думал, на рыбалку позовешь…

– Какая, к черту, рыбалка! – разозлился Дастан. – Ты курируешь продторговлю в своем районе, в том числе Центральный городской рынок. Кто лучше тебя знает азербайджанцев, торгующих там? Нам всех кавказцев в городе нужно отработать, а ты со своими шуточками!

Дастан не сумел сдержаться: события последних суток – но вовсе не усталость и недосып (это в конце концов его работа), а то, что увидел накануне вечером у кинотеатра, – требовали выхода. Хотя Дастан понимал, как глупо злиться, – ему нужна была помощь друга, а не конфликт. Гизат был ему крайне симпатичен. Как могут быть симпатичны только честные чудаки. А Гизат был именно таким, поскольку представлял собой довольно редкое явление в рядах милицейских борцов с хищениями социалистической собственности: был предельно честен, как пионер, не только не брал взяток, но даже не позволял себе покупать дефицитный товар «через заднее крыльцо». Да еще выявлял присвоения и растраты в крупных размерах в продовольственной торговле и общественном питании, хотя такие преступления раньше раскрывались не часто: всем хотелось кушать в условиях тотального дефицита в стране, включая и милицейское начальство, и прокуратуру. Однако с многих начальников Гизата, которые паслись и кормились вокруг этой отрасли народного хозяйства, требовали показателей раскрываемости и здесь, а не только в строительстве – основном поставщике расхитителей госимущества для судов. Поэтому Гизата терпели и даже поощряли премиями, например «ценным» подарком на День милиции, вроде настольной лампы или будильника…

– Плюнь и разотри, – спокойно сказал Гизат, не спеша протирая очки в металлической оправе.

– Что? – удивленно переспросил Дастан.

– Говорю: если с подругой у тебя проблемы, то плюнь и разотри. Ну-ну, не смотри на меня тигром, а то обкакаюсь… А насчет азербайджанцев уже сказал: это пальцем в небо. Про местных вообще смешно говорить – многие тут такие же старожилы, как русские, корейцы или немцы, и преступников среди них не больше, чем среди других. А про приезжих азербайджанцев вы, понятно, там в розыске думаете: раз кавказцы, да на рынке спекулируют – значит, криминал, могут на улице и разбоем пошалить… Так вот, азербайджанцы на нашем Центральном рынке – это и не азербайджанцы даже, а таты, особая ветвь кавказских персов, поселившихся в Азербайджане. Народность, которая многие века в отличие от нас, скотоводов, занималась не только выращиванием овощей и фруктов, но и торговым ремеслом. Ну и что? Частная торговля – древняя и почетная профессия среди них…

– Обэхэсэсник, который за частных торговцев, – хмыкнул Дастан.

– Ну для меня настоящие преступники окопались в государственной торговле, те, кто ворует по хитрым схемам, прикрывая, к примеру, недостачи созданием фиктивных излишков… Но мы отвлеклись. Как ты думаешь, будет ли частный торговец пачкаться дешевыми часами, снятыми с убитого, а? Представил? Вот-вот… Тот, кто зарабатывает на рынке червонцы да сотенные в день, а за сезон легко выручку на машину делает, не пойдет на улицу убивать людей за рубль.

– Хорошо, если не азербайджанцы, то как ты думаешь, кто из кавказцев мог быть причастен к нападениям? – спросил Дастан.

– Из кавказцев… – задумчиво проговорил Гизат. – А знаешь, я с твоим Ауелбаевым встретился как-то. Почти в неформальной обстановке…

Гизат проводил проверку в продмаге районного пищеторга. В подсобках магазина он обнаружил просто залежи дефицитного товара: колбасы разных сортов, консервы – от сардин в масле до сгущенного молока, кондитерские изделия – от конфет «Грильяж», «Птичье молоко» и до шоколада и мармелада. Ничего этого на прилавках магазина не было, и предназначалось все только для «своих». Налицо было укрытие продуктов повышенного спроса от свободной продажи, о чем Гизат и составил акт. Выходя из магазина, увидел подъехавшие «жигули», откуда выбрался мужчина и скрылся в магазине. Гизат уже направился к автобусной остановке, когда его догнала заведующая магазином Мохова, статная женщина с высокой копной вьющихся волос:

– Вас просят вернуться.

Гизат кивнул и пошел назад. «Наверняка кто-нибудь из районного начальства будет нагибать. Ну-ну, пусть попробуют», – усмехнулся он про себя.

В кабинете завмага в свободной позе сидел солидный казах в дорогом костюме. Он открывал бутылку коньяка.

– Давай знакомиться, – предложил незнакомец, – я преподаватель административного права Высшей школы МВД майор Ауелбаев. Понятно, Гизат, что я для тебя не только не начальник, но и вообще посторонний. Но я старше по возрасту и хотел бы поговорить без чинов, по-человечески. Видишь ли, это женщина, – он кивнул на Мохову, – которую я люблю. И вот у меня вопрос: ты можешь сегодня быть не ментом, но просто человеком?

Карагандинская школа милиции подчинялась не республике, а напрямую МВД СССР, поставляя офицерские кадры милиции и внутренней службы из числа своих слушателей не только для Казахстана, но и для всего Союза. Это позволяло школе иметь достаточно мощную учебную базу и хорошее финансирование из центра, но при этом она не имела отношения к местным органам внутренних дел… Тем не менее принадлежность к преподавательскому или административному составу школы считалась делом статусным.

Гизат, помедлив, ответил:

– Я при исполнении служебных обязанностей, вы – нет, но предлагаете мне вести разговор о моих обязанностях, как будто мы оба за их пределами?

– Ну вот, – укоризненно сказал Ауелбаев, – ты сейчас рассуждаешь как мент, а не как человек.

– Но я на своей ментовской работе в данную минуту.

– Ай-я-яй, Гизат, неужто трудно забыть об этом как раз на минуту? Мы же люди, не только менты в погонах… Да, вот именно, забыть про погоны, отдать мне акт, а взамен стать другом человеку, у которого хорошие связи среди твоего начальства.

– Ага, без чинов все-таки не обошлось, – сказал Гизат.

И ушел.

– Ну и что? – спросил Дастан. – Ну пусть скользкий мужик, много на себя берет и да – попытался отмазать свою любовницу. Но вряд ли в таком деле он стал бы врать про убийц.

– А может, не врет, но что-то недоговаривает… – предположил Гизат. – В каком кабаке он был в тот вечер?

– Ресторан «Казахстан». Это ведь тоже твоя зона обслуживания?

– Да. И у меня там есть агентура, которую я обязательно ориентирую. Может быть, драка была не случайной, и на Ауелбаева кто-то специально навел, именно с целью ограбления…

* * *

Нуржан Ауелбаев не недоговаривал. Он врал, врал от самого начала и до конца. И на это была причина, вечная как мир, – страх.

…Он шел по темной ночной аллее, той самой, по которой шел недавно Серик, только метров на двести ближе к центру. Перед этим он вместе с двумя слушателями школы МВД совсем неплохо посидел в ресторане. Наступала сессия, и если для сдачи зачета достаточно было поставить Ауелбаеву бутылку армянского или на худой конец грузинского коньяка, то для сдачи экзамена такого было мало. Это прекрасно понимали и двое ребят-курсантов с юга республики, поэтому и пригласили его в ресторан. После посиделок и хорошего ужина Нуржан вспомнил, что рядом живет его знакомая, и из ресторана отправился прямо к ней.

Он не заметил, как трое молодых мужчин, догнав сзади, поравнялись с ним, и вскрикнул от неожиданности, когда один из них резко схватил его за ворот пиджака и потащил к стене ближайшего дома, туда, где деревья закрывали обзор от дороги и тротуара.

– Тихо, сука! – напавший на Ауелбаева парень близко поднес к его глазам нож – тускло блеснуло в темноте длинное лезвие. – Деньги выкладывай.

Двое других стояли от Нуржана по бокам, крепко держа его за плечи.

– Нету, нет денег, – поспешно сказал Ауелбаев.

Он почему-то решил, что грабители, услышав это, быстро отстанут от него. Тот, который держал Нуржана за ворот, полез ему за пазуху, быстро обшарил внутренние карманы, вытащил бумажник и выгреб оттуда две десятки с мелочью.

– А это что, пид…рас вонючий? – спросил он угрожающе, но весело.

Так же тускло, как нож, блеснули белки его маленьких, глубоко сидящих глаз, когда он вплотную придвинулся к лицу Нуржана. Крепко сбитый, с круглой головой, переходящей в мощную шею, сильными и цепкими руками, он легко, как куклу, встряхивал тело Нуржана, который внешне выглядел даже крупнее грабителя.

– Простите, я забыл про них, – с трудом выдавил, почти прошептал Нуржан.

Ужас, бесконечный и безнадежный ужас переполнял его.

Главарь хохотнул:

– Ладно, будем наказывать за забывчивость… Раздевайся!

Они заставили Нуржана раздеться догола, снять даже носки и трусы.

– Смотри-ка, да это мент! – сказал другой грабитель, проверявший карманы одежды. – Целый майор.

Он перебросил главарю красное служебное удостоверение Нуржана с вытесненными на внешней стороне буквами «МВД СССР».

– Я не мент! – воскликнул Нуржан. – Почитайте внутри!

– Тихо, бл…дь! – прошипел главарь, раскрывая книжку. – Старший преподаватель… Вот что, «старший», становись на колени и целуй мне ботинок. Может, тогда пощажу.

Ему явно нравилось ощущать абсолютную власть над майором.

– Во-во, отпущу тебя. А чего? Запросто даже! Только, смотри, если расскажешь о нас, на куски порежу тебя и родню твою…

Нуржан медленно опустился на колени.

В это время третий нападавший, глядевший на дорогу, сказал:

– Сматываемся, кто-то идет.

Главарь выругался. Затем он коротко глянул на Нуржана, стоящего на коленях, и наискось воткнул ему нож в живот. И все трое быстро скрылись в ближайшем дворе, прихватив всю одежду жертвы…

Полежав немного, Нуржан сумел встать. Вокруг и у дороги никого не было. Держась одной рукой за стену, а другой, зажимая рану, он побрел в сторону дома своей знакомой. Совершенно голый и окровавленный появился он на пороге ее квартиры, молча проковылял к дивану в гостиной, лег навзничь и не двигался до приезда «скорой», не обращая внимания на хлопоты хозяйки и вызванных на подмогу соседей…

И сейчас на больничной кровати он не мог забыть жутких веселых глаз главаря… Да, он сознавал, что его ложь, скорее всего, вызовет новые жертвы, что, наверное, погибнут другие люди. В то время, как сам он остался жив и мог бы это предотвратить. Но ничто не могло заставить его рассказать правду. И не только угроза главаря страшила его. Ведь даже если того и поймают, это означает снова встретиться с ним глазами – на неизбежных очных ставках, суде… Нет, только не это! Лишь бы больше не увидеть этих страшных глаз.

* * *

Спецсообщение