Земля после обвала была убрана не полностью, а вот саркофага здесь уже не было. Это расстроило Марка. Присев на колено, он осмотрел фрагменты лежавшей статуи – судя по всему, женщины в длинных одеяниях. Её отколовшиеся руки лежали рядом. Марк пригнулся, чтобы рассмотреть, что держат каменные пальцы – это был квадрат, на котором тоже выточен символ, или, как сказал Глеб Демидович, «магическая руна». Марк осмотрелся, старясь понять по осколкам, сколько статуй здесь находилось.

В новостях сказали, что четыре, поэтому он встал по центру склепа, стараясь представить, как они стояли раньше.

– Все четыре статуи держали выставленные вперёд руки с квадратиками из камня, – медленно шагая и разглядывая всё, что попадается в пятно света от налобного фонарика, он поднял два треугольных обломка и соединил их: – Бинго!

Через десять минут в его руках были четыре квадратных камня и на каждом была выбита своя руна.

– Кажется, я уже видел эти символы, – глядя в никуда, произнёс Марк и встал на то место, куда он приземлился, когда спрыгнул. – Всё сходится! – выкрикнул он, вздрогнув от своего же голоса.

Понимая, что радостные возгласы могут привлечь внимание сторожа, Марк вжал голову в плечи и прикрыл свободной ладонью рот. «Тише, дружище, а то поймают и не отвертишься, а если узнают настоящую причину – это прямая дорога в психушку».

Он склонил голову так, чтобы свет от фонарика позволил осмотреть большие каменные плиты под ногами. В некоторых из них, прямо по центру, имелись небольшие углубления – бороздки, вычерчивающие символы. Марк вложил каменные квадратики в нужные отверстия и замер.

Мгновение, ещё мгновение и из щелей, между плит, начали вырываться струйки пыли и крошево от некогда острых, а теперь обломленных торцов. Плит было немного – Марку удалось насчитать десять. Огромные каменные пластины вздымались медленно вверх, затем застыли, примерно в полуметре от земли.

– Что это такое? – он слегка наклонился и заглянул под приподнятую часть пола. – Ящики? – Марк осмотрел металлические короба, окрашенные в чёрный цвет.

На их стенках были точно такие же руны, что и на саркофаге мага, только, само собой, меньшего размера – ведь своеобразный короб был не больше полуметра в высоту и чуть меньше – в ширину и глубину. Большая часть металлических граней была изъедена коррозией, а из двух ящиков, прохудившихся от времени больше остальных, торчали останки, скорее всего принадлежавшие животным. Марк обошёл торчащие кости с фрагментами шкур на сгорбленных хребтах и столкнул плиты в сторону, с трёх полностью уцелевших ящиков.

– Посмотрю, что в них и тогда ухожу, – уговаривал он сам себя.

Первые два ящика открылись легко. Щеколды на них находились снаружи и, пусть со скрежетом, но всё же отодвинулись в сторону. Марк откинул крышку первого контейнера – внутри была труха и пыль, затем второго – то же самое. Осмотрев самый уцелевший ящик, Марк понял, что на нём нет ни замков, ни щеколды. Любопытство и страх овладели его разумом, слегка трясущиеся руки ещё раз исследовали чёрную, гладкую поверхность найденного предмета, но не обнаружилось ничего, за что можно было хотя бы зацепиться.

 
***
 

Отказаться от идеи, связанной с молотком, было две причины: во—первых, на дворе стояла глубокая ночь, во—вторых, то, что внутри, могло повредиться от сильных ударов и тряски. Взъерошенный и уставший Марк откинулся на спинку стула и, закинув ноги на стол, с прищуром уставился на чёрный ящик. Мысленно он представлял, как срежет крышку болгаркой или автогенной сваркой, но, опять же, нагревание стенок может разрушить содержимое. Да и нет у него подобных инструментов – он студент и будущий журналист, а не строитель.

– Я чувствую подвох, – сказал Марк. – Должно быть всё намного проще, или… – ему вспомнились четыре руны, которые он вложил в углубления на плитках пола склепа.

Пережитое несколько часов назад, запомнилось до мельчайших подробностей – это было самым незабываемым моментом в его жизни, по крайне мере, на сегодняшний день.

«Только жалко, что это не магия, а механика чистой воды», – размышлял Марк, старательно рисуя увиденные символы. – По—моему, ничего не упустил, – он вытянул руку с листком и, слегка склонив голову в бок, пристально посмотрел на написанные руны.

В его голове словно кто—то щёлкнул пальцами, и он вдруг понял: на всех ящиках были нанесены именно эти руны, по одной на каждой вертикальной грани. Марк взял из органайзера белый корректор и начал аккуратно выводить символы на чёрном металле. Линия за линией, грань за гранью, он нанёс их примерно так же, как было там, на остальных.

Марк замер, задержав дыхание и разглядывая верхнюю часть железного ящика. Ничего не происходило.

– Попытка – не пытка, – вздыхая, пробормотал он, попутно вспоминая, у кого из соседей, с утра пораньше, можно позаимствовать инструмент.

Марк улёгся в кровать, но сразу уснуть не получалось. Тело требовало отдыха, а голова гудела от полученных эмоций и адреналина.

Металлический ящик слегка завибрировал, руны, нанесённые на него, замерцали бледно – голубым свечением, верхняя грань слегка отошла от остальных и сдвинулась в сторону.

До ушей донёсся металлический стук, затем громкий щелчок, словно кто—то ударил железкой о железку. Марк подскочил, как ужаленный, включил лампу на прикроватной тумбе, осмотрелся. В комнате никого не было, по крайне мере, видимого человеческому глазу. Марк подошёл к окну, посмотрел на улицу – тоже никого. В безлюдном дворе еле заметно мерцали фонари и не было ни одного окошка, где бы горел свет. Странное ощущение или некое притяжение заставило его посмотреть на ящик, принесённый из склепа.

– Такого не может быть, – протянул он, медленно подходя к немного изменившемуся предмету.

В момент, когда Марк потянул к ящику руки, металлическая пластина, теперь игравшая роль крышки, с грохотом соскользнула на пол.

Он вскрикнул и отпрянул назад, прикрывая руками лицо.

– Что за чертовщина?! – выкрикнул Марк.

Из открытого ящика никто не выскакивал и не пытался вылезти, а лишь вылетело облачко пыли. Аккуратно подойдя, Марк заглянул внутрь.

– Статуэтка? – недоумевая и, одновременно расстроившись, он ухватился за содержимое ящика и вытащил на стол. – Довольно тяжёлая для такого размера, – заключил Марк, осматривая каменное изваяние.

Перед ним сидело неизвестное существо с коренастым телом – отдалённо, оно имело сходство с крупным, упитанным котом. Лапы твари были похожи на медвежьи, туловище покрывали рыхлые клочки шерсти, с наростами, напоминающими мох. На приплюснутой морде, с носом, похожим на птичий клюв, было три глаза: левый и правый, казалось, наполнены грустью, а вот тот, что по центру – с нескрываемым презрением смотрел вверх. Необычный глаз рос из самой переносицы и тянулся почти до верхней части лба. Слегка наклонившись, Марк посмотрел в этот «недобрый» глаз, находящийся в аккурат между ушами, торчавшими в разные стороны.

– Забавный какой, – заключил он. – Секундочку, – Марк включил настольную лампу и придвинул её так, чтобы она освещала дно странного ящика. – Что это? – он рассмотрел поблёскивающие полосы на стенках, перевёл свой вопрошающий взгляд на каменного истукана. – Неужели это следы от когтей? Бре—е—ед, – протянул он, отмахиваясь от мыслей, пришедших в его голову.

Не найдя более ничего необычного ни в ящике, ни в скульптуре, Марк протёр каменное существо влажной тряпкой и поставил сохнуть на подоконник.

«Утро вечера мудренее», – подумал он, укладываясь обратно в кровать, с горечью осознавая, что на сон осталось всего несколько часов.

 
***
 

Когда Марк уходил на учёбу, каменная фигурка неизвестного существа всё так же стояла на подоконнике. Купаясь в лучах утреннего солнца, статуэтка покрывалась мелкими трещинами, стремительно соединяющимися между собой и от этого становясь больше в размерах.

Через некоторое время на пол с грохотом упали несколько крупных фрагментов с очертанием верхней части морды и передних лап скульптуры. Отдалённо, осколки напоминали каменную скорлупу или разломанную поделку из папье—маше, сделанную прямо поверх неизвестного существа и затем покрытого слоем бетонного раствора.

Сейчас…

Марку никогда не нравилась суета и шум, но, к сожалению, от них не скрыться, если ты живёшь в большом городе, а за окном кафе, в котором сейчас сидишь – обеденное время. Барабаня ладонями по столу, он размышлял обо всём подряд, попутно радуясь принятому решению: прогулять занятие и пойти перекусить. Причиной был не столько голод, сколько жутко раздражающий преподаватель философии из первого корпуса, где и учился Марк. Если быть точным, то бесило отношение преподавателя к теме, выбранной Марком для дипломной работы. Интересная у него получалась философия – прилюдно высмеивать студентов с нестандартными темами и взглядами на жизнь.

– Пожалуйста, ваш чай, – улыбчивая официантка поставила большую белую кружку на стол и побежала обслуживать следующего клиента.

– Спасибо, – тихо ответил Марк, глядя на неё со спины.

Хорошо сложенная фигурка девушки невольно вызвала улыбку.

Колокольчик, висевший над входной дверью кафе, снова зазвонил. Казалось, он не замолкал ни на минуту. Посетители стремительно прибывали, отчего внутри помещения становилось шумно и душно.

– Пройдите в конец очереди! – возмущённо выкрикнула полная, седоволосая женщина. – Вот молодёжь нынче пошла – ни стыда, ни совести.

Она яростно выпучила глаза, сверля ими двух девушек, по—видимому, встретивших подругу и посчитавших, что это даёт им право втиснуться в очередь именно в этом месте. Повисла затяжная пауза. В итоге: девушки, состроив отрешённые гримасы, всё же сдались и прошли в конец очереди.

– Хочу ещё мороженого! – выкрикнула маленькая девочка, обедавшая с родителями через столик от Марка. – И газировки и …

Требовательную крикунью перебила мама:

– На сегодня сладкого достаточно, – она нахмурилась и покосилась на мужа.

Сообразив, что от него требуется, отец семейства заявил:

– Э—м—м… Не капризничай, а то отдам дяденьке полицейскому, – он кивнул в сторону окна.

Марк проследил за его жестом и сначала увидел проблесковые маячки, а потом и саму машину с надписью «полиция» на водительской двери. Стоит отметить, что на место ДТП, случившегося совсем недавно, они прибыли быстрее обычного. Старенькая трёх дверная Нива, выезжая с примыкающей улицы, въехала в бок полуразвалившейся «пятёрки». Представитель закона с серьёзным лицом подошёл к ругающимся водителям и, слегка растолкав их в стороны, принялся что—то объяснять, а может спрашивать. Отсюда их было не слышно.

Марк перевёл взгляд на пятиэтажку, что стояла через дорогу от кафе. На четвёртом этаже, в одном из окон, появилась пожилая женщина. Мечтательно улыбаясь, она смотрела вверх – на небо. Марк пододвинулся поближе к окну и посмотрел туда же. Большие белые облака, купаясь в лучах солнца, плыли, вальяжно и медленно видоизменяясь. Больше ничего: ни радуги, ни стаи птиц, ни самолёта или прочих предметов. Было любопытно, что творится в её голове, но не выбегать же и не приставать к незнакомой бабушке с дурацкими расспросами.

– До сих пор не верится, что его не стало, – заикаясь, произнёс мужской голос.

Марк обернулся и мельком осмотрел компанию людей, сидевших за двумя сдвинутыми столами. Судя по печальным лицам и цвету одежды – это либо обед после похорон, либо поминки. В любом случае – повод, грубо говоря, печальный. Почему—то, в такие моменты хочется уйти и, притом, подальше. В подобных ситуациях Марк чувствует себя лишним, накатывает чувство неловкости из—за того, что приходится созерцать чужое горе. В голову начинают лезть мысли о смерти, ностальгия по близким и знакомым, что уже ушли на небеса.

Взяв поднос, Марк решил выйти на летнюю веранду, пристроенную к зданию, где размещалось кафе. Щурясь от солнца, он аккуратно прошёл за столик в дальнем углу и, что самое главное, находящегося в тени. Скинув рюкзак на соседний стул, Марк осмотрелся.

«Здесь куда спокойней и уютней, чем внутри», – подумал он.

Чай был ещё горячим – поэтому Марк решил сначала съесть пиццу, а уж потом насладиться фруктовыми нотками «Гринфилда» из пакетика в виде пирамидки. Телефон, лежавший на столе, рядом с подносом, проиграл короткую мелодию. Не выпуская из рук пиццу, Марк наклонился и посмотрел на экран – это было сообщение от Вики:

«Как дела с загадочным магом с северной окраины?»

Марк закатил глаза и раздосадовано помотал головой.

– Никак, – буркнул он, дожёвывая пиццу. – Зато остался сувенир, на память, – он улыбнулся тому, что даже в такой ситуации, удалось найти плюс.

Марк отпил горячего чая и замер, уставившись на то самое окно пятиэтажки напротив. Старушка теперь сидела на карнизе. Свесив ноги и махая руками, она напевала детскую песенку:

– В открытые окна влетает, весенний погожий денёк, и каждый мечтает, о счастье мечтает, и, может, тот день недалёк. Мечтаю я плавать, как рыбка, – она изменила тембр голоса на более высокий и протянула: – а я, словно птица, летать… – её губы сжались в тонкую линию, а затем она глянула бледно—голубыми глазами на плывущие облака и, улыбаясь, расставила руки, словно изображала самолёт.

На старушку начали обращать внимание прохожие, виновники ДТП прервали свои бурные обсуждения и, задрав головы, уставились на окно четвёртого этажа.

– Вы что делаете? – выкрикнула женщина из остановившейся машины.

– Прошу вас соблюдать спокойствие, – перебежав дорогу, полицейский встал на тротуар под самым окном, – женщина, вернитесь в дом. Я сейчас поднимусь, и мы спокойно всё обсудим, – он снял фуражку и вытер пот со лба.

– А я, словно птица, хотела летать, – повторила старушка и прыгнула вниз.

Марк даже вскрикнул от неожиданности и чуть не облил себя горячим чаем. Он машинально зажмурился, не желая видеть жуткого удара тела бедной старушки о плитку тротуара, но хлопка не произошло. Марк услышал удивлённые возгласы и аханье очевидцев. Все указывали на небо, прикладывали ладони козырьком и мотали головами.

Марк посмотрел вверх.

– Она летает… – прошептал он.

Такого, не то, что не может быть, подобное и вслух – то говорить не стоит – сочтут ненормальным. Но сейчас он видел, как ветер развевает полы её свободного платья и белые пряди волос, солнце заставляет старушку жмуриться и улыбаться так, словно в рот положили дольку лимона. Она то набирала высоту, то вновь ныряла вниз, почти касаясь поднятых рук прохожих.

– С ума сойти! – выкрикнул один из виновников ДТП.

– Что происходит? – просипел второй, отходя от столкнувшихся машин.