Глава 1

Это был самый обычный августовский субботний день, жаркое солнце било в наглухо зашторенные окна спальни, крики детей во дворе и шум машин едва пробивались через плотно закрытые окна, чуть слышно гудел кондиционер в коридоре, нагоняя комфорта в приоткрытую по этому случаю дверь, а я лежал в постели и краем глаза следил за цифрами на экране будильника.

Вот сейчас стукнет четырнадцать сорок пять, вот сейчас эта электронная сволочь зазвонит, и я встану. А встану я потому, что это для других день, к тому же субботний, для меня же это было ещё одно утро рабочего дня, просто сегодня я во вторую смену. Скользящий график штука такая, ага.

Завод работал круглосуточно, печи не знали выходных и праздников, вот и мы с ними тоже. Ну, разве что на новый год, да и то не всегда.

А пока до звонка было ещё три минуты с копейками, и я смежил веки, пытаясь вновь окунуться в тот странный сон, что заставил меня подскочить на кровати. Я знал, что, если я сейчас подорвусь и начну бегать, собираясь на работу, то забуду то, что мне снилось, как будто и не было ничего, а вот если ещё полежать да постараться вновь провалиться в то странное состояние, то мне может повезти и я вспомню всё, что заставило моё сердце биться как при погоне.

И, кстати, погоня была, да, вот только это не меня гнали, это я кого-то гнал, причём кого-то, кто давным-давно заслуживал того, чтобы его догнали, сбили с ног без всякой жалости, бросили бы на пол, прижали сапогом к земле и о чём-то сурово спросили. И этот кто-то был мне давно знаком, вот только он не хотел показывать мне своё лицо, и это свербило меня сильнее всего.

С обычным кошмаром я бы не стал так стараться, с обычным кошмаром я бы сейчас просто встал на ноги, потянулся бы, поёжился, сбрасывая сонную одурь, да и пошлёпал себе в ванную, мыться-бриться, собираться.

Но я ведь выскочил из этого сна с сожалением, с чувством того, что я могу узнать сейчас что-то очень важное, что осталось совсем немного, совсем чуть-чуть, и мне откроется что-то, что изменит всю мою жизнь, но что-то не дало этому случиться, что-то обрубило всё на корню, как будто я подобрался к какой-то грани, к чему-то важному и, чтобы этого не допустить, меня окатили холодной водой, выбрасывая в явь, к существующему положению вещей.

Но вот тело моё расслабилось, руки-ноги налились тяжестью и теплом, я даже всхрапнул чуть-чуть, но тут же поморщился и повернулся на правый бок, потому что это и было, наверное, то самое, что вырвало меня из странного сна, а не чужая воля, как я уже сам себе напридумывал, и вот голова моя обмякла, и вот на грани восприятия вновь замаячило то самое, странное и заставляющее сжать кулаки, как дверь в спальню с шумом распахнулась, ударившись в ограничитель, и звонкий голос произнёс:

– Вставай! Хватит валяться, тебе на работу пора!

Я дёрнулся и понял, что это Алина, жена моя, и что она права, вставать пора, нечего разлёживаться, и что я её люблю, люблю без ума и без памяти, вот только почему её, обычно такой любимый мною голос, вдруг сейчас, спросонья, на грани яви и сна, воткнулся мне в мозг как раскалённый гвоздь в живое мясо, и заскрежетал в моих ушах не хуже металла по стеклу?

– Да-да, – я одним рывком сел в кровати и свесил ноги на пол, растирая лицо и пытаясь понять, что же сейчас случилось, и что это на меня нашло, – уже встаю.

– Всё нормально? – спросил тот же голос, вот только он уже был полон нежности и заботы, как всегда. – Чего расселся тогда? Особого приглашения ждёшь?

– Нормально, – ответил я и, повернувшись, посмотрел на неё, пытаясь проморгаться уже наконец, да что же со мной такое сегодня, переспал, что ли, – нормально всё, не переживай. Так, приснилось что-то, муть какая-то, не помню уже.

Алина стояла в дверях, застёгивая на одном ухе золотую серёжку в виде большого кольца, на втором-то оно было на месте. Вообще она уже была в полном боевом, что называется, наряде, видимо, собралась куда-то, и я привычно подумал, какая же она у меня красивая, и как мне с ней повезло, и что вообще могла найти такая девушка, как она, в таком парне, как я?

Ей, с её элитной, как она сама иногда с усмешкой говорила, красотой и такими же запросами, был нужен кто-то другой, а не обычный начальник смены плавильного цеха на небольшом металлургическом заводе. Не, платили-то мне нормально, хватало и на кредит по её «Лексусу», и на ипотеку, но вот на Мальдивы уже не оставалось.

Она стояла и с непонятным любопытством смотрела на меня, поправляя причёску. Высокая, стройная, статная, с густыми пшеничными волосами, свободно падающими до самых лопаток, в белых, обтягивающих джинсах и светлой, лёгкой, приталенной курточке, она казалась здесь немного чужой, светлым ангелом, спустившимся на землю. Всё-таки и ремонта в нашей трёхкомнатной ещё нормального нет, да и район маленько такой, ближе к промзоне, чем к центру, во всяком случае, её белый «Лексус» во дворе всегда стоял, как мне казалось, с немного оскорблённым видом, брезгливо сторонясь всех этих подержанных и побитых жизнью ласточек.

Алина чуть подалась вперёд, пошире открыв свои и без того свои большие, немного мультяшные голубые глаза, что-то высматривая во мне, она даже нахмурилась немного, и я поддёрнул голову вверх, чтобы ей было удобнее меня рассматривать, глядя в ответ на неё так, как всегда это делал, с нежностью и любовью, и она понемногу успокоилась.

– Не забудь прибрать после себя в ванной, – она вышла в коридор, потом свернула в свою комнату и принялась там чем-то шуршать, куда-то собираясь и потеряв ко мне интерес.

– Хорошо, – я встал и в одних трусах прошлёпал умываться, выключив наконец-то затрезвонивший будильник, – приберу обязательно.

– Надеюсь, – донеслось мне в спину, и я закрыл дверь, включив воду. Вода у нас становилась нормальной не сразу, горячая вначале текла чуть тёплая, холодная тоже, потому что трубы в подвале висели без всякой изоляции, открытые всем ветрам из открытых продухов, нужно было немного подождать, и я опёрся руками о раковину да подался вперёд, рассматривая себя.

Из зеркала на меня смотрел молодой мужик лет двадцати семи, мне столько и было, с нормальной мордой лица, среднего роста, но с широкими плечами – спасибо плаванию в школе, с мощными ногами и руками, спасибо каратэ в те же годы, и с крепко сбитым телом – спасибо самбо в институте. А, и ещё кулаки у меня были, слава богу, с голову шахматиста, да и пользоваться я ими тоже умел.

Потом-то, конечно, я всё это дело резко забросил, потому что нельзя же заниматься рукомашеством и дрыгоножеством только ради своего удовольствия, у меня же семья и работа, в самом деле, а сутки не резиновые, но иногда очень по всему этому делу тосковал, стараясь никому не показывать.

Но тело ещё не забыло нагрузок, да и на заводе я в основном не в кабинете сидел, а носился по цеху, как электровеник с педалями, хотя этого было откровенно мало, но всё же это было лучше, чем ничего.

По коридору звонко простучали каблучки, я дёрнулся, схватил пену для бритья, но дверь отворилась и я не успел.

– У нас, вообще-то, счётчики, – сообщила мне Алина, протянув руку, чтобы снизить напор, – и поменьше брызг, Даниил, – она назвала меня полным именем, что было явным признаком неудовольствия и раздражения, – все мои вещи должны быть сухими, понял? В конце концов, оставлять после себя чистоту в туалете и ванной – это ведь так несложно, правильно?

– Правильно, – кивнул я, попытавшись улыбкой оправдаться, хотя было бы в чём, я ведь и не сделал ещё ничего, только воду включил. – Чистота – залог здоровья, порядок прежде всего!

– Ладно, – сменила гнев на милость она, – я ухожу, приду поздно. Если что, меня не жди, обязательно принимай душ и ложись спать. Поесть – сам, всё сам. Всё, пока!

И она, помахав мне пальчиками в воздухе, развернулась на месте и, сделав несколько изящных шагов, как по подиуму, вышла из квартиры, закрыв за собою дверь, а я ещё раз порадовался, какая она у меня красивая и как мне с ней повезло.

Потом я, подумав, чуть увеличил напор воды, что я, в самом деле, на помыться себе не заработаю, и принялся за дело. Бритва, хоть и одноразовая, хоть и брился я ею уже несколько раз, всё ещё была в порядке, я и не порезался, и обскоблил себя нормально.

Потом я начал искать своё мыло и вот тут, натурально, завис. На прежнем месте его не оказалось, а искать среди бесчисленного множества Алининых пузырьков, ярких баночек, флаконов и тюбиков – глаза разбегались, да и стремновато как-то было, ей-богу.

Интересно, вдруг пришла мне в голову шальная мысль, не моя это была мысль, совсем не моя, вдруг у нас ребёнок появится – что тогда? Мы ведь живём вместе уже несколько лет, должен же он когда-то появиться? Что тогда будет со всеми этими баночками и тюбиками?

Хотя, и тут неожиданное, внезапное, совсем мне не свойственное, раздражённое и злое озарение ткнулось в голову – какой ребёнок? Ты с ума, что ли, сошёл, Даня?

Ведь все твои разговоры на эту тему тут же обрубались, ты что, не помнишь, что ли? Хотя занимались мы этим, от чего дети рождаются, часто, это она любит, хотя и тут у нас идёт игра в одни ворота – я пыхчу, стараюсь, потею, она же позволяет мне это делать и контролирует процесс, и нет в этом процессе места возможным детям.

Это чего получается, вновь мелькнула в голове мысль, это я должен до своей старости, до конца сил, до самой смерти, только на неё любоваться и только её обеспечивать? Вся моя жизнь – она вот сюда уйдёт, да?

Мысль мелькнула и пропала, потому что мне стало плохо, очень плохо, в глазах помутилось, я зашатался и вцепился руками в раковину, чтобы не упасть, зато вместо меня упало с полочек несколько тюбиков, я резко отступил, оборвав штору, и вот тут испугался по-настоящему.

Всё вылетело у меня из головы, я даже на собственное самочувствие уже не обращал никакого внимания, потому что надо было срочно подобрать тюбики, навести порядок, убрать брызги с зеркала и насухо его вытереть, не оставляя потёков и разводов, ни в коем случае не оставляя, так что, когда я с этим закончил и облегчённо выдохнул, вроде получилось всё, ничего не разбил и ни на что не наступил, а потом посмотрел в чистое, как будто и не было ничего, зеркало, на меня оттуда посмотрел прежний Даня.

Что это сейчас со мною было, я разбираться не стал, потому что время поджимало, нужно было и одеться успеть, и о еде позаботиться, и на служебный автобус не опоздать.

Так, с одеждой всё просто, одноразовые носки, Алина за этим следила, заставляя меня постоянно пополнять их запас, потом рабочие брюки на ремне, не джинсы ни в коем случае, нет, и это тоже было с подачи Алины, ведь я же не работяга, в джинсах ходить, потом плотная рубашка навыпуск, с длинными рукавами рубашка, и с карманами, пиджак почти, а не рубашка, потом недорогие часы на запястье, потом телефон в нагрудный карман и застегнуть его сразу же, чтобы не выпал, потом сумку с документами и всякой мелочью на плечо, потом удобные, разношенные туфли на ноги и всё, готов к труду и обороне, двух минут не прошло.

А на кухню я даже заходить не стал, и так знал, что там нет ничего. Точнее, в шкафчиках кое-что было, сам покупал, крупы там всякие, макароны, приправы и тушёнка, но это ж готовить надо, а времени нет. И холодильник – вроде бы и набитый всякими соусами и остатками от доставки под завязку, на самом же деле пусто, с собой взять нечего.

Алина не готовила дома, она обходилась доставками и походами в кафешки, в самом деле, не в прошлом веке живём, да и можем себе позволить, почему нет, а я обычно готовил себе сам, я домашнюю еду уважал больше, чем все эти доставки.

Но сегодня, видимо, придётся прикупить себе чего-нибудь в магазине на углу, вторая смена ведь, суббота к тому же, столовая на заводе работать точно не будет.

Окинув напоследок квартиру взглядом и проверив, всё ли выключил и всё ли убрал, подхватив по пути плотно завязанный пакет с мусором, я вышел на лестничную клетку, основательно закрыв за собой дверь на оба замка, причём на полное число оборотов, об этом мы тоже договаривались.

Тем более что и дверь у нас была мощная, настоящая, не профанация какая-то, весила она килограмм двести, так много в ней было металла, и висела она на усиленных косяках, не прорубишься, и замки в ней были высшего класса, взломостойкие да высокосекретные, с солидными ключами, так что почему бы и нет, закрывать так закрывать.

Вообще Алина озаботилась защитой, странно даже, ведь у нас, на втором этаже, на первом-то магазин был, в который я сейчас и зайду, так вот, у нас, на втором этаже, в окнах были решётки, и балкон тоже был зарешёчен, у единственных из всех в нашей двухэтажной сталинке.

Она ещё, помню, что-то делала с ними, с этими решётками и дверью, вот только я не видел что, потому что она на это время попросила меня посидеть в ванной спокойно, не мешать ей, на что я, пожав плечами, подчинился.

Сидел, помню, на краешке ванны, ничего не видел, как они и просила, слышал только какой-то странный рифмованный шёпот, чуть ли не завывания, чуял слабый запах едкого, неприятного дыма, как будто вонючую аромапалочку зажгли, да и всё на этом, получаса не прошло.

А, и ещё, если присмотреться, на двери были едва заметны следы каких-то рисунков, каких-то фигур, как будто их сначала нарисовали, а потом стёрли, но не усердствуя стёрли, вот и все результаты, ничего особенного, разве что получилась у нас, действительно, наша квартира – наша крепость.

Вообще, в своё время, я думал если и не о центре, то хотя бы о новых домах, с нормальными подъездами и ремонтом, в людном, хорошем районе, поэтому удивился, когда мы выбрали именно эту квартиру, но жене моей почему-то было очень важно, чтобы мы жили именно здесь, на отшибе, в кругу нескольких таких же сталинок, да в окружении старого частного сектора.

То ли жил тут кто-то такой до нас, очень важный для неё, то ли само это место было нашёптанное да замороченное, я не вникал, да и зачем мне это? Квартира как квартира, хорошая даже, сталинка же, и потолки высокие, и окна большие, и соседей мало.

Район, правда, был не очень, много в нём было потомственной гопоты и всяких прочих других осколков заводских трудовых и сидельческих династий, но люди ведь, такие же, как я, да и Алина их не боялась, а вот они её почему-то – очень даже, вот я и не переживал, когда она задерживалась где-то за полночь.

Под эти мысли я выкинул пакет в мусорный контейнер, распугав кошек, да быстрым шагом направился в магазин под нашими окнами, время поджимало, мне ещё на остановку бежать.

В магазине было пусто и слава богу, продавщица Зина была, баба Маша была, соседка наша из частного сектора, да какой-то мелкий пацан, что тёрся у витрины со жвачкой и шоколадками, всё тёрся и никак не решался что-то купить, вот и все сегодня посетители.