Николай Александрович напоминал ей Андрея тихим звучным голосом, вкрадчивой манерой общения. Его хотелось слушать. Он горел историей, не позволяя себе при этом сгорать, чувствуя детей. Несмотря на разницу в возрасте, ему удавалось удерживаться на одной волне с ребятами, и главным оружием в этой борьбе, как ни удивительно, были первоисточники: письма, газеты, дневники. Цитируя самые емкие, самые яркие, самые злободневно-актуальные фразы, ухватившие дух времени, он сближал эпохи, наполняя своей предмет жизнью, людьми, которые творили, чувствовали, дышали, – точно так, как это делают сейчас. Он умел находить связи между малейшими происшествиями, охотно проводил аналогии с событиями недавних дней, пусть и позволяя себе некоторые вольности в трактовке фактов. Непоколебимость авторитета спокойно позволяла ему рассуждать о популярных фильмах и сериалах, говорить о прототипах. К каждому периоду он составлял подборку фильмов и книг – их даже публиковали отдельной колонкой на популярном образовательном портале. Лишенный снобизма, он неустанно повторял, что самое важное – это дух эпохи. Если культура, в том числе массовая, позволяет это прочувствовать, почему бы ей не быть подходящим учебным материалом? Этим он значительно упрощал задачу Софье: привыкшие к рассуждениям ребята куда охотнее шли на контакт и на ее уроках, интересуясь обстоятельствами жизни и воспоминаниями писателей. В классах, где вел Николай Александрович, не было места спору «Лучше книга или фильм?» – все знали, что лучше история, которая лежит в основе.