2 глава

Бесконечные тусклые коридоры, ведущие из ниоткуда в никуда. Тысячи запертых дверей и такая тишина, что уши начинают болеть. Чертоги Смерти. Сюда невозможно попасть ни специально, ни случайно, только если сама Смерть пригласит.

Куда бы я ни пошла, коридоры приведут к одной-единственной двери. За ней, в бесконечно большом зале, сидел хозяин чертога среди тысяч стеллажей с разноцветными склянками. Они тянулись вдоль стен так далеко и высоко, что не хватит и жизни, чтобы разглядеть каждую колбочку.

Посреди зала за большим столом сидел хозяин. Как всегда, лицо спрятано за чёрным капюшоном. Видно только костлявые руки, которые вертели в руках очередную склянку голубого цвета.

– Красота и талант. – Я злобно поставила две белые баночки под нос Смерти. – И больше не давай два задания подряд!

Смерть отставил в сторону голубую колбу и с любопытством стал разглядывать подношения. Хотя о его чувствах я могла лишь догадываться. Внутри капюшона на секунду вспыхнули красные огоньки, но быстро потухли.

– Поставь на полку к остальным, – произнёс хозяин сиплым голосом, в котором невозможно распознать гендерные особенности. – И будь аккуратнее с сосудами. Они хрупкие.

– Я тоже, между прочим! Два задания, Смерь! Это уже перебор! Я устала.

– Не лги. Ты не можешь уставать.

Костлявый забрал банки и лично понёс их к нужному стеллажу, задумчиво размышляя:

– Ни уставать, ни печалиться… Нам такое неведомо, дитя.

– Даже у бесов есть время смотреть сериалы! – возмущалась я в ответ. – А у меня нет ничего. Позволь хоть пару дней пожить в каком-нибудь теле, пожалуйста! Я реально задолбалась умирать.

– Ты не можешь умереть, – спокойно ответил хозяин. – Ты уже мертва. И здесь тебе не огненная бездна, у меня всегда есть поручения.

Вот же непробиваемый засранец! Ни жалости, ни сочувствия. Погряз в своих склянках, которые уже никому не нужны, и целыми днями любуется ими, словно дракон золотишком.

– Ещё задание, – сухо произнёс хозяин, оглядывая высокий стеллаж.

– Ненавижу…

– Нужна любовь. Я долго упрашивал носителя. Наконец, она согласилась.

– Опять секс, который так и не закончится? – простонала я, падая в кресло Смерти. – Пощади!

– Иная любовь. А теперь брысь с моего места.

И снова я смотрела на руки. Полные, смуглые. Хозяйка тела ловко натирала сыр в блюдо и напевала под нос незатейливую мелодию. Рядом на плите варилось ароматное мясное рагу и спагетти в соседней кастрюле.

– Родные, ужин через двадцать минут! – громко крикнула хозяйка.

Я пыталась понять, что за смерть меня ждёт. Вроде ничего опасного. Не сразу на глаза попался шнур от старого тостера. Провод шёл за плитой и, кажется, давно уже плавился. Смерть от удара током. Неплохо. Больно, но быстро.

Краем взгляда заметила движение за спиной. Кто-то уже ждал душу женщины. Интересно, Рок придёт или другой бесёнок? Или же…

Пока я отвлеклась на мысли о невидимом госте, хозяйка тела протянула руку к тостеру. Всё тело мгновенно пробило электричеством. Каждая клеточка сжалась от боли и напряжения. Каждый мускул болезненно сократился.

Женщину отбросило на пол, и мы вместе с ней ударились головой. Вот только она скоро поднялась, потирая затылок, а я вылетела из неё, всё ещё содрогаясь от электрического разряда. Ноги и руки не слушались. Пришлось медленно поднимать свою бестелесную сущность. Душа хоть и не испытывала боли в привычном смысле, но отлично помнила о боли человека, в котором только что была.

– Ты хоть знаешь, на что обрекла эту женщину и её семью?

Ох, только не он! Тень оторвалась от ночного окна и превратилась в высокого мужчину. Хотя не уверена, что у ангелов есть половые признаки. Но вроде похож на мужика. Белый хитон до пола, длинные русые волосы и яркие голубые глаза. Крылья тоже были, видела разок, но чаще он их прятал. Всегда спокоен и невозмутим, но только если речь не идёт о том, чтобы поиздеваться надо мной.

Нудный Карстен припёрся за чистой душой. Уж лучше бы Рок пришёл. Он хоть смешные анекдоты знает.

– И тебе привет, Карти, – проворчала я под нос. – Опять будешь читать нотации?

– Всего лишь взывать к твоей совести. Ты же знаешь, что это такое?

– Ой, да иди ты! Почему вы, ангелы, такие тошные и приставучие? Бери пример с Рока – он всегда весёлый и знает кучу пошлых шуток.

Карстен подошёл неприлично близко, бесцеремонно взял меня одной рукой за подбородок, а второй крепко удерживал затылок. Повернул лицо и заставил смотреть на растерянную женщину.

– Отняв у неё самое дорогое, ты обрекла всю семью на годы горя и отчаяния.

– Отвали, Карти!

Я попыталась вырваться, но пальцы ангела вцепились мёртвой хваткой.

– Она должна была умереть, таков порядок. Дети бы её оплакали и продолжили свой путь в этом мире. Ты не просто забрала любовь, Лили, ты отняла её память, важные события, счастливые моменты. Уже завтра она начнёт забывать имена, а потом и лица тех, кого так сильно и бескорыстно любила.

– Я лишь выполняю приказы начальника, Птенчик, так что ему и предъявляй!

Высвободиться из неприятных объятий ангела удалось только после того, как хорошенько долбанула его по руке. На всякий случай отбежала подальше, чтобы опять не вцепился.

Бесявый Карстен! Всё время лезет со своей моралью. Но я-то ни при чём! Это Смерть собирает дурацкую коллекцию склянок, а я лишь выполняю его поручения. И дохну. Каждый чёртов раз я умираю вместо этих людей. Так себе развлечение.

– Откажись, Лили. Ты же можешь.

– Да пошёл ты! Я не хочу в Ад!

– Там же твой весёлый дружок Рок, – передразнил Карти и скривил дурацкую улыбку. – Будешь вместе с ним целую вечность вариться в одном котле.

– Он бес, придурок! Бесы не варятся в котлах.

– Для той, кто работал на саму Смерть, сделают исключение. Будет отдельный котёл повышенного комфорта и поставят телевизор, чтобы вы могли вместе смотреть глупые сериалы.

Я прищурилась, глядя на напыщенного ангела.

– Ты что, подслушивал наши разговоры?

– Я же ангел, глупая. Сижу на облачке, свесив ноги, играю на арфе и наблюдаю за всем, что происходит в мире.

Сначала я пыталась найти тайный смысл в словах Кристи, а потом расхохоталась в голос.

– Что смешного? – насупился ангел.

– Слишком ярко представила тебя с тупой рожей, ещё и с долбанной арфой в руках. Жесть, Карти, надеюсь ты шутишь, потому что, если в Раю встречу вот такое, – Я брезгливо осмотрела ангела с макушки до пят, рисуя в голове кривые, лохматые ножищи под белоснежной тряпкой. – Ну на фиг, я лучше в царстве тьмы потусуюсь.

Карти не растерялся. Сначала попытался нахмурить брови, вроде как обиделся, но следом растянул нахальную улыбку и снова подошёл ко мне.

– Крохотная проблемка: ты никогда к нам не попадёшь. Так и будешь умирать по прихоти Костлявого, чтобы ему доставались земные безделушки, которые никому никогда не понадобятся. Судный день отменили. Блага, обещанные праведникам, уже не нужны. Твой хозяин просто не знает, чем занять себя от скуки, вот и посылает на смерть верную собачонку.

Ангельская улыбка сменилась насмешливым оскалом:

– Скажи «гав-гав», Лили.

– Да пошёл ты!

3 глава

– Он невыносим! Кем он вообще себя возомнил?

Голос звонким эхом взметнулся к невидимым сводам, заставляя дрожать тысячи разноцветных склянок на стеллажах.

– Тише, дитя, не кричи. Здесь никогда не кричат.

Костлявый бережно поставил на полку бутылочку с материнской любовью и долго любовался переливающимися искорками внутри розовой жидкости. А может, и не жидкости. Я так и не поняла, что же внутри этих стекляшек и существует ли этому название.

– Но он… он… строит из себя такого важного, а я словно пыль под его ногами! Это же нечестно! Неуважительно. Разве крылатые могут себя так вести?

– Карстен – ангел, а ты всего лишь душа. Так что, в каком-то смысле, ты и есть пыль под его ногами.

– Ну вообще круто…

Я опять плюхнулась в кресло Смерти, хоть он этого и не любил. Поставил бы второй стул, садилась бы в него. Но нет, в чертогах хозяина не было места ни для гостей, ни для сотрудников.

– Знаешь… я тут подумала…

Слова никак не хотели выходить из горла. Может, я, как душа, не чувствовала физической боли, зато остро ощущала боль душевную.

– О чём подумала? – не отворачиваясь от стеллажа, спросил Костлявый.

Я сделала вид, что набираю побольше воздуха и, не скрывая обиды, выдала всё, как на духу:

– Я сотни лет тебе прислуживаю, а ты даже второй стул поставить не удосужился. Ангелы ко мне относятся как к грязи. Бесы чуть дружелюбнее, но даже они круче меня. И, знаешь, обидно, что я застряла в одной должности и ничего не могу изменить. Вернее, изменить-то могу, но страшно.

– Боишься тьмы? Правильно делаешь. Оттуда ты на землю не попадёшь и среди смертных не погуляешь. Со мной у тебя есть хотя бы мгновения.

– Мгновения смерти.

– Да, они чудесны.

– Нет, они ужасны! Сколько раз я умирала? Тысячи? Сотни тысяч? Что-то мне уже кажется, что в Аду пытки гуманнее.

Костлявый оторвался от созерцания коллекции. Внутри капюшона вспыхнули красные угольки, но в этот раз они не гасли.

– Так и чего же ты просишь, дитя?

А чего я, собственно, желала? Покоя, мира. Хотела больше никогда не умирать. Почувствовать вкус шоколада, вдыхать воздух после дождя, пересмотреть все фильмы и сериалы. Да что угодно делать, лишь бы это длилось дольше нескольких минут.

– Повышения, – твёрдо ответила я, не сводя взгляда с красных угольков. – Я заслужила.

– Желаешь на моё место?

– Хочу договариваться с людьми о твоих склянках. А умирать найми кого-то другого.

– Думаешь, потянешь?

– Пока не попробую, не узнаем.

Костлявый долго молчал. Слишком долго. Потом подошёл к столу, опёрся на толстую столешницу и спокойно произнёс:

– Есть смертный. Питер Удно. Мне нужен его ум. Справишься – будешь заключать сделки. Провалишься – ты моя до конца времён.

– Ум? Выглядит несложно. Что у меня будет?

– Семь дней и живое тело. Даже фору тебе дам – женщина, чьё тело ты одолжишь, работает с нужным человеком. Мне всё равно, как ты его уговоришь. Важен лишь итог: он должен согласиться обменять жизнь на свой ум. Принимаешь уговор?

Где-то точно был подвох. Это же Костлявый, он хитрый и скользкий, как змеюка. Но что мне терять? Я и так на него проработала четыреста лет. Не справлюсь, так продолжу делать то, что умею. Ну, либо попрошусь в Ад. Может, Рок сделает для меня поблажку.

– Принимаю. Через семь дней у тебя будет его ум.

– Тогда брысь с моего места, девочка.

Я даже встать не успела, как снова плюхнулась на попу. Только в этот раз на что-то мягкое.

Тусклый свет ночника, бежевый диван, занавески в цветочек и яркие картинки в телевизоре. Всё так обыденно, только теперь, похоже, мне не надо умирать.

Или надо?

Я привычно осмотрелась по сторонам. Что меня может убить? Телек? Пылесос в углу? Метеорит с неба упадёт?

Минута. Две. Ничего не происходило. Телевизор продолжал показывать глупое ток-шоу с орущими наперебой женщинами. Пылесос так и стоял в углу и определённо не планировал нападать.

– Всего лишь тело, – прошептала я. – Тело, которое не умрёт через минуту.

Мой радостный вопль слышала вся округа. Ну, не совсем мой. Голос принадлежал молодой женщине, чьё тело я заняла. Через неделю верну ей назад, она и не поймёт, что произошло.

Кстати, а как я теперь выгляжу?

Найти ванну оказалось совсем несложно. Хозяйка жила в миниатюрном доме: гостиная, спальня, да ниша для кухни. В санузле даже для ванной места не хватило, поэтому стояла громоздкая душевая с побелевшими от налёта стёклами.

И зеркало. В отражении на меня смотрела милая девушка. Полная моя противоположность. Я родилась черноволосой и кареглазой, а смотрела на голубоглазую девушку с растрёпанными русыми волосами чуть ниже плеч. Но всё равно симпатичная. Потому что живая.

– Что ж, не старуха, уже хорошо, – кивнула я отражению. – Надо же, сиськи!

Я схватила грудь руками, ощущая приятную тяжесть. Большие, упругие, мои! Так бы и мяла их все семь дней. Увы, при жизни мне такого богатства не досталось. Только длинная черная коса была моим украшением, а фигура больше мальчишеская: плоская со всех сторон. Но в то время и с едой были проблемы, округлостям неоткуда взяться. Не то что сейчас.

Еда! Вот чего я желала больше всего. Вспомнить вкус шоколада, мяса, ягод. Отведать похлёбки с овощами, да пожирнее, а потом обмакнуть в жижу ломоть хлеба.

– Что за фигня?

В холодильнике почти пусто. Баночки с йогуртом и забитая полка с фруктами. Чем же дамочка питалась? Где хлеб? Где рагу с кусками мяса?