У отчима не было своего дома, он жил со своей мамой в соседнем хуторе, без воды, без связи и топил печь дровами. У мамы же был большой дом и все благополучия современной жизни, так как к этому времени мы неплохо обустроили дом техникой и хорошей мебелью. Ему было у нас просто удобнее жить. Через 2 месяца мама стала звать его к нам в гости. Причём ему не нравилось, когда мы находились дома. Поэтому, когда он приезжал к маме в гости (помыться, поесть, посмотреть телевизор и утешить свои репродуктивные потребности), мама отправляла нас к бабушке на день или 2. Нам приходилось собирать свои вещи, школьную форму и учебники на 2 дня и уходить к бабушке. Нам это не нравилось, но наше мнение никого не интересовало и нам приходилось молчать, всё равно мы не могли ничего изменить. Она начала за ним бегать. Старалась угодить во всём. Раз в неделю мы приходили жить к бабушке, а потом обратно домой. Это продолжалось до тех пор, пока отчим не разрешил маме оставлять нас дома, примерно месяца через 2. Тогда я стала ненавидеть их обоих. Почему мама и сама так вытирает ноги о своих детей и позволяет это делать какому-то мужчине? Что мы сделали им плохого? За что к нам относятся как к мусору? Теперь я понимаю. Мама просто была безумно влюблена в него, кстати влюблена и по сей день. А он умело пользовался её любовью. Вот и получалось, что мы с сестрой были просто половыми тряпками в их отношениях, о которые они периодически спотыкались и отбрасывали подальше в угол – к бабушке. Мы умоляли маму позволить нам постоянно жить у бабушки, но она постоянно говорила: «Пока вам нет 18, я решаю где вам жить, а жить вы будите дома». И когда в очередной раз мы с Соней должны были уходить на 2 дня к бабушке, я отказалась. Завязалась ссора. В 14 лет я уже могла отстоять свои на словах. Психологически у меня уже хватало сил её подавлять. Сопротивляться уж точно. В ответ на оскорбления в мой адрес, я оскорбляла отчима, ведь это всё из-за него. Я назвала его матерным словом, и она вышла из себя. Когда она не смогла мне как всегда приказать и сломить на словах, довести до слёз (я поняла, что она получает удовольствие от наших слёз, и когда она на нас давит, а мы не плачем, то она злиться ещё сильнее), тогда она схватила меня за волосы и потащила на улицу. Я не могла сопротивляться, хотя пыталась со всей ненавистью к ней и со всей жалостью к себе, она была сильнее. В её руках остался клочок моих волос, а через час я увидела огромное лысое и ярко-красное пятно на голове. С того момента пятно с диаметром в 7 сантиметров я замазывала карандашом для глаз, чтобы никто не видел этой залысины. А самое больное, что я тогда испытала, это крики моей сестры. Она смотрела на всё это, плакала, умоляла маму оставить меня в покое, но всё было бессмысленно. Каждое её слово, адресованное маме, как будто разрезало мне сердце. Соня просто кричала маме «Не трогай её». Почему эта маленькая девочка смотрит на это? Что она сделала плохого? Ведь это я пыталась противоречить маме, а не она. Это же я выразила свои негативные эмоции по отношению к маме. Соня здесь вообще не виновата. Неизвестно, кому тогда было больнее. Мне – испытывать физическую боль, или Соне – моральную. Как бы я хотела вырезать это воспоминание из своей памяти! Господи! Как бы я хотела. Но оно будет жить во мне до конца дней. Мама всё равно заставила нас идти к бабушке. Мы ничего не могли изменить. Что бы мы не делали, как бы не разговаривали с ней. Она любила отчима и сделала бы всё, что он захочет. Во время этой ссоры я ей кричала: «Зачем ты меня родила? Лучше бы в детский дом нас отдала! Мы тебе нужны только для уборки! Ненавижу тебя и твоего ёбаря» Да прости меня читатель за мой мат. Но это именно то слово, которое и он, и она заслужила. Я так их ненавидела. Но маме было всё равно. Ужасный тогда был день, который мы закончили у бабушки дома. Нам просто хотелось спать дома, нам было не приятно, что нас постоянно то выгоняют, то обратно зовут. И кто? Родная мама. Чего я добилась? Ничего …

И как же мне хочется написать о каких – ни будь хороших деньках. Ровно также, как я их хотела прожить.

В 15 лет со мной случилось чудо – мама выгнала меня из дома, и я целый год жила у бабушки. Причиной стало моё непринятие отчима. Он жутко раздражал. И периодически я говорила об этом маме. В общем, на этой почве количество скандалов значительно вросло. А «подогревало» пламя скандалов мамино чрезмерное желание вырастить из нас идеальных детей. Как только мне стукнуло 14 лет, моя мать решила, что мне необходимы месячные. Она считала меня нездоровой, если в 14 лет у меня не началась менструация. И, даже несмотря на то, что в нашей семье у всех девушек эти дни наступают несколько позже, чем у остальных девочек, мама все равно потащила меня к гинекологу, эндокринологу. Зачем??? Мне только 14! У неё самой начались в 18 лет! А я её дочь, значит и у меня тоже пойдут попозже. Но, если моя мама захотела моих месячных, если ей показалось это ненормальным, то уже ничего её не остановит. После обследования врачи не нашли патологий, только незначительные отклонения, связанные с индивидуальным темпом развития органов. В процессе развития репродуктивных органов, нет строгих нормативных значений размеров органов, так как все девочки индивидуальны. Но мама не хотела слышать такого объяснения моих отклонений. Вопрос врачу был задан предельно чётко: «что можно сделать, для того чтобы у моей дочери началась менструация?». На что последовал вполне логичный ответ – принятие гормональных таблеток. С этого момента я начала активно набирать вес. Мне это не нравилось. Но мама меня не слушала, «Раз врач назначил, значит тебе это необходимо. Не выёбывайся, я на твои таблетки и так кучу денег отдаю, лучше не беси меня!» Примерно одно и тоже я слышала от мамы после каждой попытки убедить её в ненужности приёма таких серьезных препаратов, от которых мне ещё чаще хотелось плакать, от которых я поправлялась, от которых меня тошнило. Чем закончился этот мамин эксперимент с моим здоровьем? В первый же месяц приема того ужасного препарата, менструация наступила, однако, прекратилась вместе с отказом от таблеток. Мой организм не созрел для этих дней, я это чувствовала еще до начала приёма гормонов, но моё мнение никого не интересовало, как всегда. Ни маму, ни врача. А мама снова потащила меня к врачу сразу же после чего мне назначили другие гормоны, на что я сказала: «Я больше не буду пить гормоны до 18 лет, еще не время». Все эти разногласия приводили к жутким скандалам, и мама меня выгнала жить к бабушке.

Это был самый лучший год в моей жизни. Я так мечтала об этом. Жить без мамы. Бабушка меня всегда любила, однако я поняла это только с возрастом. После очередной ссоры мама опять меня выгнала из дома. Только на этот раз мама не пришла за мной через пару дней. Не приказала собирать вещи и идти домой. Она спокойна сказала: «иди домой, собирай вещи и уёбывай из нашей жизни». Я сначала не поверила, но мама была настроена решительно. Я пришла домой, по дороге зашла к бабушке в магазин за пустыми коробками для вещей, и принялась беспорядочно скидывать вещи. Я не верила своему счастью. Думала, мама вернёт меня домой через пару дней, как это было всегда. Но, к счастью, она этого не сделала. Я боялась, что она в любой момент меня заберёт, как только у неё испортится настроение. Но она меня не трогала вообще. Не звонила, не разговаривала, не приходила к бабушке в гости, ведь там была я. Месяца 3, наверное, она со мной не разговаривала. Обижалась на меня. Я отказывалась любить отчима, говорила маме, какой он гадкий человек. А она его любила до беспамятства. Чтобы я не мешала им строить «семью», мама просто избавилась от меня. Но я не обижалась. Я радовалась всем сердцем. Но, в то же время сильно переживала за Соню. Ведь теперь все домашние дела, животные и вообще всё ляжет на её хрупкие плечики. Но в то же время, я понимала, мне необходим отдых. И изменить я всё равно ничего не смогу. Я отгоняла все мысли о Соне, что было нереально сложно. От самих мыслей о том, как трудно одной маленькой девочке справиться со всеми обязанностями, скинутыми нашей мамой на нас, мне так хотелось сжать все мышцы на своём теле и заплакать от такой несправедливости этого мира! За что нам с сестрой весь этот ад!? В чём мы провинились перед Богом? Но, с другой стороны, если в их доме не будет меня, то и скандалов должно стать меньше, а соответственно Сонины нервы будут меньше страдать. В тот период времени Соня ещё боялась выражать своё мнение, ибо подавить мамину агрессивную реакцию на это, она была ещё не в состоянии. Поэтому Соня с мамой ссорились реже, чем я.

Бабушка тоже радовалась такому пополнению в их немноголюдной семье, ведь теперь я могла помогать по хозяйству и ей, и прабабушке. Мне было безумно приятно им помогать, ведь за это говорили спасибо, а не как мама – критиковала и приказывала переделывать. Бабушка меня отпускала гулять, не заваливала кучей обязанностей, ни разу не подняла меня руку, ни разу не кричала. За целый год! Я чувствовала столько сил, столько свободы, столько счастья. Я не верила, что это реальность. Мы с бабушкой ходили в церковь, молились перед сном. Я не совсем понимала, зачем я это делаю, но если бабушка верит, то почему бы и мне не поучаствовать в этом. Подобного опыта у меня до этого не было, и я с радостью учила молитвы, хотя меня никто и не принуждал к этому. Это всё моё любопытство. Это было моим собственным желанием. С другой же бабушкой, а точнее – с прабабушкой мы часто ходили в огород, пололи морковку, зелень и многое другое. Подвязывали помидоры, а прабабушка, подходя к каждому кустику, говорила «растите мои хорошие, мои любимые помидорчики». Это было так странно. Не подумайте, она не была сумасшедшей. Наоборот, в возрасте 86 лет, от неё можно было услышать глубоко – мудрые высказывания, рассуждения. У неё была трудная жизнь. В детском возрасте пережить войну. Она видела голод, видела смерть родных будучи ещё ребёнком. Всю свою жизнь им с дедушкой приходилось много работать, но это не мешало рожать троих детей, выращивать домашних птиц, кроликов, заниматься коровой, огромным огородом и прочими хлопотами сельской бытности. На мой взгляд, её жизнь – идеальный пример русской семьи, русской женщины, русского духа. Она была невероятно терпеливым человеком, заботливой, весёлой и лёгкой в общении. Она всё время смеялась, в каком бы настроении не была. Несмотря на свой возраст, любила пошлые шуточки, иногда выпивала 50 грамм коньяка, но не больше. В каждом её взгляде прослеживалась любовь к жизни, к миру. Я так любила и люблю свою прабабушку, я так многому у неё научилась, и так много теплоты получила именно от неё.

Очень скоро от такой спокойной жизни во мне проснулось огромное количество энергии, жизненных сил, вдохновения. Первым делом, на которое я пустила свою энергию, это спорт. Решила сбросить 5 лишних килограмм и каждый вечер бегала по 12 км. Мне так нравилось наличие свободного времени. Я готова была летать от положительных эмоций, от счастья. Никогда не забуду этот год. Наконец у меня оставалось время на уроки. Я с таким удовольствием принималась за уроки сразу после школы, а не как раньше в 9 часов вечера, уставшая после домашних дел. Очень скоро я стала отличницей. Буквально пару месяцев и я подняла учёбу до небес. Мне безумно нравилось учиться. Исполнилась ещё одна мечта – я ходила на тренировки по волейболу. Я всегда хотела, но мама не разрешала, говорила: «А дела кто будет делать? Ходи на свои тренировки, но если не будешь успевать делать дела, то бросишь». Она и не запрещала, но и не позволяла ходить. Теперь в мамином арсенале был новый вид наказаний. Наказание тренировками. За несвоевременное или некачественное выполнение домашней работы меня наказывали волейболом. И я лишалась тренировок на недели вперёд. Поэтому тренер выгнал меня из команды, хотя я даже не успела толком научиться играть. А теперь же я имела возможность ходить на волейбол каждую тренировку. Это казалось высшим счастьем. Но, в глубине души, я понимала, что за это счастье придётся расплачиваться. И морально я пыталась подготовить себя к мысли, что этот рай не вечен. Но не может быть всё настолько прекрасно. И я была права. Через год моему счастью пришёл конец. Маме вдруг захотелось забрать меня обратно. А я только привыкла. Я с детства ненавижу перемены. Я долго приспосабливаюсь к новым условиям, обстановке, к новому запаху от постельного белья. Я ненавижу перемены – это всегда риск и неизвестность. Так и в этот раз. Я долго привыкала к новой жизни. И как только привыкла, меня закинули в новую обстановку. Мама с отчимом построили новый дом на участке и переехали жить в новый дом, а старый сдавали командировочным. Поэтому возвращаться мне пришлось в новую обстановку. Всё было чужим. Я умоляла маму не забирать меня. Она только говорила «пока тебе нет 18, ты будешь жить там, где я захочу». Против такого и сказать нечего. Поэтому, опыт прошлых возражений маме оставил слишком много синяков и дыр на сердце от её грубых слов, поэтому я просто подчинилась. Так вот и прошёл мой самый лучший год в жизни.

В тот год у меня случилось очень много всего нового. Я написала первое в моей жизни стихотворение, которое выиграло несколько конкурсов. Я впервые что-то почувствовала к противоположному полу. На волейболе я ходила не только на женские тренировки, но и на мужские, где единственной девочкой была я. Мне так нравилось заниматься спортом, что я оставалась и на взрослые тренировки, на которые ходили все желающие мужчины. Это был уже высший уровень игры в нашем посёлке. Лучше, чем эти мужчины и мальчики, в нашем селе никто не играл. Туда приходили и старшеклассники, и взрослые мужчины, и дедушки. И я. Мне казалось, что среди сильнейших я научусь играть быстрее. И правда. Я очень стремительно развивала навык игры. Спорт – это не только игра. Это эмоции, выброс эндорфинов, адреналина. Этот гормональный коктейль в сочетании с переходным возрастом творили что-то неописуемое. У меня появлялись странные желания, и я поняла, мне безумно нравится один мальчик. Высокий. Играет в волейбол лучше всех, и очень молчаливый, хотя и нереально красивый. Но я так и не смогла с ним заговорить. Больше года я пыталась сказать ему «привет», но не могла из-за сильного страха. Я была полненькой, с 10 лишними кг. Из-за этого было много комплексов. Мне казалось, что такие красивые мальчики не смотрят на толстых девочек, каковой я себя считала. Тогда я решила худеть. Бегала как сумасшедшая, правильно питалась, но больше чем 5 кг сбросить никогда не получалось. И самое главное, мне было очень комфортно с лишними килограммами, я была такой миленькой, таким щекасты хомячком со здоровым аппетитом. Я так люблю свою фигуру в 15 лет. Я была такой здоровой, такой живой, такой настоящей.

Мама старалась поддерживать со мной отношения, я знаю, она меня всё равно любила. Она покупала мне продукты, йогурты в школу, спрашивала про мою учёбу. Она, как и я понимала, нам лучше жить раздельно. Обещая не возвращать меня к ней домой попросила только об одном – снова пропить гормоны, ибо менструация так и не началась. И я уступила. Она принесла мне стопочку из упаковок с таблетками, рассчитанную на полгода и по-человечески попросила пропить ещё курс. Я согласилась. Просто уступила. Может быть и правда в 15 лет уже должна начаться менструация? Но, по итогу, ситуация повторилась. Сразу после отмены гормонов, прекращались и месячные. Мой организм упорно не хотел взрослеть. Только теперь я уже не удивилась, не обвиняла маму в ненужности лечения. Мне было все равно. Моё здоровье всё равно не в моих руках.