Хозяин, не поднимаясь по ступеням, подошёл ко входу сбоку и, не глядя сунув руку за край, выудил оттуда непрозрачную бутыль. Бусы едва затрепетали. Бутыль была как для моющего средства, только с длинным наконечником типа сужающейся трубки. Он подлил немного желтоватой жидкости на один из двух мангалов, и там сразу вспыхнуло пламя. Видимо, угли у него были наготове. Но одного мангала на нашу ватагу явно было мало, и он высыпал из бумажного мешка угли на стоявший там же второй мангал. Вытряхнул туда все остатки, а потом, разорвав сам мешок на большие клочья, скомкал и подсунул к углям. Так же облил чем-то с резким запахом типа бензина и чиркнул спичкой. Буйное пламя взметнулось вверх, но через несколько секунд приунялось.

Первое время мы все стояли поблизости, разглядывая пляску языков пламени.

– Ах, какая красота, – восхитилась Акуна, покачиваясь из стороны в сторону, – Обожаю огненные шоу!

На шоу мангал однозначно не тянул, но когда инета нет, то поглазеть можно. Я оглянулся на прочих: кто-то разминался довольно, некоторые подтянулись поближе. Места, укатанного машинами, у вагончика было немного, и шагах в десяти начиналась густая трава с плотным подшёрстком понизу и высокими тонкими стеблями вполроста, раскачивающимися на слабом ветру. Зелёное полотно, прореженное тонкими нитками соломенно-жёлтого, оборачивало нас почти полным кругом и наводило на то, чтобы забыть обо всём и расслабиться. За эти минут пятнадцать, что мы остановились, по трассе не проехало мимо ни одной машины. Тянуло прогуляться в поле. Но все ребята сгрудились поблизости от мангалов. Лика нетерпеливо сунулась:

– А когда первая партия сготовится?

Хозяин подмигнул ей и прищурился в улыбке, – Скоро-скоро… – и занырнув в вагончик за занавеску, исчез. Тонкие веревочки с нанизанными на них блёклыми пластиковыми бусами зашептали что-то меж собой. И не успели успокоиться, как он разметал их в стороны, вынося двумя руками объёмное белое пластиковое ведро.

– Можно половину из курицы, половину из свинины? – деликатно обратилась к нему Нина Николаевна, словно просила у шеф-повара, чтобы её стейк был умеренно прожаренным и при этом румяная корочка непременно светилась золотым под хрустальными люстрами.

– У меня только одно мясо, – размеренно сообщил шеф, – Свинина.

– Ах, ну ладно, хорошо, что не баранина, – успокоила себя Некола, – А то она очень жестка бывает.

– Нет, у меня всё замариновано хорошо, пальчики оближете.

– Ох, скорей бы, – начала облизываться Лика.

Хозяин, тем временем, с тугим похрустыванием пластика отцепил крышку с широкого ведра, стал вытаскивать оттуда большие куски мяса и сноровисто насаживать на шампуры. Куски были нарезаны неровно, с них стекала буроватая жидкость, вязкими каплями падая в траву. А я подумал, – Что-то быстро он вынес ведро, неужто у него холодильник прямо за дверью стоит, но тогда бы слышно было, как там дверца хлопнула?

Я поглядел на дождь из пластиковых бус, преграждавших нутро вагончика, – они были выцветшими, но когда-то, возможно, даже блестели. Мне захотелось аккуратно заглянуть за них и уточнить вопрос с холодильником, но ни сделать это, ни спросить я не решался. Правее было небольшое прямоугольное окно, темневшее беспросветно. Оглядев остальную часть стенки, я заметил, что когда-то она подверглась нападкам граффити. Из-под толстых слоёв краски проглядывали, вернее, едва угадывались какие-то замысловатые узоры, сложенные из широких изогнутых полос и острых шипов. Ничего они не напоминали, да и закрашены были старательно. И взгляд мой невольно вернулся к проёму входа. Бусы едва-едва колыхались, уже почти беззвучно.

Мои сомнения развеял Славка, случайно толкнувший меня плечом, подбираясь к Яне:

– А как будем решать, кто первые получит? Давайте разыграем!

Хозяин разложил ряд на первом мангале, падающий на угли сок зашипел и стал подниматься кверху дымком, распространяющим кисловатый запах. Но народ завораживало. Подтянулись, принюхиваясь. Как бродячие кошки, которым вынесли ещё невскрытый мешок с сухим кормом и потрясли с выразительным шебуршанием.

Яна подошла ближе, смерила шашлычника скептическим взглядом и бросила через плечо, нависающему к ней рослому Славе, – Одним мясом что ли обедать? Что-то из овощей бы.

– Ну, у меня бутеры есть.

– С чем? – оглянулась она на него, однако ей лень было поднимать взгляд к нему, так что она лишь принт на его футболке проверила, будто он был взамен меню. Там был кот в корейской повязке, втягивающий лапшу из миски. Вдобавок потёртый. На коте пролегали пара складок, отчего он хмурился. Славка инстинктивно расправил плечи, – лапша стала пошире, а кот довольнее.

– С колбасой, – выдал Слава, чувствуя, что предложение сомнительное. Поправив левой рукой блондинистую чёлку, он попытался сдобрить это широкой улыбкой.

Яна закатила глаза, а стоявший рядом Андрюха скромно озвучил:

– А у меня сэндвичи с огурцом.

Яна откатила глаза обратно, только чтобы, вздохнув, закатить их снова. Очевидно, что её не устраивало сочетание персон и их предложений и она предпочла бы сделать из них более привлекательную комбинацию, но коварная жизнь как обычно ставила её перед выбором.

Когда хозяин протянул первую пару, оба шампура выхватила Лика, втянула жадно насыщенный аромат и, поколебавшись, оглянулась в поисках подруги. Акуна оказалась в стороне и с нацепленными наушниками пританцовывала, прижимая руками поплотнее их объёмные динамики. Яна решительно перехватила шампур, выразительно кивнув, что она вне конкуренции. Уцепилась легонько зубами за крайний кусочек и отпустила, спохватившись, – А запить чем-нибудь есть у кого?

– У меня полторашка минералки, – вспомнил я.

– Самое то, гони её сюда, – мне достался её одобрительный взгляд. Я не успел нырнуть в него, скользнув по серо-голубой дымке. Никакой цветной глубины под ней не просматривалось, но меня всё же зацепило.

Я даже не подумал сомневаться, что от минералки быстро ничего не останется, если распечатать её сейчас, и быстро зашагал к микроавтобусу. Оттащив тяжёлую дверь, я залез в душную темноту за ней. Груда вещей на передних сиденьях виднелась смутно.

Наклонившись к горе рюкзаков, чтобы пошарить в поисках своего, я почувствовал, что за окном что-то движется. Резко поднял голову и в окна увидел, как стена щебня несётся с огромной скоростью прямо на меня. Отшатнувшись, споткнулся на краю и вылетел спиной из машины на яркий солнечный свет…

Сзади меня подхватили чьи-то руки. Вздрогнув, я резко развернулся и увидел озадаченное лицо Славы:

– Ты как, Тим? Бледный, как поганка, и лицо вытянутое, словно впервые экзамен не сдал.

– Не, всё норм, я это, споткнулся, – я уже сам не был уверен, что мне там померещилось, – И чуть не грохнулся.

– Это даа, ты вылетел, словно влез в спорт-бар в шарфе не тех цветов!

– Не знаю, как это, – отстранился я, хмурясь, – Спасибо, что поймал.

– Да, ты-то канеш не знаешь, – и он в обход меня пролез внутрь. Тяжёлая дверь на доводчике медленно поползла, заслоняя его. Оттуда донеслось глухо, – Таких, наверное, дураков и нет. А хотя всякие есть… – воцарилась тишина.

Прислушавшись, я различил слабые шорохи ткани. Осторожно сделал шаг ближе, взялся за ручку. На плечо мне хлопнулась рука, так что я аж присел. Сзади раздалось Андрюхино хихиканье с похрюкиванием:

– Ты чего – испугался что ли?

– Да отвали ты, – отмахнулся я и решительно толкнул дверь вправо, она, упрямясь, отъехала, и оттуда выпрыгнул Славка с пакетом бутеров.

– С шашлыками-то? – воззрился на него я.

– Да ну, – хмыкнул он, – Там Некола подоспела, не даёт: в лесу, говорит, на лоне природы будем кушать, – он спародировал её слащавые интонации, которыми она иногда с деканом общалась. Нам-то обычно доставалась другая, более грубая версия.

Андрей подступил ближе и вопросительно посмотрел:

– Ты в микробус ещё полезешь?

– Ну да… после тебя, – я отступил, пропуская.

Но когда я осторожно влез за ним, то вслед понеслось, – Ребята занимайте места, сейчас нас Владислав Сергеевич отвезёт на какое-нибудь красивое место!

Наш водила, который с начала поездки звался ею не иначе, как Влад Сергеич, запрыгнул на своё место, а однокурсники стали упихивать меня в проход. Я, так и не успев взять свой рюкзак, поддался течению и утопился вглубь салона.

Акуна забралась с какой-то ритмичностью в движениях, и вслед за ней влезла с перемазанным лицом Лика, на ходу утирая жирные губы салфеткой. Славка пропустил вперёд Яну, пытался что-то сказать, но бестолково, так как за щёки был набит кусок бутера, и придержал дверь для неё. Она совершенно не обратила на это внимания и, забравшись, плюхнулась на своё место. Про обещанную мной минералку она тоже не вспомнила, так как даже не глянула в мою сторону, вытащив из кармана смартфон и недовольно скривившись от значков уровня связи. Влез Мишган, двумя руками держа перед собой широкий пластиковый контейнер, очевидно набитый кусками жареного мяса. Вечернее солнце было уже низко и светило в спину каждому заходившему. Из-за этого фигуры приобретали лёгкий золотистый ореол. Полупрозрачная коробка, заслонённая его фигурой, темнела неразборчиво. Только запах подсказывал, что это.

И в самом салоне было сумрачно, хотя стёкла, кажется, были без тонировки. За Мишганом поднималась Некола. Своими габаритами она заслонила всё, что было снаружи, и как солнечное затмение погрузила нас в тусклый полумрак. Подобие солнечной короны сплясало в её спутанной шевелюре, крашеной в блонд, но давно отросшей тёмными корнями. И тут я сообразил, что где-то должна быть та незнакомая девушка, которую я вроде бы даже не видел в нашей компании перед вагончиком с мангалами. И лишь когда толстая фигура перестала загораживать солнечный свет, льющийся из двери, и ворча стала продвигаться в проходе, в сиреневом фрейме неба, обрезанном проёмом, проявился изниоткуда тёмный тонкий силуэт. С книжкой в руке она легко промелькнула мимо и заняла своё место, раскрыв её перед собой. Русые волосы волной пролетели передо мной, и едва уловимо обласкало какими-то загадочно-лёгкими нотами, словно вот-вот собранными из полевых трав.