- Это верно…Но на ком? - ответила принцесса, глумливо изображая недоумение.

- Ну…Надо подумать, может быть, у нас есть какие-то родственницы…- вела Ума свою корявую мысль. Второй год она пыталась подобраться к сердцу принца, но безуспешно. Всегда подчеркнуто вежливый, часто даже игривый, он все-таки держал ее на постоянном удалении от себя и не позволял приблизиться к нему.

- Думаешь, он влюблен в тебя? - неожиданно спросила Ефанда, которой нравилось дразнить Уму.

- Не знаю даже…Я и не думала о таком…- изобразила удивление Ума. - Впрочем, может, тебе лучше спросить об этом у него самого…

- О, непременно…- заверила Ефанда все с той же издевательской усмешкой. В этот момент обе женщины вдруг увидели Олега и его помощника на дорожке, ведущей к конюшням. К ним подошел Синеус с Торваром и Льётом. Все вместе они что-то горячо обсуждали, не замечая наблюдающих за ними женских глаз. - Мы как раз собирались двинуться на конную прогулку вместе с Олегом сегодня…

- Может быть, в честь праздника мне присоединиться к вам? - предложила Ума.

- А как же тогда я поговорю с Олегом о тебе? – заволновалась Ефанда все с той же ехидной улыбкой.

- Ты права, мне лучше остаться, - согласилась Ума.

- Ты иди к себе. Пусть Олег не знает, что мы с тобой о чем-то говорили, - ради смеха посоветовала Ефанда нарочито заботливо. Ей было постоянно скучно, у нее не имелось занятий и интересов, которые смогли бы развлечь ее. Ее сундуки были полны тканей, но шить она не умела. Ей подарили нити, но ткать она не хотела. Вышивать, прясть, стряпать – она отвергала все, что могло бы придать смысла ее бесконечному досугу. И от этого все ее неистраченные силы выливались в злые мысли. Она уже ничего так не желала, как видеть униженными и несчастными своих новых родственников, особенно Диву и Уму.

Принцесса проводила дочь Умилы до дверей насмешливым взглядом. Ума обернулась, словно почувствовав на себе недобрый взор. Однако Ефанда тут же с притворной улыбкой кивнула на прощание.

После сей занимательной встречи Ефанде не терпелось рассказать Олегу эту новую потеху – Ума уже не знает, с какой стороны подбираться к нему, раз пожаловала к ненавистной невестке!

- Госпожа, есть кое-какие новости…- вошедшая служанка подоспела к Ефанде и шепотом стала что-то торопливо рассказывать ей. Очевидно, рассказ был о трех подругах, перебирающих зерна во дворе в окружении кур и мух, поскольку улыбка стерлась с лица Ефанды, вновь придав ему вид бесстрастного каменного изваяния.

- Введи ее…- внешне Ефанда оставалась невозмутимой. Но служанка заметила, как принцесса стиснула зубы.

Хильд вышагнула из комнаты. А Ефанда уже не могла оставаться на своем месте: такое славное настроение было еще каких-то несколько мгновений назад! Похождения Синеуса, быть может, не ранят ее сердца, но, тем не менее, неприятны ей. И, уж точно, ей тут не нужны толпы сопливой малышни.

Верная Хильд вернулась в комнату. За ее спиной с ноги на ногу переминалась бледнеющая Трюд, теребящая хвостик своей косицы.

- Госпожа, вот та самая девка, - Хильд указала на напуганную работницу поместья.

- Ты беременна? - спросила Ефанда, с отвращением оглядев дрожащую Трюд.

- Госпожа, я ничего дурного не делала, клянусь…- отпиралась Трюд.

- Немедля отвечай, - Ефанда не менялась в лице, оставаясь нерушимо спокойной. Лишь взгляд выдавал ее негодование и досаду.

- Клянусь, нет…- уже было не так важно, что изрекает дрожащая Трюд: было очевидно, что она обманывает. – Я говорю правду!

Ефанда встала со своего места и подошла к смущенной Трюд, оглядела девку внимательно. Кажется, Синеусу такие не по душе: она мелкая, бледная и худосочная, как недокормленная коза. Вон кости торчат. Он изменяет даже собственному вкусу.

- Надеюсь, ты сказала правду…- Ефанда подошла к сундуку, раскрыла его и извлекала ларец. В свою очередь из ларя она достала небольшую шкатулку. Трюд не сводила испуганных глаз с белых рук принцессы, быстро орудующих. А последняя тем временем вынула из ларца небольшой пузырек. В узких пальцах принцессы он смотрелся зловеще.

- Госпожа, умоляю, не надо…- взмолилась Трюд, предположив, что ее собираются отравить. - Я не хотела никого оскорбить. Это все они…- Трюд хотела объяснить, что сплетничали рыжая и кудрявая. - Я ни при чем…Я молчала…Мне нужно перебирать семена…Меня уже ждут на кухне…

- Выпей это, - Ефанда протянула Трюд подозрительный сосуд.

- Госпожа, заклинаю пощадить! – на глазах напуганной Трюд выступили слезы. Она отказывалась взять в руки предложенную жидкость. - Это яд? Я умру? Что со мной будет?..

- Если ты говоришь правду, и ребенка, истинно, у тебя нет, то ничего с тобой не сделается. Но если наврала - то это другое дело…- покачала головой Ефанда.

- Прошу…- шмыгала носом девушка, которая, конечно, обманывала. - Что это?

- Это спорынья. Ты не умрешь. Теперь пей, - подгоняла Хильд.

Трюд оглядела пузырек, потом Ефанду, а после ринулась к двери. Но Хильд преградила ей дорогу, не давая покинуть покои. В следующий же миг служанка Ефанды бросилась на Трюд, прижав ту к стене и придавив собственным весом. Перебирательница семян попыталась вырваться, но Хильд цепко удерживала ее некрепкие руки.

Ефанда подошла к дрожащей сопернице и поднесла пузырек к ее губам.

- Синеус все знает! Я не таила от него! - вдруг взвизгнула Трюд, отворачиваясь от Ефанды и ее снадобья. - Я все расскажу ему!

- Как ты смеешь грозить мне? - прервала Ефанда невозмутимо. - Благодари, что я не приказала утопить тебя в куче с навозом за курятником. А теперь пей…

- Госпожа, не надо…- смелость покинула Трюд, и она снова омылась ручьями слез. Надежды стать в будущем влиятельной персоной рушились. И все же Трюд попыталась уклониться от распития зелья, уткнувшись губами в свое плечо.

- Держи ее крепче, Хильд, - приказала Ефанда служанке. А после с брезгливым выражением лица зажала нос соперницы своими белыми перстами. - Будешь знать, как путаться с чужими мужьями, - последние слова Ефанда обратила к своей юной сопернице.

- Чужая шуба не одежа, чужой муж - не надежа! - поддакнула Хильд своей хозяйке.

Перебирательница семян пыталась высвободиться, вертела головой, но в итоге была вынуждена распахнуть уста, чтоб не задохнуться. И тут же ей в горло залилась противная горьковатая жидкость. Трюд подавилась и начала кашлять. А когда Хильд отпустила ее руки, выбежала прочь из покоев принцессы.

****

- Матушка, я принял все меры, как только слуга доложил мне, - Синеус скорым шагом проследовал в покои Умилы. Княгиня-мать стояла у окна с горячей кружкой заваренного кипятком корня цикория и наблюдала за двором, на котором царил переполох. - Не могу поверить, неужели викинги идут на нас?! Это какая-то шутка?!

- Можешь не сомневаться, сын, - Умила развернулась и оглядела запыхавшегося Синеуса. Она получила тревожное донесение лишь недавно, но уже успела постигнуть его смысл.

- У них нет ни осадных орудий, ни сноровки осаждать укрепленное поселение! Зачем им это нужно?! - возмутился Синеус.

- Затем, что это не просто какие-то викинги, а Эйрик, - напомнила Умила. - Видимо, он как-то узнал, что Дива не была убита в лесу разбойниками и, даже более того, вернулась в Новгород к мужу.

- Не могу поверить, что он готов напасть на нас из-за нее! – возмутился Синеус.

- Его отец и раньше грозил нашим землям, - не забывала Умила.

- Да что тут брать?! Мы не толико заманчивая добыча! Наши ремесленники и землеробы теперь одни из самых бедных в этой части суши!

- В том-то и дело, что наши ремесленники и землеробы…Их можно угнать в рабство, к примеру. Да и тут в поместье найдется, чем поживиться, - Умилу больше всего пугала именно эта сторона вопроса. – У нас много золотой и серебряной утвари, мехов, янтаря и драгоценных камней. Эйрик был в этом доме и знает, что мы не бедствуем.

- Поместье хорошо укреплено. Этим летом я приказал обновить палисад, заменив сгнившие бревна. Да и ров вокруг стены полон воды. Эйрик должен понимать, что так просто он не подступится к нам. Готов ли он к длительной осаде?!

- Он-то, может, и готов…А мы? - Умила смотрела в окно, вдаль на созревающие поля. - Время для штурма он выбрал идеальное…Урожай еще не убран, а старые запасы продовольствия уже на исходе. Долго ли мы продержимся без еды?

- В наших амбарах кое-что осталось, - отозвался Синеус без воодушевления. – Должно хватить на какое-то время.

- На какое-то время, может, и хватит. А что потом? - насладившись глотком своего излюбленного напитка, Умила уставила на сына взгляд проницательных очей. Она умела получать удовольствие от жизни даже тогда, когда мир рушился на ее глазах. – Что бы ты сделал на его месте первым делом, если б планировал осаду?

- Ну я не знаю…- задумался Синеус, почесав затылок. – Наверное, поджог бы поля…Отобрал бы скот у жителей…Лишил бы осажденный город возможности восполнить запасы еды и воды…

- Будь уверен, он поступит так же. Тем паче наше поместье – это не какой-то укрепленный каменный замок. И оно падет быстро, коль скоро враг окажется упорен и не отступится сразу.

- И что же делать, матушка? - Синеус нередко обращался за советом к своей мудрой родительнице, мнение которой было непререкаемым для него. А самое главное – она всегда знала, как следует поступать.

- Сперва мы должны разумно распорядиться тем, что у нас наличествует…- рассудила Умила, поставив опустевшую чашку на подоконник. Раздумья окончены. Пришло время принятия решений. - Ты еще не оповестил людей о том, что движется враг?

- Пока не успел, сейчас сделаю, - Синеус уже хотел бежать на улицу, но был остановлен.

- Обожди, этого не нужно. Как ты сам сказал, у наших землеробов нечего брать. Даже если они не успеют спрятать то, что у них есть – это не столь уж мощное обеспечение сил Эйрика. А вот лишние рты нам здесь не нужны. Прознав, что скоро здесь будут дружины викингов, они могут устремиться сюда, чтобы укрыться. Нам такого не надобно.

- Скоро они узнают о нападении и все равно прибегут сюда, - предупредил Синеус.

- Пущай не тратят силы понапрасну. Прикажи закрыть ворота. А страже разреши пускать только тех, кто сможет оказаться полезен для обороны нашей твердыни, - распорядилась Умила, сохраняющая поразительное хладнокровие. По натуре она могла быть чаще вспыльчивой и эмоциональной, но сегодня понимала, что сын ищет у нее поддержки. Нельзя ей терять присутствия духа. - Отсюда из поместья вышвырни всех, кто не умеет сражаться. Пусть возвращаются в деревни. И вот еще что…Мы не знаем, сколько продлится осада…Необходимо также пополнить запасы питьевой воды: наш колодец может не справиться с тем, что нам предстоит. Жаль, не успели убрать с полей просо…Оно хорошо хранится. Ну, тогда пусть солят мясо. Мы встретим Эйрика и его дружины достойным сопротивлением.

- Матушка, они не смогут штурмовать нас годами, это не в духе викингов, - предрек Синеус.

- Сын, ну откуда мы знаем, как получится? А вдруг они, допустим, будут действовать сообща с нашими врагами, у которых есть осадные орудия и терпение? Не нужно делать скоропалительных прогнозов. Следует готовиться к худшему.

- Ладно, пойду готовиться к худшему…- Синеус был уже в дверях.

- Сын, и еще кое-что…- остановила Умила Синеуса на пороге. – Тебе следует отвести несколько кораблей в сторону от берега, чтобы их было не видно врагу.

- Надеюсь, до этого не дойдет…- Синеус понял для чего сия предосторожность.

- Если до этого дойдет, то нужно уже сейчас позаботиться о том, чтобы наша семья могла покинуть осажденное поместье…- Умила всегда учила своих сыновей видеть не только победу, но и помнить о возможном поражении и быть готовым к нему. Тогда это уже не поражение, а превратности судьбы.

Синеус не стал возражать. Утвердительно кивнув матери, он скорым шагом двинулся на улицу, где вовсю шли приготовления к обороне. Правитель очень торопился: было необходимо собрать дружину и посовещаться, обдумав военную тактику. В первую очередь на высокие деревянные башни будет нужно расставить часовых, а также вооружить луками всех, кто умеет стрелять более или менее далеко.

- Есть дурные новости, господин…- уже на улице сообщил Синеусу слуга. – Ручей, кажется, отравлен. Вероятно, в него бросили трупы выше по течению.

- Понятно…- Синеус старался сохранять спокойствие. – Льёт! - позвал Синеус своего верного сподвижника. - Повесьте на воротах щит – пусть враг видит, что мы готовы к любому штурму и не собираемся сдаваться.

- Увидев укрепленное поместье, они уйдут, - не сомневался Льёт, который помогал подготовить оборону. Не в духе викингов осаждать что-либо: их добыча должна быть легкой и доставаться быстро.

- Как бы там ни было, пущай видят, что им не удалось застать нас врасплох, - Синеус не стал спорить с очевидной истиной, хотя после слов Умилы уже и сам сомневался. - Пусть наши воины будут готовы занять барбакан по команде и с копьями и мечами в руках защищать ворота, как только появится враг…- Синеус с сожалением оглядел некрепкие деревянные башенки возле ворот – самого слабого места в его деревянной крепости.

- Синеус, я еле нашла тебя! – Трюд повисла на руке правителя в тот момент, когда подготовки шли полным ходом. – Меня отравили, наш ребенок…Ефанда отравила меня!

- Уйди, не до тебя! - гаркнул Синеус, который и правда был слишком занят. Да и вообще, он не относился к тем мужчинам, которые жаждут получить своих наследников.

****

Холодный ветер угрюмо завывал, словно пророчествуя беду. Тепло одетая Умила стояла на улице возле высокой трехэтажной башни, расположенной в самом центре поместья. Башня эта была деревянная, на первом этаже не имелось ни дверей, ни окон – чтобы враг не смог пробраться в этот последний форпост защитников Дорестадта.

- Дщери мои, я созвала вас потому, что когда придет беда, вы должны будете знать, как поступать, - обратилась Умила к Ефанде и Уме. - Это бергфрид - главная цитадель нашего замка, скажем так. Наш собственный донжон, подобный крепости Карла Лысого, - Умила любила приукрасить положение вещей. - Внутри имеется колодец с водой, оружейная комната и амбар. Попасть внутрь башни можно через мост, который спрятан от глаз, но вы должны помнить, где он находится, - Умила указала в сторону сооружения, напоминающего деревянную горку, и умело замаскированную зарослями. Лесенка эта шла с земли и доходила до второго этажа, где, собственно, и располагался вход в башню. - Имейте в виду, если враг прорвется в поместье, то этот мост будет разрушен нами почти сразу. Посему вы должны успеть первыми забежать в укрытие. Вы возьмете с собой только самое необходимое, поскольку внутри этого нежилого столпа очень тесно, и там будет много людей – оборонителей нашей крепости.

- Матушка, Синеус сказал, что викинги обычно не штурмуют фортов, - возразила Ума, поглаживая хорька, трясущегося на ее руках. Предостережения Умилы казались ей излишними.

- Обычно не штурмуют. Но в этот раз может быть всякое, - ответила Умила мрачно. - Эйрик хорошо знает наши возможности, понеже гостил у нас. И он может постараться взять нас осадой.

- И зачем ему это? – недоумевала Ума. – Ему проще пограбить пригород и уйти.

- А что если его уязвленная гордыня потребует от него больше, нежели смерти обычных жителей? - Умила видела глубинные причины происходящего и по старой привычке во всем винила любовь.

- И как он это сделает? Перелетит через ров и стену на крыльях? - усмехнулась Ефанда, которую не волновало происходящее – она понимала, что не будет оборонять город, а как это сделают другие – ее не заботило.

- Возможно. Ведь ему помогают твои братья, - Умила перевела взгляд ледяных глаз на невестку. - Кажется, Харфагр и его дружина такожде движутся сюда. И это твое упущение, Ефанда. Союз с твоим родом должен был обеспечить нам мир, а не поддержку наших врагов, - упрекнула Умила.

- Я не понимаю, как такое возможно, - неподдельно изумилась растерявшаяся Ефанда.

- Я тоже не понимаю, как ты это допустила, - обвинила Умила. - Но теперь главное не это. А то, как вы будете спасаться в случае, если атаки врага увенчаются успехом. – К тому моменту, как враг возьмет барбакан и прорвется через ворота – вы должны будете уже сидеть внутри донжона, аки две тихие мыши. А пока что возвращайтесь в свои покои. Закройте окна, которые выходят на город, чтобы к вам ненароком не прилетела стрела. Приготовьте теплую одежду и наденьте на себя все украшения, какие у вас есть. Эта ночь будет трудной…- предрекла Умила, глядя на тревожный багряный закат.