Карта была сделана триста лет назад, скопирована с оригинала… Нет, с другой копии, семисот… семисотшестидесятитрехлетней. А та была скопирована с копии, у которой, видимо, дата отсутствовала, поскольку в легенде карты не значилась.

– А что, ее не хватились за полста-то лет? – удивленно спросил я.

– Я ее вообще нашел между протоколами, – мрачно ответил Петеан, – сложенную, как видите, в шестнадцать раз, хорошо еще, что бумага крепкая.

– Скопировать оставите? – жадно спросил я и задумался. Один к одному в ламинатор она не пройдет. Можно, конечно, отдельными листами, пронумеровать и сшить уже заламинированные…

– Это конечно, – терпеливо сказал Петеан, – у меня, собственно, к вам, э-э-э… вопрос. Вам не попадались карты расселения бухты? За любой период? А то, как вы видите, все красно, жилья всего ничего, из причалов только каменные, возле самого Моста. А вот кое-какие ингредиенты… которые сейчас фактически только на столах маги выращивают, видите, вот, вот? Целыми огородами же обозначены.

Действительно, вдоль узеньких полосок пологого берега, что лежали кое-где выше линии прилива, тянулись пометки, не похожие ни на жилье, ни на склады, ни на любые другие современные постройки. Кому сейчас в голову придет тратить место у Моста на огороды, когда можно поставить еще один склад или гостиницу? Или закрепить причал?

– Мне бы сравнить, – извиняющимся голосом сказал Петеан, – когда на берегу начали жить, а лучше – когда люпину и антисии перестало хватать магии.

– С первым, наверное, помогу, – сказал я, повспоминав, – что-то такое было. Надо вспомнить только, в каком ящике. А вот насчет второго я даже не знаю, о чем вы.

Петеан жалобно заозирался, ища слова, и вдруг уставился в окно.

– Да-да, – сказал он, приободрившись, – как удачно. Давайте карту сложим, и я вам покажу кое-что.

Мы бережно в четыре руки сложили карту, я отнес ее вместе со схемой этажей в кабинет и там убрал в ящик с неоткопированным материалом.

Вернувшись, я обнаружил, что старичок влез на табурет и откручивает верхний шпингалет старой деревянной рамы.

– А вы ее на себя не уроните? Я, хм… вообще не знаю, открывается она или нет.

– Должна открыться, – пропыхтел Петеан, – только петли затянуло… Вот, все. Интересно, что вас поселили в доме окнами в бухту. Магам вообще-то нежелательно.

– Я не маг, – сказал я.

– Ах, дело же не в профессии, а в уязвимости. Впрочем, я думаю, сейчас эта традиция… Скорее пережиток, и все по той же причине.

Он поманил меня рукой, мы встали у окна плечом к плечу. Действительно, мы с ним были примерно одного роста. Надо запомнить – я небольшой.

Петеан смотрел в окно на бухту. Я тоже посмотрел туда – привычный пейзаж, – затем недоуменно поглядел на него.

– Так, – сказал он, – они вас даже смотреть не научили? Чем они занимались с вами? Ой, простите, простите меня, дурака старого…

Он быстро повернулся к столу, схватил и подал мне недопитый кофе. Я выпил, лязгнув зубами о край чашки.

– Ой, ой, – горестно пробормотал Петеан.

Мы помолчали.

– Так, – сказал он еще раз, – так… Пожалуй… Вы когда-нибудь ощущали встречный ветер? Лицом и телом?

Я покосился на него. На Мосту невозможно выйти из дома, чтобы не попасть в ветер.

– Так вот, лицом и всем телом. Только не осязание, а зрение. Лицом и всем телом. М? – Он приглашающе показал на бухту.

– Это правда не сложно. Смотрите.

Ну, я и посмотрел. И ничего не получилось. Все те же светло-коричневые обрывы, все та же зеленоватая вода. День был не солнечный, так что золотистых бликов по воде не бежало. Все та же белая полоска водопада в дальнем конце бухты. Но… Белизна падающей воды была какая-то не белая. Как будто немного светло-зеленого, то есть светло-сиреневого… нет, светло-зеленого. Нет, темно-фиолетовый, такой темный, что белее белого. И разводы, кляксы этой фиолетовой белизны тянулись почти до островов. Как молока налито в зеленую тушь.

Я заморгал – фиолетовое резало глаза.

– Ну вот, – пожал плечами Петеан, – всего-то делов.

Вокруг него вились длинными прозрачными лентами цепочки символов, знаки и пунктиры, вращающиеся по разным орбитам, отливая то серебром, то нежной холодной зеленью, то искря темно-фиолетовой белизной.

– Ага, – добавил он, – и это тоже легко. Только читать их вы пока не умеете, но и это совершенно не сложно. Но как? – Он запнулся. – Нет, нет. Вернемся к окну. Океанская вода быстро разрушает заряд магии. Сейчас отлив, и то едва-едва доходит до островов. А на картине в Совете Капитанов изображен корабль, подходящий к Мосту извне, и между быками вода не зеленая, а белая.

– А-а, – сказал я и прищурился, – тогда же… Этого должна была бы быть полная бухта? Нам в детстве строго запрещали кататься на лодке в бухту глубже островов. Оно… Токсичное?

– Чем больше магическая емкость, тем сильнее, – ответил Петеан, – наша Локи могла бы под струю водопада засунуть руку… пока у нее была рука. И ничего бы не ощутила, кроме воды. А вот вам, я думаю, даже близко подплыть бы не удалось, там же взвесь висит в воздухе.

– Красный пунктир, – сказал я.

– Вот-вот, – ответил старичок.

– А что оно делает с Мостом, когда доходит до него? – спросил я, нахмурившись. Едва видимые разводы текли между островами, исчезая в тени берега.

– Думаю, что кормит, – тихо ответил Петеан.

В коридоре послышался шум, кто-то барабанил в дверь. Хотя, впрочем, не кто-то, а совершенно ясно кто.

– Брат пришел, – сказал я Петеану, – вы не поставите еще воды для кофе, пока я схожу открою?

В дверь ввалились сразу трое: Ванг и пара мичманов, один без треуголки, второй висел у брата на плече и был бледен как полотно.

Ванг пропустил мичманов вперед, обернулся и запер дверь.

– Вот теперь мы точно уйдем только по переходу, – сказал он, – слушай, штурман, а… о, бонефикус Навиген! Как кстати! У Айрена нехорошая рана, вы не посмотрите?

– О, конечно, – ответил Петеан с каким-то явным облегчением, – несите-ка… Где можно положить?

– В спальню, – отозвался я.

Раненого мичмана уложили на мою кровать, Петеан размял руки и вытянул их над мичманом.

– Экхм, кхм, да… Да… Ого, это ведь, наверное, больно… Держитесь, юноша, так… А теперь дайте-ка ему что-нибудь закусить…

Ванг высунулся у меня из-за плеча и воткнул раненому в рот свернутый комком рукав кителя.

Раненый взвыл и выгнулся дугой, застонал, скрючился и вдруг заплакал.

Петеан погладил его по голове с победным видом.

– Все, все, сейчас он отлежится полчаса и будет как новенький. Но нужно покормить, кровопотеря большая. Боль сейчас пройдет.

Он посмотрел на меня и сконфузился.

– Извините. Я после… После беды с Локи так разуверился в собственных навыках. Ничего ведь не лечил годами, кроме разбитых коленок и носов у младших.

– Ванг, – сказал я, – пожрать тогда есть только раненому. Но еще печенье.

– Печеньки, – жадно ответил брат, – печеньки!

Взрослый человек, капитан с патентом. Печеньки.

Бывший раненый умылся и с аппетитом ел мой ужин, Ванг разливал кофе, второй мичман – я его вспомнил, Жур – подбрасывал угля в огонь под чайником. Петеан тихо улыбался из дальнего угла, предусмотрительно держа в руках чашку и печенюшку. Мне досталась та самая баночка из-под горчицы, ну хоть кофе был свежим и горячим. Жур с непередаваемой улыбкой вытащил из-за пазухи мешочек, достал из него плоский цилиндрик, крутнул, нажал – и получил стакан.

– Что случилось-то? – спросил я.

Петеан как-то незаметно отобрал у Жура стаканчик и внимательно его складывал-раскладывал. Ванг быстро выхлебал кофе и отдал чашку бывшему раненому. Жур налил кофе в нее и в чашку Петеана, то есть Вангова чашка откочевала к раненому, а Петеанова (то есть, собственно, моя) – к Журу.

– Мы ходили в театр, – натянуто сказал Ванг.

Жур заржал.

– Если бы ты просто сидел в своей ложе, капитан, – сказал он ехидно, – а не шуршал за кулисами…

– Или если бы ты шуршал за теми кулисами, откуда уже не уходил со скандалом, – добавил бывший раненый, блестя глазами над стремительно пустеющей миской.

– Или хотя бы выкидывал того, кто завелся в гримерке на твоем месте, не через сцену.

Ванг пожал плечами.

– Если бы она не повисла на мне с криком «Ты вернулся!» – я бы просто ушел. Ну чего, место занято, я порядок знаю же.

Я не выдержал и тоже засмеялся. Сто первая история о том, как девушки вышибают брата из своей жизни, но при первом же его появлении на горизонте падают к нему назад в объятия, иногда ставя его в ужасно неудобное положение.

Ванг – человек-происшествие, так что девушек нетрудно понять… В обоих смыслах.

– Но как эти веселые вещи привели к проникающему ранению в живот? – сухо спросил Петеан.

– Тот парень, который полетел на сцену, оказался компаньоном Гайверов, – ответил Жур, – так что на нас сразу навалилась целая компания их, м-м, поддержки.

– В мое время даже за удар кинжалом повязали бы всех участников прямо на месте, – все таким же неприятным голосом продолжал маг, – а я сейчас работал с ударом шпагой, который невозможно нанести исподтишка. Среди бела дня. Офицера. Ударили шпагой. И… и вы бежали, то есть ни одна служба охраны Моста не вмешалась?

Ванг и его друзья переглянулись.

– Вмешалась, – ответил Жур, – мы от них, собственно… и бежали. Этих-то мы бы сами.

– Кто нынче начальники городской стражи?

– Слониф и этот, как его… Эбиен, – ответил Жур, – ну и Слониф ведь когда еще женил сына на гайверовской дочери, так что тут чего и спрашивать.

– Вот как-то такого-то я не ожидал, – пробормотал Петеан, – а, мальчики, кто-нибудь из вас имеет какие-нибудь… м-м-м… предположения, что по поводу такого положения дел на Мосту думают его величество и их высочества?

Мичманы переглянулись с Вангом.

– Наследника я знавал, нормальный парень, толково организовал охрану всего Южного побережья, у него там мышь не пискнет, можно с золотом ночью пьяным ходить. Жена у него из каких-то очень простых, кстати, они там и живут, на Втором Юге недалеко, он их на Мост не возит.

Петеан кивнул.

– Авель, третий принц, – капитан, тоже вполне адекватный, – добавил Ванг, – а младшему еще только двадцать, вроде как где-то учится на выезде; где – мы не знаем.

– Почему Авель третий? – недоуменно спросил Жур.

– Потому что Принц-Затворник – первый.

– Ой, – сказал Жур и осторожно на меня покосился.

– Они не готовятся к царствованию, – тихо сказал Петеан, – и, значит, отец им все объяснил. Но другим домам Моста – нет, не объяснил. Это для меня новость.

– Не объяснил чего? – сузил глаза Ванг.

– Чем Истинный король отличается от обычного? – переспросил Петеан тоном учителя.

– Детерминанта у него на правление, – чуть ли не в один голос ответили мичманы.

– И еще рядом характеристик, но да, это – самая важная. Так вот, ближайший Истинный король – кто-то из детей Локи. Мы пока не знаем, кто именно, и его величество не знает. Конечно, он как мог старался, чтобы ее дети вообще на свет не появились или появились бы попозже… С этим, кстати, удалось довольно долго тянуть. Но они рождены, они растут, детерминанта определена добрых пятьдесят лет назад. Королевский дом не будет бороться с детерминантой, они жить хотят. А Гайверов подставить – почему бы нет? Вот чего я не ожидал. Нет, не ожидал…

– Ничего не понимаю, – ошарашенно пробормотал Ванг.

Мичманы переглянулись и дружно кивнули.

– Мы тоже не понимаем.

– Это… Та история со старым королем? – уточнил я.

– Ну конечно, – ответил Петеан, – это все даже не тайна, ну от кого можно на Мосту скрыть детерминанту?

– А нам, – сварливо сказал Ванг, – нам объяснить?

Петеан вздохнул.

– Никто не знал, что магическая манипуляция по увеличению магической емкости, которую я когда-то придумал, увеличивает ее не только самому подопытному, но и всем его уже существующим, – он покосился на меня, – потомкам. Когда меня заставили этой манипуляции подвергнуться самому, мне стало никогда не поймать рыбу. Это, собственно, ерунда. Я ж не рыбак. А мой второй сын стал будущим отцом Истинного короля. Он был еще подростком тогда. Сидел на занятии, бонефицента Гердина посмотрела на него и упала в обморок. Ну, и с младшим… младшими детьми тоже все стало сложно.

Молодые моряки хором выдохнули.

– Ничего себе! И?

– Ну, меня тут же, в ту же ночь, сместили с должности королевского мага и накрыли заклятием забвения. Детям разрешили меня навещать… Тем более у меня в ту же ночь умерла жена, было очень… сложно. Колума это не сильно задело, он как ходил тогда мичманом – как вы сейчас, – так и дальше ходил, собственно.

– Это Навигатор? – спросил Жур. – Так это… А у вас для МОЕГО отца не найдется этой вашей манипуляции? Я тоже хочу лоции открывать!

Петеан вытаращился на Жура, потом потер лоб.

– А вот не знаю. Может быть. А может быть и нет. У нас в фамилии Навигаторы и раньше были, и не по одному в семью.

– И у меня был в семье Навигатор, – похвастался бывший раненый, – но давно так. Портрет у отца в кабинете висит.

– Так это что – способность такая, а не титул? – удивился Ванг.

– Конечно, – тоже удивился старичок.

– А у кого детей еще нет? – жадно спросил бывший раненый.

– Если точно-точно нет детей, то пожалуйста, рискуешь только собой, – вежливо ответил Петеан.

– Я хочу!

– Айрен, тебе ж говорят – просто емкость растет, а выскочит ли вот какая конкретная способность – никто не обещает, – осадил его Ванг.

– Да, да, – согласился Петеан.

– То есть про Навигатора я примерно понимаю, – сказал Жур, – а второй ваш сын?

– Бран. Он и учился на мага. И был очень, очень талантливым. И… когда на него это свалилось, его, в сущности, выгнали с учебы.

Петеан помолчал.

– Магом-то он стал. Но… Совершенно не тем, что мы обычно называем «маг». Долго объяснять. Как он нашел Локи – тоже отдельная история. И дети в итоге все-таки родились. И два года назад мы нашли его мертвым. На пороге нашего дома. Мы так и не знаем, кто его убил.

Айрен потряс головой.

– Если у него была детерминанта стать королем…

– Не стать королем. Стать отцом короля, – быстро уточнил Жур. – А кто из детей?

– А у них детерминанта у обоих очень маленькая. Такая, средняя моряцкая, как у Колума. Неудивительно, мать-то у них совсем не детерминирована. Так что неизвестно, кто из них. Король, ну, по его словам, собирался усыновить обоих. Я точно не знаю, может быть, он планировал их переженить со своими внуками.

– А что вы тогда их забрали? – удивился Айрен.

– Нас очень тревожили те люди, которые служат в яслях последнее время. Это… не лучшие люди.

Жур, который долго молчал и хмурился, наконец сказал:

– То есть королевский дом действует по принципу «не можешь выиграть – сделай, чтобы другие проиграли»?

– Похоже на то, – отозвался Петеан.

– И… хм… если детерминанта была только на вашем покойном сыне… а на детях ничего не видно… То теперь Гайверы могут понять, что их толкают на рожон… только если им кто-нибудь скажет? Причем кто-то такой, кому они поверят?

– Причем с последним вообще-то негусто, – хмыкнул Петеан, – в целом в уме его величеству не откажешь.

– Но раз у детей отцовская детерминанта, – уточнил Айрен, – им же ничего не грозит?

– Одному из них не грозит смерть до коронации, – сухо ответил Петеан, – и мы не знаем кому.

Ванг задумчиво почесал лоб.

– Так я лучше понимаю, что делают король и наследник, а то это последнее время выглядело как… как приглашение к перевороту какое-то. Но я все еще не понимаю, что в этом раскладе делать нам. Мы же служивые, нам надо делом заниматься. Я уже готов на внешний корабль наняться, сколько уже сижу на Мосту.

– А чего тут думать, – вмешался Айрен, – раз есть Истинный король, так надо ему идти служить.

– А кто?

– Дык какая разница, – спокойно добавил Жур, – кто из детей, если они оба у Навигатора. К нему и надо идти как к регенту.

– Ну, это вы как-то махнули, – возразил Петеан, – действующее царствование еще никуда не делось.

Жур спокойно на него посмотрел.

– Да вы сами-то в это верите?

– Но… – растерялся старичок.

– Не бойтесь, – успокоил его Ванг, – мы же не злоумышляем. Вон, штурман свидетель, никакого зла королевской семье не желаем. А к кому пойти служить – так это дело добровольное. Разве что если война… – Тут он посмотрел на Петеана и совсем другим голосом добавил: – Так это для тех, кто присягу давал!

Пока Петеан, потеряв дар речи, таращился на Ванга, брат окинул соколиным оком стол, убедился, что закончилось даже печенье, и решил:

– Однако с провиантом беда. Надо отступать. Штурман, ты мне покажешь, как там в твоем переходе замки открывать? От Библиотекаря две линии к бухте – офицерский дом, там наймемся в нужную сторону.

– А как ты к Библиотекарской-то отсюда попадешь? – недоверчиво спросил Айрен.

– У меня тут есть лоцман по Мосту, – веско ответил брат, – туда попасть не хитро, хитро наняться куда нужно, лоция-то закрыта.

– Ну, я знаю одного парня, который знает одного перекупщика, который регулярно с Навигаторской верфи продает товар, – высказался Жур, – если ты именно об этом.

– Я об этом, – твердо сказал Ванг.

– Колуму-то я и написать могу, – вмешался старичок, – но вы уверены, что вам именно туда нужно?

Моряки уставились на него.

– А…

– Я просил Колума прислать мне двух-трех молодых людей, моряков или караванщиков. А он все говорит, что у него свободных рук нет. Так что… можно просто представить себе, что вы туда съездили и вернулись.

– А что делать? – серьезно спросил Жур.

Я отметил для себя, что с какого-то момента их тон в разговоре с Петеаном изменился. Он все еще был для них сухоходом. Но еще час назад с ним говорили как со знающим, но сторонним консультантом. А сейчас – как с представителем какого-то штаба. Он не отдавал приказов, но в его вводных уже не сомневались. Конкретно за этим столом царствование уже сменилось. Кстати, еще вопрос, заметил ли это сам Петеан. С таким-то сомнамбулическим говорением правды направо и налево как он оказался в королевских магах, интересно?