Их пристальное внимание ощущалось как щекотка. Хотелось елозить и почесываться. Внутри нарастала паника, и кто-то маленький и испуганный бегал кругами в моей голове и верещал: «АААААА!»
Но снаружи я держала улыбку на идеально накрашенных глянцевых губах.
К счастью, большинство никак не могло оторваться от разглядывания моих ног. Зато теперь я могла сканировать их критическим взглядом и изображать строгую комиссию по оценке успешности жизни.
Это у кого тут животик через ремень переваливается и проплешинка на макушке отражает свет ламп?
Женя Протасов, наш плейбой! Был таким кудрявым светленьким мальчиком с голубыми глазами как с картинки из детской книжки. В третьем классе все девчонки были в него влюблены! Я тоже, разумеется. До Ильи я добралась чуть позже.
Память потихоньку распаковывает архивы, и плоские черно-белые фото обретают цвет и объем, над ними шуршит неумолчный шепот историй, случившихся за десять лет, а за ними встают в очередь на воспоминания тени тех, кого пока здесь нет.
Вот этот сутулый усталый мужчина с кудлатой черной бородой, спускающейся на грудь, был когда-то худым высоким растрепанным парнем с горящими глазами безумного ученого. Обожал теоретическую физику! Называл нас всех тупыми и недалекими, делая исключение только для тех, кто любил математику. Потому что физика, повторял он, это единственный язык, на котором с нами говорит мир. Если не учить физику, то рано или поздно скатишься во тьму Средневековья и будешь думать, что гроза гремит из-за того, что пророк Илья ездит по небу на колеснице.
Коля. Коля Денисов, я вспомнила!
– Коль, а чего ты такой бородатый как моджахед? – я решила первой перейти в атаку. Раньше, чем кто-нибудь спросит, как у меня с мужем и детьми. – Или ты модный хипстер из барбершопа?
– Я священник, – пробурчал он.
– Да ладно?! – я так изумилась, что моя идеальная маска треснула.