- Скорбящий Изборск призвал его в защитники, понеже боле не на кого было возложить слабые надежды…- невозмутимо подтвердил Бойко, который лучше всех знал, что Изборск был почти захвачен новым князем, по крайней мере, по доброй воле того никто туда б не призвал.

- Раз уж он столь добр и милостив, как ты описываешь, отчего ж тогда молодая княгиня покушалась на него? - своим каверзным вопросом староста застал Бойко врасплох. - Дива, дочь Гостомысла…Так ведь? Не за отца ли она мстила супругу?

- Вздор…Как есть – вздор! - закусил губу Бойко. Он так и знал, что все эти истории молодой княгини еще аукнутся, отразившись на имени самого князя. - Сплетни! Нелепости! Верно, бабы на базаре языком чешут бессмыслицу всякую! От безделья! Тьфу, сквернавки! - Бойко отодвинул от себя кубок. Даже сейчас он желал обелить имя дочери своего покойного друга. - Наша княгиня Дива всем прочим женам в пример. Душа чистейшая, словно родник...Верная голубка, любимая своим супругом и народом…

- Но, как говорится, не бывает дыма без огня, - не согласился Семидол, пережевывая сушеную рыбку. - Точно гуторят, было покушение.

- Ну было, - вынужденно признал Бойко. - Но ведь не на князя. Не на любимого мужа. На соперницу! А сие, наоборот, доказывает чувства к супругу. Я это вижу токмо так!

- Чувства к супругу? А я вот слышал иное совсем…Будто ваш князь разбойник и душегубец. Явился внезапно, словно молния с неба, Гостомысла убил и во главе города установился...- неожиданно прямолинейно заявил Семидол.

Водворилась пауза. Бойко даже опешил от такого неожиданного заявления. Слухи разлетаются во все стороны, словно искры от полыхающего костра.

- Наговоры злых языков! - собрав волю в кулак, сглотнул Бойко. Он понимал, что в любом случае нужно отпираться до последнего. - Брешут люди. Наш князь самим Гостомыслом был приглашен…Долго уговаривали мы Рюрика бросить все и приспеть к нам на подмогу. Стары мы стали, не управляемся уже как надобно. А вокруг враг лютый, сам понимаешь. Тут твердая и сильная рука нужна…Рука воина, но не хлебопашца…

- Помнится, у Гостомысла сынок имелся…Зачем тогда чужак понадобился? - внимательный староста не желал никому верить на слово, не разобрав всех обстоятельств.

- Ну, перво-наперво, князь Рюрик не чужой этой семье…- Бойко знал, как следует отвечать на подобные возражения: княжеский тиун Арви подготовил его на сей счет. И все же голос старого дружинника дрогнул. - С Гостомыслом милостивейший наш Рюрик в некотором родстве состоит…Через матушку Умилу да и через дочку теперь уж…А во-вторых, сынок тот, упомянутый тобой Есений, и теперь имеется. Жив и здоров, но вот только не годится в качестве правителя…Гостомысл это предвидел. И предрек. Да ты сам посуди! Коли б князь Рюрик был душегубцем, незаконно завладевшим столом Новгорода, как ты его очерчиваешь, сохранил бы он жизнь своему сопернику? - Бойко сам был рад тому, какой наглядный довод привел.

- Вот это, значит, ты и приехал раскрыть моему владыке, князю Белого озера? Сразу говори, что хочешь? Мне говори. И сейчас говори. Я помогу. А князь наш стар и упрям и давно уже мало кого слушает.

- Так я же не с посольством, я ж сам по себе прибыл в город. По прочим интересам, - заверил Бойко.

- Неужто? - удивился староста. - Так ты разве не к князю нашему? Я думал сопроводить тебя…- староста не столько хотел сопроводить Бойко, сколько быть в курсе всех княжеских дел. Ведь скоро это будут его дела, поскольку старый князь уже много не надышит, похоже. – И какие это у тебя тут собственные интересы?

- Так ведь все те же, зодчие…- Бойко был рад сменить тему. - Князь задумал строительство – множество восхитительных теремов. Для княгини! - зачем-то вставил последнее уточнение Бойко, уже предчувствуя, как оно неуместно. Ведь сама княгиня изгнана из города. Впрочем, кажется, сия новость пока еще не добралась до ушей вездесущего Семидола.

- А разве княгиня ваша не была отправлена в вечную ссылку? - удивился староста.

- Я бы назвал это иначе…- замялся Бойко. - Путешествие в далекие земли обожаемого супруга…Так вот строительство…Понадобится много осетрового клея для выделки обстановки и прочих деревянных безделиц…Поделок и украшений такожде…- Бойко поторопился уйти в сторону от обсуждения ссылки Дивы. - А ваш клей, как известно, самый лучший. Мне велено не скряжничать и закупить пластинами в коробах, покуда не начались дожди. Клей сей, как известно, сырости не любит…

- Да, наш клей из плавательных пузырей осетра наилучший…- рассеянно подтвердил староста. - Но постой…Зачем же вашей Диве потребовалось в чужие земли, куда в любой миг могут нагрянуть даны и урманы?! - недоверчиво уточнил староста. – К чему, вообще, женщине покидать свой кров?! Бабе дорога – от печи до порога!

- Как это?! - нарочито удивился Бойко. - Весенняя пора – пора путешествий. Даже я в путь пустился, хотя уж не так гибки мои кости. А наша княгиня отправилась навестить матушку князя, которая нарекла ее своей любимой дочерью и пожелала видеть…

- Как же такое возможно, чтоб женщина отправлялась в какое-то путешествие, тем более столь далекое?! – ужаснулся староста.

- Друг мой, забудь о старых временах, полных суровых запретов. Наш князь Рюрик и сам поведал множество земель…Буде боготворимая им супруга узрит его любимый град – пестрый, словно весенний цветник, Дорестадт – в этом откроется лишь польза, но не вред…- Бойко и сам чувствовал, как слабы его доводы. Но он не мог признать того, что Диву все-таки изгнали вон. - Я же говорю тебе, наш правитель зело милостив…

- Что ж, тогда я могу сказать только одно…- обескураженный староста почесал затылок. Получается, до него все это время доходили лишь второсортные сплетни, а не истина. - Кажется, народ Новгорода оберегается всемогущими богами. И Гостомысл был великодушен, да этот князь, по твоему рассказу, еще пуще того…

- Славный князь Рюрик, всем образчик, - подтвердил Бойко. Он понимал, что обязан быть убедительным. Хотя слова давались ему с трудом, вопреки присущему его натуре красноречию. Старый дружинник раскрыл рот, собираясь добавить еще пару хвалебных фраз. Но распахнувшаяся дверь сбила его с мысли, избавив от необходимости вновь приукрашать данность.

- Отец! Началось! - заверещала с порога румяная девочка лет девяти.

- Что? Что случилось, Мая? - не понял сначала Семидол. Но потом вскочил с места, озарившись предположением. - У Догады роды?!

- Да еще какие! Ужели не слышно? - удивилась девочка, тряхнув длинными косичками. - С утра орет!

- А тотчас зачем не доложили?! Повитуха? Послали за повитухой?! – Семидол выбежал в сени, оставив своего гостя одного в горнице.

****

- Ты много лет служишь нашему роду…Посему сегодня я ищу подмоги именно у тебя…- затворив дверь в баню, из которой вышла повитуха, Семидол взял последнюю под руку. Отведя женщину в сторону от дорожки, по которой сновали дворовые, Семидол начал беседу чуть приглушенным тоном, выражающим доверие. Повитуха в свою очередь несколько раз порывалась вернуться в непривычно прохладную парную, где сегодня мучилась от болей дочь старосты. Но взволнованный отец не отпускал бабку, хотя и был вынужден поспешить, опустив пустые слова и сократив вступление. - Послушай. Послушай же меня, а потом пойдешь к ней…- речь Семидола была непривычно тороплива, вопреки манере говорить размеренно. - Я жду внука от своей дочери. Князь ждет сына. А народ - сильного преемника. Понимаешь? С твоей помощью в мир придет именно мальчик. Мальчик! А взамен, конечно же, я готов воздать тебе за труды. Ты разумеешь? - Семидол многозначительно оглядел недоумевающую повитуху. Однако ему показалось, что эта простая женщина не поняла его странных намеков.

- Сие есмь моя обязанность, - повитуха задвинула волосы под платок, еще раз поправила рукава и уже вознамерилась вернуться в парную, откуда время от времени доносились женские стоны, исполненные муки.

- И все же любая служба должна вознаграждаться…Я сам удостою тебя, даю слово, - Семидол не мог выразиться еще более прямо. Повитуха не являлась его собственностью и не относилась к числу его прислуги. Эта женщина служила княжескому дому. А Семидол состоял с этим домом в весьма туманном родстве.

- У меня все имеется. Князь заботится обо мне, - повторила повитуха. Она была уважаемой женщиной, и не только ввиду своего преклонного возраста. Ведь именно она помогала появляться на свет всем детям старого князя. Только ей было доверие в столь важном вопросе. Подозрительный князь сразу распорядился, что ребенок наложницы, которого примет другая бабка, не будет признан мнительным правителем как собственный. - Мне пора.

- У тебя все имеется? Очевидно же, что ты заблуждаешься. Для счастья человеку нужна свобода…- напомнил Семидол служанке. - Но свобода без дома, то есть своего угла, не нужна никому. Я многим могу дать волю, но почти все останутся служить и дальше у меня. Ибо идти им некуда. Ты же обретешь все, о чем другие лишь мечтают. От имени всей нашей семьи…- Семидол, как мог, выделил голосом эту мысль, - от имени всей нашей семьи я вознагражу тебя в благодарность за твое содействие. Когда пройдет время, и ты оставишь свое поприще, то окажешься в собственной избе, большой и теплой. У тебя будет слуга, а может быть, даже двое. И ты ни в чем не будешь знать нужды…- пока староста говорил, повитуха менялась в лице. Ее чело то разглаживалось, то вновь покрывалось бороздами сомнений. - Я прошу тебя лишь об одном. Осчастливь нашего князя. Сделай так, чтобы моя дочь родила сына. Наследника…

- Но от меня это не зависит, - повитуха была бы рада обрадовать новостью о появлении мальчика и князя, и щедрого старосту, и все княжество. Но также знала, что бессильна каким-то образом изменить действительность, которая вскоре всем откроется. – Дитя в чреве. И уже много дней это либо мальчик, либо девочка, - пояснила повитуха.

- Ты не постигаешь…- Семидол потер влажный лоб. Он до сих пор не решался говорить открыто. И все же промедление было для него еще более нежелательным. – Но я, являясь другом и родственником нашего князя, тем не менее постараюсь растолковать тебе…Возможно, ты помнишь о воле нашего правителя, изъявленной во всеуслышание…Князь провозгласил, что новой княгиней станет лишь та женщина, которая сумеет подарить княжеству наследника. Но как можно знать наперед, какая из девушек окажется благословленной богами?..

- Никак, - пожала плечами повитуха. Крики в бане ненадолго стихли, и бабка могла позволить себе задержаться на улице еще некоторое время. Тем более в бревенке с роженицей были мать и сестра, которые ободряли ее.

- Никак, - подтвердил староста. - Именно поэтому князь решил не повторять прежних ошибок. Сначала он получит наследника, а уж после объявит мать сына своей женой…Теперь ты понимаешь, почему так важно, чтобы именно моя дочь родила мальчика?

- Но не в моей это власти, - извинительным тоном подчеркнула бабка.

- В твоей. В твоей, - боярин положил широкую ладонь на плечо пожилой женщины. - От тебя и меня зависит будущее этого княжества. Пойми, наш князь выбрал мою дочь неслучайно. Хоть я и не прихожусь нашему правителю братом, но все-таки мы, можно считать, относимся к одному роду…- повторил в очередной раз свою идею Семидол. На самом деле он был братом первой жены князя, которая скончалась много лет назад. - Моя дочь и князь – это не лишь союз любящих сердец. Это много больше. Это есмь сила рода и процветание княжества. Наш правитель сдал за последнюю зиму. И если он не оставит после себя преемника, то осознай - это будет бедствие для всего нашего народа. Знаешь ли ты, что происходит в славном Киеве? В некогда цветущем граде нынче княжат произвол и беззаконие. Бояре рвут город на части, занятые каждый своим обогащением. Эта же участь постигнет и Белоозеро, если ты будешь стоять в стороне.

- Да…Но что я могу…- оторопела повитуха, которая вконец запуталась. Ее дело – принимать роды, а не рассуждать о политике, зловещей и таинственной.

- Я ведь не склоняю тебя к чему-то преступному или пагубному. Ты многим людям поможешь. Ты целое княжество от беды избавишь…- Семидол знал, что человека можно склонить к любому поступку, если сперва убедить в необходимости и добром основании задуманного. А также предложить способ решения проблемы. - Я прошу от тебя токмо одного – верности. Она есмь то, что склеивает разрозненные камни в прочную стену. Нам предстоит воздвигнуть самое величественное сооружение – неприступный частокол из гордости и славы, который не преодолеть никакому нашему врагу…

- Но как? – простодушно вопросила повитуха.

- Послушай, - Семидол приблизился к уху повитухи. - Вчера ночью моя другая дочь, Найдёна, родила сына. Понимаешь? В нашем роду уже есть мальчик. Если что-то пойдет не так у Догады, я имею в виду…