Часть картины

Плейлист с песнями из названий

Мне крышка, мой друг
Привыкай — будешь первым в стае
Прошу, экран, пусти меня
Вы говорили со мной не о том
Чтоб зачерпнуть тебя глоток
И есть еще краски, но нет холста
Мои глаза закрыты, а в ушах вата
И продолжатся двадцатые годы
Здесь первые на последних похожи
Позор и слава в их крови
Ты надела все самое красное
Вишневые кости метят в висок
Я, наверное, смогла бы уйти с тобой
Мы выпускаемся в осень
Вдруг гайка раскрутилась
И дети прячутся
Оставляя этот берег в миноре
Своих посильнее бей
Можешь ставить мне кол
В бочке меда к ложке дегтя
Стряхиваю пепел в это небо
И снится палка ее спине
Мины превращаются в белые цветы

За замеченное послание в названиях спасибо этой статье в LiveJournal

И, знаете, я буду очень настойчиво советовать читать эту книгу под тот плейлист. Атмосфера тех песен и настроение этой книги очень схожи, а вместе они смотрятся более чем... правильно, если так можно выразиться. Одновременно горько, остро и ярко.

И очень надеюсь на то, что когда (да, я не хочу в данном случае использовать "если") эту книгу будут начитывать, то все эти песни хотя бы фрагментами тоже будут там звучать.

— Говорят, что школа — это модель общества. Так и есть. Политика, власть, религия — все это сплетается в школе. И всегда есть те, кто этим живет, а есть те, кто на этом…
— Наживается.

Основное место действия — школа. И да, это часто используется разными авторами, пишущими по-разному и в разных жанрах: и Стефани Майер - Сумерки , и Владимир Железников - Чучело тоже описывали школьную жизнь, но ведь принципиальная разница не в стране, в которой их написали, и не в описанном времени, не так ли?

Выглядит эта школа реалистично? Думаю, да. У меня в школе было спокойнее, но какие-то отблески этой истории в своих воспоминаниях, не только в школьных воспоминаниях, я находила легко, поэтому поверить в события, любые события, было очень просто.

Появляется Егор в клетчатой рубашке и с большим стаканом кофе, на котором маркером написано «Иностранный агент».
Елена Георгиевна (почти швыряет ему распечатку регламента). Будьте добры, ознакомьтесь. Вон ваше место. Туда и идите.
Тычет в дальний угловой стол с табличкой «Наблюдатель», отгороженный спортивными снарядами.
Егор. Серьезно, за козла посадите?
Елена Георгиевна (тихо, но так, чтобы он услышал). Так вам не привыкать за козлов сидеть.

На самом деле я больше удивлена не тому, что эта книга получила премию "Лицей" — она действительно настолько хороша, если даже не лучше того, — я больше удивлена тому, что её вообще пропустили в печать. И больше всего я боюсь того, что однажды из-за цензуры и страха перед иным мнением эту книгу запретят, а её авторку попытаются отменить.

«Сейчас на интернет-сервисах, например, вы найдете сериал «Фандорин». Там автор заговаривает на «опасные темы», но при этом события идут в альтернативной реальности — в России, которая не прервала монархическую линию. То есть там что-то происходит, но это вроде бы и не сейчас… Уход в другие времена, использование иносказания может стать распространенным в том случае, если автор захочет высказаться как-то иначе, чем сегодня принято, — отмечает Ася. — У нас в разное время в стране были ограничения. Фильмы, книги складывались на полки. Но я не думаю, что сейчас кто-то будет всерьез заниматься авторами, у которых тиражи менее 200 тыс. экземпляров».

— из этого интервью

И ведь даже ЛВПГ оказался забанен законом в основном из-за своей популярности, что подтверждает множество других книг о геях, которые спокойно продаются в магазинах и сейчас. И получается, что каждый читатель и угрожает "острой" книге, и помогает распространять её идеи. Палка о двух концах, короче говоря.

Кто-то герой — на коне и с копьем. Кто-то змей. Но каждый из вас считает героем себя, а змеем — противника. А кто все остальные? Конь. Средство. Без доспехов, копья, безоружный перед змеем — и перед своим героем, впрочем, тоже.

А между тем эта книга и о борьбе с нашими, вашими, чужими и неправильным, и о простой жизни, и о травмах, которые не уходят со временем. Не столько о политике, сколько о людях и том, что они делают.

Сюжет одновременно и из тех, которые закидывают героя к дорожке в лес, а там чем дальше — тем больше дров, и из тех, где события сразу огорошивают и запутывают-опутывают читателя. Повествование ведётся в трех временных линиях, поначалу это трудно воспринимать, но дальше становится интереснее, понятнее и привычнее. Степень ужасности происходящего частично видна и в первых главах, но и этого "частично" вполне достаточно для того, чтобы понять, что это не лёгкий романчик.

— Для меня в свое время это стало откровением, но я и правда люблю свою работу. Люблю приходить в класс и открывать учебник. Люблю встречать новых ребят. Люблю видеть, как они меняются и взрослеют, как выпускаются и уходят. Люблю понимать, как по-разному они читают одни и те же тексты. Люблю школьную программу и люблю делать так, чтобы ее любили другие. Вот, что я люблю. Вот, о чем думают многие, когда идут работать в школу. Большинство учителей просто хочет учить, понимаешь? Не писать бесконечные планы и отчеты. Не сгонять детей на митинги, а родителей на выборы.

А ещё эта книга о любви. Любви к своей работе, любви к детям, к образу жизни и самой жизни. Любви взаимной, взрослой, робкой, неправильной по меркам общества. Любви-уважении. Любви, дарящей свет и счастье, создающей несчастья и опасной, создающей нечто новое — хорошее и плохое. О любви к Родине и своим идеалам и принципам. О любви, из-за которой врешь, защищаешь, страдаешь. О любви, которой недостаточно много, и о любви, которой слишком много. Любви к правде, справедливости и "фантикам". О любви к героям и символам.

Эта книга покажет вам и то, что любой рассказчик может оказаться ненадежным. То, что любой не только видит свою историю по-своему, но ещё и может иметь какой-то умысел в том, чтобы говорить всё ну уж очень по-своему.

В общем, изумительная, необыкновновенная, потрясающая книга. Очень рекомендую её

Я люблю читать о школе. И прочла немало. В прежних книгах о школе было, конечно, множество проблем, но все они после этого романа представляются какими-то камерными, локальными, что ли. Ну влюбился ученик в одноклассницу, а родители против. Ну влюбилась ученица в учителя, а у того семья. Ну сорвали детишки урок учительнице, а она поражается их чёрствости и ищет путь к их сердцам. Взаимоотношения ребят с учителями и родителями, буллинг, первая любовь, выбор жизненного пути, нравственное самоопределение – главные темы в подобной литературе. У Володиной же – такой сгусток проблем и моток слабо разрешимых противоречий! Вот уж воистину, школа – своего рода модель всего общества, она точно зеркалит состояние современного социума, вынуждена отвечать на вызовы нынешней непростой эпохи. Здесь и политика, и терроризм, и дискриминация нацменьшинств, и противостояние поколений. А главное – нравственный выбор учителя, ежедневный и ежечасный, если, конечно, учитель настоящий.

Софья Львовна Покровская, преподаватель русского и литературы, – настоящая. Потому-то к ней и тянутся дети. Чувствуют ее уважение, честность, совестливость, глубокую порядочность, отсутствие всяческого лицемерия, высокую требовательность к себе. Она остро ощущает свою ответственность «за тех, кого приручила», не способна кривить душой и поступиться своими принципами. В чем-то излишне прямолинейна. И да, жить рядом с таким человеком непросто: планка-то очень высока. Поэтому не было у меня ни малейшей надежды на то, что Софья обретет личное счастье.

На судьбу героини не случайно наслаивается отсвет судьбы другой Софьи Львовны – Перовской, революционерки-народоволки, руководившей покушением на Александра II. Об этой связи говорит не только отнюдь не случайное созвучие имени, но и эпиграф – фрагмент выступления адвоката Перовской на суде. Однако связь эта – обратная: наша Софья Львовна переосмысливает то, что для Перовской было естественно, – решение политических и мировоззренческих проблем с помощью силы, кровопролития. Осмысливает и не приемлет такого радикального подхода, столь решительных мер. Не насилие, а любовь и добро должны принести победу. Но стоит ли добру вооружаться кулаками? Достижимы ли благие цели мягкими способами? Насколько мы ответственны за тех, кто пошёл за нами? Эти вопросы не дают покоя учительнице Покровской, а вместе с ней – и читателям. И спасибо огромное Асе Володиной, что она обращает нас к размышлениям над ними.

Аккомпанементом к этой истории звучат заявленные в названиях глав песни из плейлиста. Очень любопытный прием! Ведь в этих песнях – словно нерв целой эпохи, ее цвет, вкус и запах.

И еще один классный авторский прием – совмещение повествования с драматургическими вставками. Они появляются в моменты наибольшего напряжения действия. Авторскому комментарию и впрямь там делать нечего: герои вполне убедительны и в своей речи, их эмоции и мотивы поступков понятны и без излишних объяснений.

Поскольку я живу в местах, родных для главной героини, свою привлекательность добавляла также узнаваемость описанных реалий.

Однозначно, одна из лучших книг моего читательского года.

Два года назад я прочитала "Протагониста" Володиной, этот ее роман зацепил. После сегодняшнего уверена, что Ася Володина — точно мой автор и следить за ней буду.

"Часть картины" держала в таком напряжении, что иным триллерам и не снилось. Нелинейное повествование добавляет оборотов: мы не сразу понимаем, к чему ведет рассказ героини, но каждой клеточкой чувствуем, что дело нечисто и за очередным поворотом — катастрофа (и автор не разочарует, их здесь немало). Начинается все сценой допроса/исповеди, ей же и заканчивается. А между — год, лихой, ухабистый, полный борьбы, сомнений, рефлексий. О чем роман? О жизни обычной, средней училки Софьи, случайно попавшей в переплет, отбившейся от нападения и защитившей ребенка, а после — вмиг прослывшей героиней. Правда, сначала сомневались, не террористка ли сама, но потом все же — героиня. Все остальное последствия. Или следствие?

Это роман о школьной жизни, учителях, учениках, системе. Чувствуется влияние "Вверх по лестнице, ведущей вниз" Бел Кауфман — в игре с жанрами, с графикой текста, но роман Володиной вполне самобытен. Это роман о власти и насилии (не зря эта цитата, вынесенная в заглавие, привлекла мое внимание в тексте). О насилии здесь много: о его ликах и формах, о том, как оно влияет на человека — подвергшегося насилию, совершившего — и не важно, по какой причине, из злого умысла или из ситуации защиты. Это и роман о травме, с которой сталкивается Софья, ее ученики, шире — все наше общество. Во многом провокационная книга, удивительно даже, что никто ее еще не запретил. Может, из-за финала, который у меня вызвал много эмоций и переваривать я его еще какое-то время буду. А может потому, что под всем этим это все-таки и роман о любви: любви к своему делу, к детям, к слову. И призыв — призыв брать ответственность за свои поступки, слова, будущее. Тем здесь много, каждый найдет что-то свое. А кто-то с моими мыслями категорически не согласится, увидев одну лишь сатиру и провокацию. Каждый из нас — часть картины, а потому видит ее со своей колокольни и под разными углами. Правда — субъективна. А роман пробирает.