– Никогда не перечисляй парням свои заморочки. И не называй это минусами. – Наклонился и шепнул в ухо: – Все, что ты называешь минусами, делает тебя особенной.
Алена замолчала, а я раздумывал над тем, как бы начать разговор на тему, что я – это не совсем я. Точнее, я – Дима, но не чудик, каким меня считает Грохольская. Я – обычный студент, обожаю тусовки, приставку, мотоциклы…
Густав Петросян! Нет, ну почему такая ерунда происходит именно со мной? Петьке с Ксеней лучше уже сейчас собирать чемоданы и отправляться в бега на другой континент. Потому что я их при встрече убью! Массовики-затейники!
– И все-таки, Дмитрий Белов! Сейчас я чувствую такое облегчение оттого, что все раскрылось… И эйфорию… Но что будет завтра?
– А завтра, Алена Горошкина, будет лето! – рассмеялся Дима. – Давай держись крепче!
– Хочешь мандаринку? – предложил я.
– Мандаринку? – переспросил Ярик. – Это шутка такая?
– Почему?
Я раскрыл ладонь, на которой лежал небольшой мандарин.
– Ну, псих! – покачал головой Ярослав.
Тем временем Света Елизарова водрузила на журнальный столик… нет, не «докторский чемоданчик» – большой металлический чемодан.
– Там бомба? – предположил Петя.
Света снова неестественно громко рассмеялась.
– Не-ет, там косметика!..
– Целый чемодан? – удивилась я.
– Ну да… – пожала плечами Света. – Это же для работы… Вот скажи мне, Алена, какие продукты ты чаще предпочитаешь?
– Она предпочитает докторскую колбасу, – встрял Петька, а я закатила глаза. Опять лезет, когда не просят.
Как сказал один неизвестный: «Счастье – вот оно, вокруг нас, в мелочах. Прямо в воздухе витает». Кто-то ждет, когда сорвет в жизни джек-пот, а кому-то достаточно хорошей книги и распахнутого в теплую звездную ночь балкона.
Даже не помню, в какой момент мы начали целоваться. На лоджии было уже совсем темно. Сначала я взял Алену за руку, коснулся губами ее запястья, а затем притянул девушку к себе. Никогда прежде поцелуи не действовали на меня так… крышесносно. Пульс, подобно взрывам фейерверков, гремел в висках.