- Тороп, приблизься…- подозвал Миронег своего слугу, который был посвящен во все личные дела своего хозяина. - У меня будет для тебя поручение…- Миронег закусил щеку, обдумывая дальнейший план. - Тебе нужно сходить к одному человеку…

****

В честь прибывших гостей было устроено пиршество. По сравнению с торжествами, проходящими в Новгороде, праздник в Ладоге казался скромным. И все же он удался. Молодой князь приложил все усилия, дабы блеснуть гостеприимством. Он приказал выставить на столы не только мед местного изготовления, но и дорогое виноградное вино, привезенное из Византии. Простая, но аппетитная пища вызывала интерес гостей, поскольку они пробыли в пути много дней и питались это время кое-как. В пировании принимало участие значительное количество народу. Тут было ополчение Миронега, провожатые Дивы и часть дружины Рёрика, оставшаяся еще год назад в Ладоге.

- Еще не так давно Ладога не уступала Хедебю, Бирке и Волину! - нахваливал Мирко родной город. - Защищаемая крепостью, построенной еще князем Любшей, Ладога была непреступна много лет!

- Трудно поверить…- отозвался Прохор, настроенный недоверчиво. - Крепость находится на другом берегу, кажется…

- Наш город раскинулся по обеим сторонам реки. Самый сильный удар приняла на себя крепость…Там все сожгли. Тяжело среди руин. Мы ушли сюда…- пояснил Миронег.

- Двадцать лет назад здесь гремел знаменитый торг! - продолжал свой рассказ Мирко. - Наши пристани и доки были заполнены кораблями, как стручки горошинами! И все-таки ладожане не торговцы, они привыкли к труду. Наши ремесленники были ведомы повсеместно! Особенно стеклоделы! Таких искусников мало где можно было сыскать!

- А наши косторезы? Вспомни Козу, какие редкие вещицы он мастерил! Я и у заморских умельцев не видывал подобного…- поддержал кто-то из гостей.

- Но истая наша гордость - это судостроители…- продолжал Мирко. - Что бы ни случалось с Ладогой, сколько раз бы ее ни сжигали – первым всегда строится док!

- Каждый кулик свое болото хвалит, - бросил Прохор сидящему рядом Надеже. Эти изначально недружные новгородцы были приневолены к совместному времяпрепровождению и, кажется, стали привыкать друг к другу.

- Будет лодка - будет и все остальное! - поддержал кто-то за столом речь Мирко.

- Кроме пашен…Земледелие в вашем краю, кажется, труд тяжкий...- подметил наблюдательный Гуннар.

- Это так. Почвы бедные. Всюду лес. А рек с их заливными долинами мало. Люди выращивают намного меньше, чем могли бы, потому что нет лугов. В нашем краю, чтобы посадить репу и горох сверх привычного, необходимо сперва вырубить лес, выкорчевать пни. Лишь так можно добыть поляну. Мы высаживаем самое необходимое на лужках близ Волхова…Они наше сокровище. Так что у нас не может быть намного больше жителей, чем уже имеется. Если бы не богатства леса, рек и озер, то мы бы голодали.

- Вода - ваше сокровище, - согласился Гуннар. И, правда, на столе было много рыбных блюд и еды из водоплавающей птицы.

- Но реки же и наше слабое место. Враг бесшумно и незаметно подкрадывается к стенам города…Мы всегда должны быть готовы к налету…- старый Мирко пережил не одно нападение и знал, о чем говорит. - В этом городе нельзя жить, думая о далеком будущем. Тут важен день сегодняшний, потому что завтрашний может не настать.

- Ладога прекрасное, но опасное место…- подтвердил Миронег. - Варяги непрестанно обрушиваются на наш город, сжигают его, но он возрождается из пепла.

- Три года назад на Ладогу вновь напали...- сообщил Мирко, поразив новостью тех, кто не знал об этой стороне жизни ладожан. - Более всего жаль бронзолитейную мастерскую…Мастер уцелел. Но ушел из города вместе с семьей.

- Как и многие другие, - подытожил Миронег. Такие разговоры огорчали его: он видел, что люди покидают город, но ничего не мог с этим поделать. Не в его это было власти и силе. Он старался править мудро, но что-то не сложилось с самого начала, словно ужасный рок преследовал его.

- Ладогу могли бы спасти крепкие стены…- предположил кто-то из пиршественников.

- Возможно, общими усилиями мы сможем отстроить их…- согласился старый боярин Мирко. Только он не указал, чьи это будут усилия.

Обычно Дива была любознательна и слушала подобные разговоры с интересом. Но только не сегодня. Сегодня ее голову занимали думы, касающиеся ее самой. И на сей раз ей было не до чужих невзгод. В какой-то момент она устала от пиршества, на котором присутствовала лишь из приличия: ее пригласили вместе с сестрами Миронега, которые сидели возле нее и иногда перешептывались между собой.

- Благодарю за гостеприимство…Восхитительный пир…- Дива поднялась из-за стола. - Но, боюсь, мне требуется отдых…

- Для Ладоги большая честь приветствовать жену князя Рюрика на своей земле, - обходительно ответил Миронег.

Подавленная Дива побрела в свою избу. Гриди остались на пиру. Проводить княгиню отправились только Прохор и Надежа, вынужденные сопутствовать друг другу.

- Я не наелся, - посетовал Надежа по дороге. - Зачем она так быстро ушла?..

- Ты в путь отправился живот набивать или жену твоего князя охранять? - отозвался Прохор.

В передней на широких лавках, выступающих местом для отдыха и сна, расположились Прохор, Надежа и Перята. Последний гридь не был на пиру – он с утра чувствовал недомогание. Единственное, что принимал его измученный желудок, была вода. Ею Перята и питался весь день, отказавшись от праздничных яств во имя будущего исцеления. Ведь если хворь не пройдет до плавания, то страшно вообразить, что ждет Перяту на корабле. Надежа достал из-под лавки игральную доску. Это было единственное занятие, которое позволяло переносить подобные вечера – то есть вечера, в которые гриди служили неотступными стражами княгини.

Но поиграть не удалось. На крылечко вбежала маленькая девочка. Ее косички разлетались в стороны при каждом ее подскоке и подпрыге.

- Тебя вызывают! - тон маленькой посланницы не терпел возражений, а ее перст указывал на Прохора.

- Куда это? - удивился гридь.

- В избу! - ответила девочка с деловым видом.

- Я никуда не пойду, - Прохор не собирался оставлять пост.

- Тебя тогда! - малютка указала на Перяту. Чем она руководствовалась – было неясно.

- А зачем? - недоумевал гридь, поднимаясь с лавки, на которой только расположился.

- Да какая разница! - зевнул Надежа. - Хоть пройдешься. А то в избе весь день пухнешь.

- Куда идти-то? - недоумевал Перята, одергивая рубаху, прилипшую к телу.

- Я покажу! - ответила девчушка-гонец и спрыгнула с верхней ступеньки крыльца сразу на землю.

- Скоро вернусь…- самонадеянно пообещал Перята землякам.

А Дива тем временем зашла во внутренние покои избы. Облокотилась о косяк, уперев лоб в ладонь. Неприютное чувство чужого дома. Как бы ее ни встречали, какими бы блюдами и почтительными речами ни потчевали – ничто не дает ей забвения. Мысли съедают ее изнутри, как муравьи гусеницу.

Горели свечи, но в горенке никого не было – вероятно, юная служанка куда-то убежала.

Дива сбросила с плеч шерстяную свитку, потерла шею, которая отчего-то болела весь день. Наверное, так сказываются тяготы путешествия – ничего подобного она и представить себе не могла, когда жила в Новгороде. Оказалось, что дорога – сущая пытка для женщины. Наказание ей измыслили на славу: хуже засовывания в реку, хуже ordalium и прочих предложенных истязательств. Хорошо, хоть сейчас несколько дней она в избе жительствует. Но что будет дальше, в море? Впереди дорога еще более трудная и долгая.

Стащив с головы кичку, Дива пошла в спальню – она хотела поскорее лечь в постель и забыться сном. Шагнув в комнату, затворив за собой дверь, Дива на миг опешила. Перед ней стоял человек. Прямо в ее покоях, в которых никому нельзя находиться, кроме нее и служанки!

Наученная горьким опытом, Дива тут же распахнула уста, собираясь завизжать во весь окрест – охрана совсем рядом, в сенях, они услышат ее крик и прибегут на зов!

Но Дива не успела и пикнуть: разгадав ее намерения, мужчина тут же зажал своей ладонью ее рот, дабы она не воззвала к своим оберегателям. Ведь единственное, что она могла – это кричать. Повергнутая в смятение Дива постаралась оттолкнуть от себя незнакомца. Но он быстро развернул ее спиной к себе, прижав к своей груди. Он держал ее слишком крепко, не позволяя ей выкрутиться, впрочем, не делая больно при этом.

- Тихо, тихо, - едва шевеля губами, прошептал незнакомец Диве на ухо. - Не кричи…Ты разве не узнаешь меня?

Дива замерла и сосредоточилась. Она теперь не видела его лица, но в ее глазах еще стоял его образ. Сначала ей казалось, что она никогда прежде не знала этого человека, и он, точно, чужой ей. Но вдруг в ее памяти что-то щелкнуло. Она вспомнила его! Выдохнула с облегчением и перестала брыкаться. И он тут же отпустил ее. Развернувшись, Дива еще раз оглядела его, желая удостовериться в том, что не ошиблась.

- О боги, Орислав…- Дива узнала двоюродного брата, которого видела очень давно, когда была еще маленькой девочкой. - Что ты тут делаешь? Как ты очутился в Ладоге?

- Отец хочет забрать тебя в Ростов, - шепотом продолжал Орислав. - Отправил меня для того, чтобы я помог тебе бежать…

- Зачем? - недоумевала Дива, которая никак не могла отдышаться после обрушившегося на нее братца.

- Как это «зачем»?! Тебя изгнали на край света. Из твоего гнезда, из твоего города. Я помогу тебе. Но нельзя терять времени. Погуторим по дороге…- Орислав взял Диву за руку, собираясь подойти к окну, через которое, очевидно, сам пробрался в дом.

- Нет, обожди…- Дива забрала свою руку из ладони брата.

- Не страшись, я все устрою. Нас не застигнут, если не будешь шуметь, - пообещал братец. - Мне токмо нужно знать, что ты в согласии со мной…

- Я не согласна, - вдруг ответила Дива.

- Как это? Почему?! - Орислав уставил на Диву недоуменные вежды. - Почему ты не даешь помочь тебе?!

- Потому что мне уже не нужна помощь. Вот если б меня собирались казнить…А так…Меня всего лишь выслали на какое-то время из города, где меня все ненавидят…Так будет лучше для меня же…А со временем, может, он заберет меня обратно…- Дива действительно надеялась на то, что Рёрик вернет ее на родину однажды. И тут же в голову ей пришла мысль, что и Любава уповала на подобное когда-то.

- Ты на что себя обрекаешь? - поразился Орислав, который ожидал от сестры совсем противоположное. - Он не воротит тебя в Новгород! Ты до последнего дня своего безутешного жития станешь прозябать одна! Одна! У тебя не будет ни мужа, ни детей. Тебе не разрешат ни то, ни другое! Ты зачахнешь в ожидании того, что никогда не произойдет...- зашипел Орислав. А Дива на его словах совсем сникла. - Ты пойдешь со мной. Мы вырвем тебя из лап злодея. Он больше не будет тебе мужем. Мы найдем тебе более достойного супруга!

Дива слушала брата, и его слова о грядущем пугали ее. Но еще больше ее пугали перемены. Пойти сейчас, куда-то…Когда все уже решено...А вдруг она еще будет счастлива, вдруг Рёрик вернет ее?..

- Мою жизнь не прожить заново. И то, что есть, не поменять. Но я для себя другой участи и не желаю…- вымолвила Дива, обдумав тщательно каждое слово. - Мне не нужно того, что ты предлагаешь.

- Это достойно похвалы, что ты столь верная и честная жена. Но не клади себя на алтарь, которому не нужна твоя жертва…- предупредил Орислав. - Иначе в конце пути ты поймешь, что все дни твои прошли бессмысленно, - Орислав взял в ладони лицо Дивы и оглядел ее серьезно. - Ты не нужна своему варягу. Он уже получил, что хотел. Но когда ты усвоишь это – будет слишком поздно.

- Ты не постигаешь…- Дива и сама едва понимала себя. Она так часто ошибалась и поступала опрометчиво, что уже не могла доверять советам своего разума. Единственное, к чему оставалось прислушиваться – это к сердцу. И оно подсказывало ей, что не должна она теперь идти в Ростов к дяде, на сторону которого ее стараются привлечь уже не в первый раз. Сначала приезжал хитрый посол, теперь настойчивый братец. - Для меня нет подвига в том, чтоб быть верной и честной. Для меня это не жертва. И мне это легко. Понеже мои глаза не видят других мужчин.

Воцарилась пауза. Ошеломленный Орислав обдумывал услышанное. Он и в мыслях не допускал того, что у Дивы может иметься какая-то симпатия к агрессору, оставившему ее сиротой.

- Да твои глаза, похоже, уже вообще перестали различать что-либо! - прошипел Орислав, теряя терпение.

- Может и так. Ведь они застланы слезами…

- О боги, - Орислав потер лоб. Он уже понял, что внезапным натиском Диву не взять. - Послушай, я не виню тебя. Ты слабая женщина, которая не может выстоять против варвара. И тебе кажется, что твои почтение и покорность спасут тебя. Ты пытаешься убедить себя в том, что если будешь послушной, то он не станет тебя терзать…- Орислав пытался мысленно поставить себя на ее место, но едва ли мог это сделать. - Но ты заблуждаешься. Все вокруг, мужчины и женщины, понимают только силу. И он поймет, когда узнает, что ты сбежала! Таким образом ты дашь ему отпор раз и навсегда. Варяг усвоит, что он тебе не хозяин!

- Ты меня не слушаешь, Орислав…- Дива чувствовала только одно – она очень сильно хочет к Рёрику, и он дорог ей таким, какой он есть. Даже если он не заслуживает ее любви и преданности – она все равно любит его. И это чувство внутри нее, то есть независимо от него, ведь он и не знает об этом.

- Нет, это ты не слушаешь, - Орислав встряхнул Диву за плечи. - Уразумей, в конце концов: когда тебя посадят в ладью, тебе уже никто не поможет! Утонуть в море или достигнуть берегов Фризии – будет одинаково. Оттуда я не вызволю тебя. Ты увянешь там, как сорванный и верженный цветок. Не губи себя. И не будь гаванью для корабля, который не появляется в порту. Отвяжись от него, он тебе не муж! - настаивал Орислав.

Дива присела на лавочку и на ее глазах навернулись слезы. Не было еще ни дня, чтоб она не плакала с тех пор, как покинула Новгород. И сейчас ей было страшно оттого, что слова брата окажутся правдой.

- Не надо лить слез. Мы все выправим, - Орислав говорил решительно и строго. Именно так, как требовалось, чтобы привести в чувство отчаявшуюся душу и вселить в нее уверенность в брезжащем будущем. - Мы разведем ваши пути в стороны, отвяжем тебя от него! Все будет так, как мы захотим!

- Я благодарю тебя за заботу. Но я не смогу отвязаться от него, потому что нас связывает неразрывное…- вздохнула Дива.

- Это что, интересно знать?! - Орислав даже не мог вообразить себе ее ответа.

- Дочка...- ответила Дива просто. - И я никогда не увижу ее, если пойду с тобой.

- Да что за глупости…- Орислав уже еле сдерживался, чтоб не взять ее за шиворот и не увести отсюда силой. Они не виделись много лет, но разговаривали так, словно последняя их встреча была вчера. Неразрывные узы родственников не слабеют со временем.

- Это не глупости, Орислав. Она - вся моя жизнь, - Дива вспомнила о ребенке, и ей стало невыразимо печально, невыносимо горько. - Ты не понимаешь меня, потому что у тебя может быть много детей. А у меня она одна. Других, вероятно, и не будет.

- Хорошо. Послушай меня…Внемли, - Орислав взял Диву за руку. - Я тебе обещаю…Я даю тебе слово, что твоя дочка будет с тобой. Мы выкрадем ее. Она вернется под твое крыло. Но для этого ты должна пойти со мной тотчас, - Орислав был из тех редких людей, которые могут кого угодно склонить к чему угодно. Он умел вести переговоры, подсознательно чувствуя человека, который стоит напротив него.

- Ты рвешь мое сердце…Мы не выкрадем ее…- Дива не верила в то, что похищение возможно. - Она не просто ребенок. Она дитя князя. Она совсем маленькая, но охраняют ее усердно. И не только няньки…

- Тогда мы возьмем дружину моего отца…- прошептал Орислав, и его очи сверкнули мстительным огнем. - И ты вернешься в Новгород. Но уже не покорной страстотерпицей, а хозяйкой. И не в слезах, а с мечом. Мы отобьем город, который издревле принадлежит нашему роду. Я женюсь на тебе. И мы будем править вместе. Твоя судьба переменится, ты никогда больше не будешь плакать и зависеть от чужака.

- Ничего не поменяется, Орислав, - усмехнулась Дива. Ее не удивило предложение Орислава. Не являясь близкими родственниками, они могли вступить в брачный союз. Волхвы учили, что в случае тесного родства потомство может оказаться нездоровым, а посему не женятся лишь на тех, «с кем вместе едят». Так что Орислав вроде годится для союза. Но даже ей, простодушной и расстроенной Диве, понятно, что его предложение – новая западня. Оказавшись в руках Орислава, плакать она не перестанет. Ибо уже сразу ясно, что и он вознамерился жениться на ней лишь из-за видов на престол Новгорода. Кажется, на свете не родилось человека, который бы женился на ней просто так, ха-ха. А ведь нет, был такой. Пересвет. Он самоотверженно любил ее целомудренной и преданной любовью. Почему же она никогда бы не смогла полюбить его в ответ, даже если бы он остался жив? Почему ее сердце прикипело к тому, который, кажется, более всех любит себя самого…- Между вами не так уж много различий…

- Не сравнивай меня и этого дикаря! - яростно повелел Орислав, погрозив взглядом. - Я твой брат. И я никогда не обижу тебя.