Вот она — одна из главных достопримечательностей и один из пунктов назначения моего путеводителя — гора Тибидабо, она же высочайшая точка в пределах Барселоны. Поднявшись на фуникулере, первое, что видят гости, — классическую венецианскую карусель и площадку, полную и взрослых, и детей. Я слышу испанский, французский язык; вижу китайскую группу, где все одеты в одинаковые красные жилетки; еще пару туристов с большими рюкзаками за спиной — может, путешествуют автостопом? Туристические группы, одиночки с профессиональными фотоаппаратами, семьи, компании — сколько здесь людей!

Музей, парк аттракционов, несколько смотровых площадок, колесо обозрения — быстро вводит меня в курс дела Дамир. Ох, здесь можно застрять на целый день! Но многие поднимаются на гору не за развлечениями и едой из фургончика с закусками, нет, они приходят сюда увидеть центральную точку — храм Святого Сердца и венчающую его фигуру Христа. Раскинув руки, он словно благословляет всю Каталонию: природу, море, сам город, а главное — его людей. Скульптура напоминает о вознесении души в рай, в объятия Всевышнего. Храм удивляет меня своей архитектурой — я вижу неоготический, мавританский стиль, немного романского, и это только то, что понимаю я, мало разбирающаяся в архитектуре. Долгое, более чем полувековое строительство обусловило соединение разных архитектурных идей — и получилась красота!

— Ты верующая? — голос врывается в мое сознание, а я продолжаю стоять, смотреть и улыбаться.

— Думаю, каждый из нас во что-то верит, — перевожу свои мысли в слова. — Принадлежу ли я к какой-то конкретной религии? Нет. Считаю, что каждый человек должен сам к этому прийти, хотя мой брат настаивает на необходимости прививать основы религиозного мировоззрения в детстве — и каждый из нас по-своему прав. Просто меня всегда поражало то, на что способны вдохновленные, воодушевленные и амбициозные люди. Строили царям, приравнивая их к богам, строили богам, дабы умаслить тех, и в этом строительстве каждый раз превосходили себя, свои возможности. Таких примеров много, возьми хотя бы Ангкор-Ват — это же просто не поддается никакой логике! Люди верили — неважно, во что или в кого, — они верили и во имя этой веры создавали то, на что были — по нашему мнению — просто неспособны. Или боялись гнева богов и тогда строили еще усерднее — и мы со всеми нашими технологиями и знаниями до сих пор не можем разобраться, как им это удавалось. Потрясающе!

Наверное, в другой жизни я была историком-исследователем — сидела днями, ночами напролет в пыльной, еле освещенной библиотеке, вся заваленная книгами, рукописями, глиняными дощечками, и безостановочно изучала древние цивилизации, пытаясь понять: откуда они пришли, во что верили, что создавали во имя этой веры и что оставили нам после себя. «Хочешь лучше понять настоящее — копай прошлое!» — это бы стало моим личным лозунгом.

— Давай посмотрим поближе, — предлагает Дамир, уводя меня в сторону храма.

Я ожидала, что мы зайдем внутрь, но он ведет меня дальше, быстро объяснив:

— Пока закат не подступил к городу, взглянем на него сверху.

Широкие лестницы, окружающие крипту, выводят к базилике, а дальше на лифте мы поднимаемся на смотровую площадку, чтобы полюбоваться Барселоной в буквальном смысле с высоты птичьего полета. По периметру установлено двенадцать статуй, символизирующих апостолов, узкая лестница ведет прямо к подножью фигуры Христа. Моему взору открываются город и обволакивающее его, словно мягкий плед, накинутый на обнаженное тело, — синее море. Красные крыши ступеньками идут ровным водопадом вниз, огибая небольшие сопки и возвышенности, устремляясь навстречу этим объятиям. Нет перепадов в высоте. Ровная краснокирпичная гладь словно яркие маки, разбросанные на большом лугу, и море, перетекающее в небо, — они не могут соединиться. Белая полоса света мешает их нежному поцелую, словно двое влюбленных разделены стеклянной стеной — видеть друг друга, слышать друг друга, но не иметь возможности коснуться — какая мука!

Сколько восторга, восхищения и разных мыслей дарит эта картина. Хочу узнать, о чем сейчас думает Дамир. Поворачиваю голову и вижу, что он смотрит на меня, диалог взглядов длится минуту, две, три? В этих глазах я отчетливо вижу... себя, с немного растрепанной прической, розовым румянцем на щеках из-за свежего ветерка и глазами, что светятся ярким возбуждением. Я вижу себя счастливой, открытой... а в глубине различаю озорного, очень любопытного ребенка. Да, я испытываю тот же восторг, что когда-то в детстве, впервые прокатившись на водяной горке, — неподдельная, искренняя радость ребенка. Как давно я не видела эту малышку? Почему она отразилась в Его глазах? Не отрывая взгляда, он наблюдает за тем, как через него я смотрю на себя. Легкая, еле заметная улыбка на его лице заставляет меня смутиться и первой отвести взгляд. Что он видел? Как глубоко проник?

— Здесь очень красиво, — выдавливаю из себя, чтобы хоть как-то разрядить обстановку.

— Ты права, — отвечает, продолжая наблюдать за мной. — Красиво.

Больше не могу стоять здесь. В голове столько вопросов — к нему, но в первую очередь к себе самой, — снова отмахиваюсь, убеждая себя: «У меня еще будет время подумать».

Предлагаю зайти в крипту и рассмотреть внутреннее убранство храма, пока он открыт. Дамир оставляет меня одну, сказав, что хочет взять что-нибудь перекусить в лавках на площади. Вокруг тишина, присущая таким местам: внутри всего несколько человек, не мешая друг другу, они медленно бродят по залу, разглядывая стены.

«Что произошло наверху?» — задаю себе вопрос, подходя к ближайшей колонне. Влияние момента? Или что-то глубже? С первой минуты нашей встречи ловлю себя на странных, непривычных для меня мыслях, ощущениях, еще и эти «провалы» куда-то — я даже не знаю, как назвать эти мгновения. Может, мир пытается мне что-то сказать? Или вместо того, чтобы расслабиться и получать удовольствие, я начинаю конкретно загоняться и придумывать то, чего нет на самом деле?! Блин, где же правда! Остается надеяться, что я не оглохла окончательно и если со мной действительно говорят, то я услышу.

Храм встречает меня буйством красок — яркие, насыщенные и при этом тонкие, при тусклом свете они играют с моим воображением, словно это не море изображено на стене, а я в центре омываемых волн, от земли к небу, от красного до нежно-голубого. Здесь воедино переплелись путь Иисуса, отрывки из Библии и история самой Испании. Завороженно разглядываю, как за спиной статуи Девы Марии на больших волнах раскачивается корабль: ветер наполняет его паруса и несет вперед, навстречу солнцу, — понимаю, что это отсылка к какому-то важному моменту в истории страны, но в моей голове проносится лишь одно: «Наполнить легкие воздухом и так же на всех парах помчаться вперед!» Почему меня не покидает ощущение, что я стою на месте? Бездвижный корабль на картине прорезает волны, а я словно застыла в каком-то мгновении, в какой-то непонятой до сих пор минуте. Когда случился этот миг? Резко похолодало или это озноб сковал — захотелось обнять себя за плечи. Быстрым шагом выхожу из храма, оставив эти мысли и свое странное беспокойство у борта корабля на стене.

Дамир ждет на лестнице у входа, держа в руках интересную мучную вкусняшку во фритюре, без понятия, что это такое, — посыпанная сахаром и корицей, она сладкая и хрустящая — как вкусно! День близится к своему завершению, в воздухе остро ощущается приближение вечера, совсем скоро закат пройдется по небу красной дорожкой перед выходом луны и звезд. Приятная прохлада постепенно окутывает тело, словно глоток свежего воздуха после теплого дня — она бодрит, открывается второе дыхание — всю усталость и не только ее как рукой снимает. Дамир молча показывает два маленьких билетика в ладони и кивает в сторону большого колеса — еще один обзор города, но уже в лучах заката, я как болванчик киваю в ответ: «Да-да!» Мы забираемся в люльку, круг продолжает свое движение, и мы вместе с ним, а вместе с нами, совсем рядом, как близкий друг, солнце продолжает плыть на запад. Закат всех оттенков красного, желтого, голубого накрывает город, что лежит под нами. Огненная радуга легкой поступью идет по домам, заглядывая в каждое окошко на своем пути и сразу отступая, оставляя за собой тень длиною в ночь. От ее быстро удаляющихся, не слышных для человеческого слуха шагов захватывает дух, а на лице остается мягкий отпечаток тепла прошедшего дня, как поцелуй мамы перед сном, знаменующий собой, что завтра будет новый день.

— Как же прекрасны краски, что разрисовывают этот мир!

— Юпитер...

— Что? — отвлекаясь от созерцания заката, поворачиваюсь к нему.

С минуту внимательно смотрит ласковым, но, кажется, немного встревоженным взглядом и очень тихо повторяет:

— Ты похожа на Юпитер.

Кажется, эти слова больше удивили его, чем меня.

— Эм... Знаешь, меня еще ни разу не называли газовым гигантом. Лучше объяснись, а то будет жаль закапывать тебя под Тибидабо.

Легкое напряжение, которое я заметила мгновение назад, быстро отступает, громкий смех разносится на всю округу — от его тряски люльку качает, как при землетрясении, я вцепляюсь обеими руками в поручни, боясь свалиться вниз. Да что с ним не так?!

— Твои глаза необычного цвета, — признается, успокоившись. — А сейчас, при свете заката, я понял, что именно они мне напоминают.

— Юпитер? — уточняю, вопросительно приподняв бровь.

— Я немного увлекаюсь астрономией, — смущается, как мальчишка. — Рябь в твоих глазах напоминает полосы Юпитера.

Сомневаюсь, что еще когда-нибудь цвет моих глаз сравнят с самой большой планетой Солнечной системы.

— Для меня Юпитер — загадочная планета, — тихонько добавляет, направив взгляд к морю.

Ну и как я должна реагировать на это? Нет, серьезно? Он странный, очень странный, как и все, что сейчас происходит. Но, надо признать, это мило — нетривиальные комплименты (если это был комплимент), от которых хочется смущенно улыбаться.

Мы больше молчим, чем говорим. Больше смеемся, чем молчим.

— Фото?

Отрицательно мотаю головой — не хочу. Пусть мои глаза запомнят все именно так, как видели только они. Потом я буду вспоминать проведенное время, возможно, что-то забудется и на место этих воспоминаний придут выдуманные, но это будет только моя личная история.

Закончился наш обзорный круг, ступив ногами на твердую землю, я честно признаюсь:

— Хочу есть.

Мой желудок устроил настоящий бунт, последний раз его нормально кормили сутки назад, и это был завтрак на работе, во время которого меня осенило, что надо валить! Остальное время я обходилась перекусами, кофе и кавой. Нет, кава, конечно, была чудесной, но все же я хочу кушать!

Тем же путем, что пришли, спускаемся вниз, в объятия вечернего города, ловим такси и прямиком на Барселонету — район, расположенный между главным портом города и бывшей олимпийской деревней. Как любой уважающий себя рыбацкий квартал, которым была Барселонета до Олимпиады 92 года, он предлагает морскую кухню на любой вкус. Здесь набережная в пальмах, рестораны, порт с пришвартованными яхтами, легкий бриз, которым море радушно делится с нами. Все происходит в замедленном, чисто барселонском темпе. Ступаем на пирс, я ловлю ароматы, от которых рот тут же наполняется слюной. Боже, какие запахи! Море, везде чувствуется присутствие моря и оливкового масла, которое ласкает это самое море, и травы, и вино... М-м-м, мне хочется всего и сразу!

Кажется, Дамир точно знает, куда идти, — не осматривается, не сворачивает с курса, и вот мы уже сидим за столиком на террасе маленького ресторанчика, чуть поодаль от основного шума и суеты. Практически все столики, плотно стоящие друг к другу, уже заняты. Дамир что-то быстро говорит официанту на испанском, я не успеваю за ходом их изъяснений. Официант кивает и столь же быстро, как появился, исчезает из поля зрения.

— Что это за тайный заговор у тебя с милым красавцем? — наигранно спрашиваю.

— Я лишь попросил закусок, пока мы выбираем основные блюда. Ты считаешь его красивым? — глаза чуть прищурены, брови чуть нахмурены, руки, держащие меню, чуть напряжены. Хм?..

— Раз ты вызвался быть моим переводчиком, то вперед. Что тут у нас? — демонстративно делаю вид, что не слышала вопроса и полностью сосредоточена на меню, при этом пытаюсь скрыть норовящую вырваться улыбку.

И действительно, через каких-то пять минут на столе уже стояла тарелка сыра, другая с хамоном, брускетты с разной начинкой и охлажденная бутылка белого сухого в ведерочке со льдом. О да!

— Ты уже в который раз здесь? — спрашиваю, откусив кусок от поджаренного багета с мелконарезанными томатами с зеленью.

— В Барселоне? — Киваю в ответ. — Дай-ка подумать... Пятый… или шестой, точно не помню.

— Влюбился?

Отрывается от еды, смотрит на меня пронзительным, немного удивленным взглядом. Что? Угадала?

— Ты первая, кто это говорит, — тихо произносит в ответ. — Обычно я слышу: «Что там делать столько раз? Уже весь город изучил вдоль и поперек, съезди куда-нибудь еще, перед тобой весь мир!»

В задумчивости отвожу взгляд, смотрю на морскую гладь, где блики от иллюминаций ресторана весело играют на волнах, — увиденное приятно ласкает взор. Это неизменное, повторяющееся из вечера в вечер на протяжении всей жизни ресторана явление, но разве оно наскучивает посетителям? Разве тебя просят сменить ресторан, чтобы в очередной раз не увидеть игры света на воде? Разница лишь в том, что кто-то на это любуется неотрывно, кто-то любуется и идет дальше, а кто-то вообще не замечает, не интересуется такой «мелочью». Прекрасно понимаю, что имеет в виду Дамир.

Продолжая смотреть на блики, озвучиваю то, что никогда никому не говорила:

— Те, кто так считает, просто не знают, что значит сродниться с городом, услышать стук его сердца, уловить ритм его жизни и понять, что твое собственное сердце бьется в такт. Его ароматы, звуки, люди — все для тебя близкое и родное. Любимый город — он как старый друг: всегда рад твоему приезду, накормит, напоит, расскажет интересные истории, молча выслушает. С ним можно разделить радость и дать волю слезам. Нормально, когда тебя не понимают, нас семь миллиардов, и все мы разные, но в этой толпе найдутся и те, кто поймет.

Я не раз слышала: «Опять туда собралась? И что ты там потеряла?» Даже начали поговаривать, что у меня там «кто-то есть». И очень сложно объяснить, что я еду отметить свой юбилей с любимым городом, со старым другом, что еду выплакаться ему, обдумать происходящее и найти ответы на вопросы. И нахожу, всегда нахожу. Место, куда хочется возвращаться вновь и вновь, чтобы напитаться и двигаться дальше. Не жить там, а приезжать, как мы приезжаем в гости к родителям, чтобы поболтать, что-то обсудить, поесть маминой еды, понежиться в папиных объятиях, — это почти то же самое, только когда тебе нужно побыть одному.

Вино, уже другое, дополняет вкус морепродуктов, устраивая с ними настоящий танец вкусов — мой язык плавится от наслаждения, ловит все новые и новые тонкости, и от этого кружится голова. Ассорти из морепродуктов великолепно, а морской черт оказался выше всяких похвал: вживую он выглядит устрашающе, а на вкус очень нежный и сочный. Надо будет пригласить Оливера в испанский ресторан и угостить неожиданным открытием, надеюсь, это зачтется мне плюсиком в карму.

— Ты приехал за ответами? — продолжаю прерванный едой разговор.

— Можно и так сказать, — кивает Дамир, макая креветку в соус. — Пытаюсь понять: то, где я сейчас нахожусь, — это мое место или с рождения очерченный, навязанный мне путь?

— Оу... Проходили, знаем, — делаю глоток вина, про себя решаю просто рассказать как есть. — У меня был момент, когда я бросила все: стабильную работу (к слову, семейный бизнес), город, в котором долго жила, родных и друзей. Остро почувствовала, что больше не могу, осознала: «Я застряла в себе, я остановилась!» — и это понимание было таким сильным, удушающим, словно я в телефонной будке, где курят одновременно двадцать человек. Мне нужен был воздух! Я сделала шаг, вышла из будки, многое оставив позади. Это может показаться бегством, но ведь бегство — это тоже движение, уж лучше оно, чем задыхаться в дыму, стоя в тесном пространстве.

— И как? Твой риск оправдался? — смотрит на меня с нескрываемым интересом.

— Еще не знаю, — честно признаюсь в ответ. — Сейчас я стою, озираясь по сторонам, и иногда мне кажется, что дверь я не закрыла до конца, там осталась щель — и из нее по-прежнему идет дым, — вспомнились странные эмоции, испытанные в храме. — Но одно точно: я ни разу не пожалела о принятом решении. Знаешь, тогда я задала себе только один вопрос: «А я счастлива в окружающей меня действительности?» Ответ заставил серьезно задуматься и в итоге упаковать чемодан.

— Счастлив ли я в окружающей меня действительности? — тихо, словно сам себе, повторяет он.

Дальше не продолжаю, незачем. Те, кто по-настоящему хотят найти ответ, всегда находят. Может, мы встретились для того, чтобы он услышал от меня эти слова, а может, для того, чтобы я попробовала морского черта? Кто знает.

Покончив с ужином, решаем прогуляться вдоль берега. Мы проходим совсем немного, веселый шум вечера остается позади, только мы, берег и море, может, кто-то и есть рядом, но я ничего не замечаю вокруг. Скидываю слипоны, и ступни погружаются в мягкий песок — как приятно после целого дня на ногах сбросить наконец обувь. Бегу к воде, не задумываясь захожу по колено, благо я в сарафане — и нужно только чуть приподнять подол. Он смеется, глядя с берега, но мне все равно, как я выгляжу в этот момент, моим ногам нужен холодок. Ночь, берег моря, вода, что окутывает ступни, мягкий, теплый ветерок... Музыка, множество голосов вдалеке. Замираю, позволяя всем этим звукам и ощущениям погрузить меня в себя. Отпускаю мысли. В этот миг есть только я и этот мир... Как же хорошо и спокойно... Гармоничный союз души, тела и разума.

Слышу голос моря, сначала легкий шепот, словно из другого мира, потом голос становится громче, слова понятнее, море рассказывает мне свою историю, картинки в быстром темпе проносятся перед закрытыми глазами сначала хаотично, затем выстраиваясь в только им известной последовательности, я лишь наблюдаю. Что это? Каждый раз, когда волны легонько ударяются о ноги, я словно получаю маленький разряд, он проходит через все тело, оставляя внутри легкое покалывание. Кадры все отчетливее — теперь ясно вижу переход одного к другому: «Она и он, мольберт, берег Барселоны, ее звонкий смех вслед подхваченной ветром шляпке и его попыткам поймать, шум волн — словно льющаяся музыка инструментального оркестра, где концерт только для двоих».

— В отель! Быстро! — ошарашиваю Дамира, бегом выбравшись из воды.

— Что? Уже?

— Мне нужны ноутбук, ручка, блокнот — да неважно, только быстрее! Нежная, простая история на фоне многогранной, загадочной Каталонии!..

Он сказал: «Уже?»

Не даю ему и себе сообразить, что к чему, хватаю за руку и тащу в сторону дороги. Бегу босиком, никто не заставит меня сейчас натянуть обувь. Ловим такси, плюхаемся на заднее сиденье, называю адрес.

Это был поток! Тактильно осязаемый, мощный поток — телом я ощутила все образы: дуновение ветра в волосах, жар солнца на коже, слышала ее смех, будто она совсем рядом: стоит только чуть склонить голову — и я увижу. Такого я не испытывала ни разу: город и море поочередно нашептывали мне историю, транслируя образы, — мне жизненно необходимо оформить ее в слова; ощущение, что если я этого не сделаю, то меня просто разорвет от эмоций.

— Быстрее... — неосознанно заламываю руки, улыбка не сходит с лица, ноги в нетерпении отбивают ритм.

Дамир накрывает мою руку своей, пытаясь немного успокоить, снизить градус, понимаю: быстрее такси я все равно не доберусь до гостиницы, до заветного белого экрана и мигающего курсора.

— Так ты писательница? — спрашивает, отвлекая мое внимание на себя.