Небольшой отряд направлялся в Ходжент (нынешний Худжанд в Таджикистане), взяв курс на юго-восток. К полдню дорога круто свернула к руслу реки Сейхун (Сырдарья) и шла вдоль берега. Ветер, дувший с реки, освежал лица путников и ехать теперь было намного проще. Однако прошло довольно много времени, как всадники двигались без остановки. И только когда с высоты небосклона стало невыносимо палить послеполуденное солнце, Карахан отдал приказ сделать привал.

Отряд расположился на берегу реки, где росли высокие кустарники. Как только они едва успели стреножить лошадей, чтобы пустить их пастись, вдруг вдали показалось облако пыли, которое с быстротой молнии приближалось к ним. Умарбек, первым заметив это, воскликнул:

– Смотрите, кажется, к нам едут «гости»!

В один миг все повернули головы по указанию его руки. Вполне очевидно, что это был вооружённый отряд, из-под копыт лошадей которого поднималась пыль в стоящую жару. Карахан, увидев их, немедленно отдал приказ воинам, чтобы они были наготове в случае неожиданного нападения. Воины тут же приготовились к атаке и с тревогой ждали приближения неизвестного отряда. Прошло какое-то время, прежде чем они показались вблизи. Двое из них отделились от отряда и подъехали к ним. Один из них, неистово вращая глазами, выпалил:

– Кто такие? И куда держите путь?

Карахан выступил вперёд из окружения своих воинов и громко заявил:

– Я мог бы задать и тебе эти вопросы. Ну говори, куда мчится твой отряд, командир?

Должно быть, тому польстило, что его назвали командиром, и он более дружелюбно ответил:

– Мы идём из Самарканда. А держим путь в Шаш.

– А мы едем оттуда, – сообщил ему Карахан, незаметно усмехнувшись. – Но направляемся в Самарканд.

– Вы кто? – поинтересовался командир встречного отряда.

– С нами купцы, – пояснил Карахан. – А мы их охранники.

– Понятно, – кивнул он, разворачивая лошадь, чтобы проехать дальше. – Тогда счастливого пути.

Но Карахан, задержав его, спросил:

– Скажи, командир, здесь есть поблизости селение?

– Разумеется, – живо отозвался командир. – Думаю, к вечеру твой отряд как раз доберётся туда, где есть постоялый двор.

Он взглянул на своего напарника, молча слушавшего их, и проговорил:

– Что ж, поехали, Ахмет. Здесь всё в порядке.

В один миг они живо пришпорили коней и понеслись вперёд, догоняя свой отряд, который пронёсся мимо них, когда командир выяснял у них, кто они такие. Карахан только проводил их взглядом и, обернувшись к воинам, произнёс:

– Даю вам полчаса на отдых. Если селение уже близко, то надо поскорее добраться туда. Надеюсь, вы все согласны со мной.

Однако отдых у воинов продлился больше, чем предполагалось. Видя, что лошади щиплют сочную молодую траву, росшую возле побережья, Карахан решил немного задержаться у реки Сейхун. Его так и тянуло поплавать в реке, чьи синие воды, пронизанные лучами солнца, просто очаровывали глаз. Но он не мог потворствовать своему желанию, зная, что прибыл сюда совсем для другой цели. Карахан окинул местность взглядом и перевёл глаза на лошадей, которые спокойно стояли, щипая траву.

– Пусть лошади немного пощиплют траву, – сказал он, глядя на воинов. – Да и вам следует отдохнуть. Вижу, что вы вымотались из-за долгого пути.

Внезапно Умарбек подошёл к нему и проговорил:

– Зря ты так сказал, Карахан. Сейчас нам нельзя расслабляться, пока мы не выполним поручение, данное правителем Караханидского государства.

– Знаю, но лошадей тоже стоит пожалеть, – возразил он. – Без них мы ничто.

– Конечно, это так и тебе виднее, – заметил Умарбек и отошёл в сторону.

Спустя какое-то время Карахан наконец отдал приказ воинам, чтобы они продолжили путь. Вскоре отряд снова мчался по пыльной дороге, уносящей их в дальние края. Карахан, проезжая по открытой местности, даже не предполагал, что ждало его впереди. Он был весь во власти того, чтобы с честью выполнить свой долг, возложенный на него сильным мира сего.

Западно-Караханидское ханство, Ходжент,

17 марта 1039 года

Громкий звон скрещённых мечей неожиданно разбудил Усмана Базира-мирзу, лежавшего в своей опочивальне. Он мрачно сдвинул брови и бросил быстрый взгляд на окно, за которым серебрился опаловый рассвет. Увидев, что уже рассвело, Усман Базир-мирза потянулся в постели и, кряхтя поднявшись, подошёл к окну.

На чистом дворе, уложенном каменными плитками, совсем недалеко от его окна, Айша-Биби тренировалась со своим наставником Хайдаром по военному искусству. Девушка смело применяла приёмы, отражая удары Хайдара и нанося ему угрожающие для жизни выпады.

Айша-Биби была его единственной дочерью, так как мать дочери после её рождения, не прожив и две недели, ушла в мир теней. И он сам воспитывал дочь вместе с няней Бабаджой-хатун, которой сейчас было сорок лет. Усман Базир-мирза невольно вздохнул, вспомнив об этом.

И он решил свою дочь обучить не только военному искусству, но и грамоте, и восточным языкам. Ведь знания языков и письменности ещё никому не приносили вреда. Позднее, став богословом, Усман Базир-мирза больше не женился и сосредоточил всё своё внимание на воспитании дочери. Если Аллах не дал ему сына, он надеялся, что дочь восполнит эту боль. Одним словом, он ничего не жалел, нанимая для Айша-Биби всё новых и новых учителей. Последним учителем восточных языков был шейх Абул Гани ибн Мансур, которому было сорок лет. Шейх Абул Гани ибн Мансур серьёзно отнёсся к обучению девушки. Айша-Биби быстро овладела в совершенстве и письменностью, и восточными языками. В скором времени она уже свободно читала труды известных восточных мыслителей и писателей, которые только нашлись в библиотеке отца.

Однако девушка отдавала предпочтение больше военному искусству, стараясь угодить отцу, так и не дождавшемуся сына. Ей только исполнилось шестнадцать лет, и в своём возрасте она не была такой уж наивной девочкой, зная по жужжанию няни, что мир не так уж и безобиден, как ей кажется из окна двухэтажного дома в усадьбе отца. По правде говоря, Бабаджа-хатун сыграла в этом немаловажную роль, посвящая девушку во все перипетии судьбы. Благодаря ей Айша-Биби теперь была осведомлена о неприглядных сторонах жизни.

Айша-Биби внезапно изловчилась и, стремительно напав на своего наставника, с быстротой молнии подставила к его горлу остриё меча. Хайдар не успел даже отразить её выпад.

А девушка, радостно смеясь, тут же приказала:

– Ну что, господин Хайдар? Сдавайтесь! Иначе я отправлю вас к вашим праотцам.

– Умоляю, не делайте этого, Айша-Биби! – вскричал Хайдар нарочито подкупающим тоном, подняв вверх руки. – Как же вы тогда обойдётесь без наставника?! Хотя, надо сказать, вы и в самом деле больше не нуждаетесь в моих услугах, но это вряд ли понравится вашему отцу.

– Что ж, вы убедили меня, что ещё рано отказываться от ваших услуг, – заявила девушка и, убрав меч от горла наставника, спрятала его в ножны. Потом, глядя на него, она добавила: – Думаю, на сегодня достаточно тренировок. Наверное, мы и так разбудили звоном мечей моего отца. Видите, он смотрит из окна на нас.

Хайдар быстро вскинул голову и, заметив хозяина у окна, смотревшего прямо на них, живо выпалил:

– Не думал, что у вашего отца такой чуткий сон. Действительно, пора заканчивать тренировку. Иначе хозяин рассердится на нас, что помешали ему спать.

– Вы прекрасно знаете, что отец не выразит своё недовольство, – возразила ему Айша-Биби. – Хотя мы и впрямь не дали ему спать. Наверное, надо, чтобы этого больше не повторилось.

В этот момент во дворе показалась Бабаджа-хатун. Увидев их, она медленно приблизилась к ним. Окинув обоих взглядом, Бабаджа-хатун вдруг полюбопытствовала:

– Удивительно, что вас обоих заставило ни свет ни заря заняться тренировкой? Разве вы не видите, что разбудили хозяина, который и без того лёг поздно спать?

– Ах, Бабаджа-хатун, вы же знаете, что днём просто невозможно заняться этим, когда стоит невыносимая жара.

– Понимаю, – ответила Бабаджа-хатун, которая была раньше няней девушки, но теперь её служанкой. – Однако надо учитывать и то, чтобы ваши тренировки не мешали и другим. Не так ли, Айша-Биби?

– Да, вы правы, Бабаджа-хатун, – согласилась с ней Айша-Биби. – Вернее всего, нам надо выбрать более подходящее время. Верно, господин Хайдар?

– В любое время я к вашим услугам, Айша-Биби, – улыбнулся Хайдар, кланяясь девушке.

Бабаджа-хатун посмотрела на молодого мужчину, которому было тридцать пять лет. Он был из знатной семьи, и она не сделала больше никаких замечаний ему, но постаралась поскорее увести девушку от него.

– Пойдёмте, Айша-Биби, я знаю, что вы ещё не завтракали, – промолвила служанка, вмиг положив руку ей на плечо. – Я уверена, что вы ужасно проголодались после тренировок.

Айша-Биби с удивлением взглянула на женщину, которая была очень дорога ей. Ведь она совершенно не знала свою мать, а к Бабадже-хатун она так привыкла, что всегда считала её почти родной матерью. Поэтому девушка без протеста направилась с ней в дом, который чётко возвышался белоснежными колоннами на крутом берегу реки. И она, стоя на балконе под высокими арками, часто бросала взор на Сейхун, сверкавшую в лучах ослепительного солнца.

Однако у крыльца девушка задержалась и оглянулась. Видя, что Айша-Биби вдруг замешкалась и смотрит вокруг, Бабаджа-хатун с укоризной заметила:

– Почему вы неожиданно остановились? Что так привлекло тут ваше внимание? Пойдёмте скорее завтракать, Айша-Биби. Иначе чай остынет.

Внезапно Айша-Биби встрепенулась и, резко повернув голову, посмотрела на служанку:

– Ах, простите меня, Бабаджа-хатун, – сказала она. – Я просто задумалась. Идёмте скорее!

Войдя в дом, Айша-Биби прошла в комнату, где обитатели дома обычно трапезничали. Видя накрытый стол, Айша-Биби опустилась на мягкую тигровую шкуру за низкий стол. Бабаджа-хатун села рядом. Прежде чем приступить к завтраку, девушка метнула взгляд на молодую служанку, собиравшуюся их обслужить. И она мигом поинтересовалась:

– Скажи, Салима, отец с шейхом уже позавтракали?

– Да, госпожа, – отозвалась Салима. – Они ушли перед вашим приходом.

– А отец ничего не передавал мне?

– Хозяин велел вам зайти к нему после завтрака, – сообщила служанка, опустив глаза.

– Хорошо, – кивнула Айша-Биби, приступая к еде.

Перед ней на тарелках лежали куски сыра, варёные яйца, куски холодной баранины, сладкий творог, сладкие сдобы и всевозможные сладости, фрукты и финики. Айша-Биби, выбрав себе сладкий творог, принялась за еду. А Бабаджа-хатун взяла кусок холодной баранины и стала есть, поглядывая на девушку. Через какое-то время, видя, что Айша-Биби справилась с творогом, она подсунула ей куски баранины, при этом заметив:

– Если вы хотите стать настоящим воином, то не следует отказываться от мяса. Ведь именно мясо даёт силу в бою.

– В самом деле? – её чёрные глаза распахнулись до предела. – В таком случае, я учту это на будущее. Впрочем, давайте этот кусок мне, я не хочу быть бессильной.

И она, забрав у неё кусок баранины, быстро отправила его в рот. В два счёта девушка расправилась с едой, которая стояла на столе. Затем Айша-Биби съела фрукты и дюжину фиников и, выпив горячий чай со сладостями, наконец встала из-за стола. Бабаджа-хатун, закончив с завтраком, поднялась вслед за девушкой, которая направилась в свою комнату. Служанка решила оставить в покое воспитанницу и ушла к себе.

Между тем Айша-Биби у себя в комнате быстро сменила утренний наряд и облачилась в шёлковое платье сиреневого цвета, надев поверх него чёрную безрукавку, расшитую золотыми узорами. Потом она занялась своими волосами, удивляясь, почему сегодня нет её служанки. Вскоре перед большим зеркалом стояла совершенно другая девушка, чьи распущенные волосы со лба обхватывала серебряная диадема, а по краям лица свисали длинные косички. Окинув себя взглядом, Айша-Биби поджала губы: что-то ей не нравилось в причёске. Однако времени вовсе не оставалось, и надо было спешить. Наверное, отец и без того уже заждался её. Интересно, зачем он хочет видеть её?

Вскоре Айша-Биби входила в апартаменты отца, который сидел с шейхом на низком диване. Они о чём-то тихо разговаривали, но при появлении девушки внезапно замолчали и уставились на неё, словно видели её впервые. Между тем в головах у мужчин пронеслось: «Удивительно, как она быстро превратилась в восточную красавицу! Даже не верится в такое чудо».

Не понимая, почему они так странно смотрят на неё, Айша-Биби спросила:

– Вы заняты, отец? Быть может, мне лучше уйти?

– Нет-нет, дочь моя, заходи, раз уж пришла, – ответил Усман Базир-мирза. – Мне надо поговорить с тобой.

И он посмотрел на шейха. Абул Гани ибн Мансур, не сводивший от девушки глаз, наконец догадался, что имел в виду хозяин. Он быстро поднялся с дивана и, сославшись на дела, покинул их. После его ухода Усман Базир-мирза встретился со взглядом дочери и с улыбкой бросил:

– Рад, что ты делаешь успехи в военном искусстве. Но тебе надо снова начать занятие по верховой езде. Твой наставник Хайдар уже знает об этом. Прямо завтра и отправляйтесь на верховую прогулку.

– Хорошо, – с изумлением отозвалась Айша-Биби, не веря своим ушам. – Как скажете, отец.

Два дня Айша-Биби не слезала с лошади, мчась по окрестностям Ходжента. Хайдар повсюду следовал за ней верхом. Хотя ему нечему было учить её, девушка и без него прекрасно ездила верхом, но он пытался сделать ей некоторые замечания, в ответ получая от неё только ироническую улыбку. На третий день Айша-Биби, не выдержав опеки наставника, решила смыться от него.

Вооружившись кинжалом и луком со стрелами, она вышла на охоту. Белый конь, как ветер, мчался по степи, и она даже не управляла им. Девушка обозревала степь в поиске животного, которого она могла бы подстрелить. Вдруг её глаза натолкнулись на сайгаков, мирно щипавших траву. Она достала лук со стрелой, висевшие у неё за спиной. Пока Айша-Биби натягивала тетиву, сайгаки неожиданно бросились врассыпную. Но она, заприметив одного из них, погнала коня за ним.

В этот миг показался отряд Карахана, двигавшийся по руслу реки. Стоял полдень двадцатого марта, когда всадники в конце концов добрались до Ходжента (нынешний Худжанд – город на севере Таджикистана), красовавшегося на крутом берегу Сейхуна, откуда открывался живописный ландшафт. Город был небольшим и находился на высоте триста метров над уровнем моря, со степным климатом: с долгим жарким летом и короткой холодной зимой.

Карахан, окинув степную даль взглядом, решил сделать здесь привал. Ибо место ему сильно нравилось. Он вмиг повернулся к отряду и скомандовал:

– Прежде чем войти в город, надо дать лошадям отдохнуть. Стреножьте коней! Здесь будет привал.

Воины лишь кивнули в знак согласия. В мгновение ока отряд повернул лошадей в сторону от дороги и, выбрав место возле росших кустарников, остановился на привал. Пока воины были заняты лошадьми, Карахан отъехал в сторону, где виднелись заросли кустарников. По правде говоря, он и сам не знал, почему его невероятно тянуло туда.

Подъезжая к кустарникам, Карахан внезапно увидел, как оттуда выскочил сайгак, а потом показалась степная амазонка, гнавшаяся за ним. Её распущенные чёрные волосы, повязанные на лбу красной лентой, развевались на ветру, подобно знамени. В руках она держала наготове лук со стрелой. Не раздумывая, Карахан выхватил свой лук за спиной и, достав стрелу из колчана, висевшего на боку, быстро прицелился. В этот момент, не видя никого, кроме сайгака, Айша-Биби, натянув тетиву, наконец выпустила стрелу.

В один миг две стрелы, пущенные их рукой, вонзились в тело сайгака. И животное, как подкошенное, упало на землю. С минуту они, как онемевшие, смотрели то на мёртвого сайгака, то друг на друга. Вдруг её яркие губы изогнулись в усмешке.

– Ты испортил мне охоту, незнакомец, – сухо заметила она, испепеляя его взглядом.

– Наоборот, я помог тебе убить антилопу, – усмехнулся Карахан, разглядывая девушку. – Если бы не моя стрела, угодившая в шею, то она убежала бы от тебя. Я видел, как антилопа во всю прыть мчалась от тебя.

– Кстати, это сайгак, к твоему сведению, – поправила она его.

– Это не имеет особого значения, – процедил он. – Сайгаки – это степные антилопы. Кстати, как зовут тебя, незнакомка?

Девушка внимательно посмотрела на молодого воина. Перед ней сидел на вороном скакуне всадник, явно высокий, если судить по тому, как он возвышался в седле, и чертовски интересный, но не более тридцати лет. А его карие глаза горели таким внутренним огнём, что невероятно смутили её. И она в замешательстве бросила:

– Меня зовут Айша-Биби, а как тебя зовут? И что ты делаешь тут?

– А меня – Карахан, – быстро назвался он и неожиданно для себя выпалил: – Ищу себе невесту.