– Вы сам все поймете, – не переставала сохранять интригу Ксения и продолжала улыбаться. А я никак не мог отвести от нее взгляда. Мой друг строитель, и я точно знаю, как выглядит пайка сваркой, но в тот момент в моих глазах точно искрилось что-то больше. – А сама я буду дочитывать книгу Агаты Кристи 1961-го года «Двойной грех», хорошего прочтения.

– Спасибо, – в очередной раз поблагодарил ее я. – Что ж… Поездка будет нескучной.

Обычно в таких поездках я придумывал новые сюжеты для своих прошлых бестселлеров, а сейчас читаю книгу по психологии от незнакомки. Все бы ничего, но я сидел в середине вагона, а это была большая редкость.

– А вы случайно не Удовский Павел? – спустя пару минут полной тишины спросила Ксения.

– Да, верно, – вновь начался диалог. – Вы меня узнали?

– Когда-то читала о вас в газетах, решила прочитать вашу последнюю книгу, которая об аномалиях каких-то рассказывала.

– Аномалии Антарктики? – сразу воскликнул я.

– Именно, – последовала небольшая тишина от Ксении для того, чтобы подобрать нужные слова. – Я больше по классике, фантастика – не мое, вы уж простите.

– Все хорошо, данная книга мало кому нравится, – признался я. – Неудивительно, что она и вас не смогла покорить.

К сожалению, и даже эта девушка не смогла понять настоящий смысл моего последнего произведения.

Эта мысль меня натолкнула на то, чтобы снять все свои книги с продажи. Нечего им там делать, пусть освободиться место для лучших изданий, думал я.

Ксения вновь продолжила взахлеб читать свою книгу, а я, прочитав аннотацию книги по психологии, понял, что данное произведение для меня в какой-то степени будет уместно.

– Доброй ночи, – сказала Ксения, не отрывая глаза от книги.

– Доброй, – промолвил я, медленно отводя от нее взгляд, посматривая на кольцо.

Я прочел название: «Человек внутри». Так называлась данная книга, автором которой был западный «рукописец». Эта книга явно стоила немало.

Вдруг вагоны плавно начали набирать скорость, создавая нежное колебание, которое укачивало пассажиров, словно колыбельная. Огни на станции мелькали за окном, отбрасывая длинные тени на платформу. Воздух наполнялся запахом дыма от паровоза и звуками стуков колес по рельсам; создавалось уютное ощущение движения и путешествия.

Время в пути прошло немыслимо быстро. Читалось тоже весьма приятно, был весьма хороший перевод книги. По приезде мне оставалось прочесть лишь пару глав, занимающих от силы страниц двадцать.

В округе сохранялась также и атмосфера для комфортного чтения: шел слабый дождь, а капли стекали по окнам вагонов. Блики фонарей на определенных километрах раскрывали капли, сохраняющиеся на стекле, а без них была полная тьма.

Книга раскрыла мне немало тайн, но по приезде в Ленинград я прочесть до конца ее не смог.

Без десяти двенадцать, поезд остановился.

Ленинград, Россия, СССР. Август 1988.

– Извините, вы не знаете, где тут ближайшая гостиница? – спросил я, когда включили свет в вагоне.

Ксения заснула где-то час назад, прочитав только страниц двадцать-тридцать. Я разбудил ее после того, как она не ответила на мой вопрос.

– Мы уже прибыли? – протирая глаза, прошептала Ксения.

– Да, мы уже в Ленинграде. Вы слышали, о чем я спросил?

– Нет, повторите, пожалуйста.

– Не знаете ли Вы, где тут ближайшая гостиница? – переспросил я.

– Да тут, недалеко от вокзала, – сонно ответила Ксения, взяла бумажку из книги и написала ручкой точный адрес.

– Что ж, еще раз спасибо за все, – произнес я Ксении, снял ее чемодан с полки и попрощался взглядом.

– Взаимно, – вслед сказала она мне.

Девушка еще несколько секунд провожала меня взглядом, словно не хотела, чтобы я покидал ее.

Когда я выходил из поезда, находясь долгое время там, я ощущал смесь эмоций: усталость от путешествия, радость от предстоящей встречи с новыми местами и атмосферой. При выходе на Ленинградском вокзале, я почувствовал прохладный воздух, который напоминал мне осенний сезон. Вокруг царила особая атмосфера – люди спешат, шум поездов и анонсов на фоне звуков города создают неповторимую симфонию. Взгляд устремляется к отреставрированной архитектуре вокзала, его стеклянным окнам, лестницам и платформам. Воздух пронизан запахом дымка и керосина, а вдалеке виднелась толпа ожидающих родственников и друзей. Этот момент наполнен ожиданием новых впечатлений и встреч, а также ностальгией за уходящими моментами путешествия.

Себя я почувствовал слегка одиноким, проходя через толпы радостных людей, что наконец дождались своих друзей, знакомых и родственников.

Конечно, Ленинградский вокзал имеет богатую историю, связанную с множеством исторических событий. Он является одним из ключевых транспортных узлов, откуда отправляются поезда в различные регионы страны. Важную роль он сыграл во время Великой Отечественной войны, когда через него было эвакуировано множество людей и ценностей из блокированного Ленинграда. Также на данном вокзале прощались с солдатами, уходящими на фронт, и встречали их победоносными.

– Ксюша, – кричал далеко в тепле молодой парень.

На него я не обратил взор и продолжил идти по прямой через толпу к остановке, транспорт которого ведет к ближайшей гостинице.

– Леша! – от радости кричала Ксения, что встретила своего возлюбленного.

Они воссоединились в одно целое, обнимаясь у всех на виду, мимо проходящих ленинградцев.

– Я встретила в поезде Удовского, – начала рассказывать Ксения.

– Писателя того, о котором ты рассказывала? – спросил подавлено и без фанатизма парень.

– Да, он только что выходил из поезда, – обратно эмоциям Алексея, говорила девушка, пытаясь выглядеть меня из толпы, как можно выше вставая на носки и всматриваясь в лица прохожих.

К сожалению, я был уже далеко от того места, наполненного страстными эмоциями радости, не ощутимых для моей душонки.

По улицам ночного Ленинграда я шагал, встречая взглядами прохожих и слыша звуки ночного города, придающие окружающему миру загадочность и таинственность. Свет фонарей бликовал на мокрых плитах тротуаров, отражаясь в лужах, словно звезды на небесах.

Хоть и было достаточно темно, проходя мимо отреставрированных домов, я не мог не заметить их величественную красоту. Фасады, утонченно украшенные колоннами, словно рассказывали мне историю города, пережившего множество перемен и испытаний. Стеклянные окна блестели в лунном свете, создавая игру света и тени, как волшебное зеркало, отражающее ужасное прошлое и ничем не лучшее настоящее.

Проходя мимо каждого дома, я ощущал дыхание старины и величия, которое пронизывало все вокруг. Шаг за шагом я погружался в атмосферу городка, словно путешествуя сквозь время и пространство по ночным и широким улицам города. Каждый уголок города казался наполненным секретами и загадками, готовыми раскрыться лишь тому, кто способен услышать их шепот.

И так, пройдя по улицам к остановке, я ощущал себя частью этого удивительного города, где каждый камень хранил свою историю, каждый дом был свидетелем страшнейших войн, а люди – это причина того, что здесь не все потеряно.

Я дошел до остановки, дождался транспорта и проехал пару остановок.

Подъехав к гостинице, мне быстро оформили там номер на двенадцать часов.

Зайдя в однокомнатную квартиру, я вначале начал раскладывать вещи: поменял одежду, вытащил все, что нужно для гигиены, выложил книгу от Ксении на прикроватный столик и пошел в душ.

Спустя полчаса после заселения, я уже спал на слегка скрипучей, но довольно удобной кровати, самого дешевого номера гостиницы.

Дорога выматывает, к счастью, не так, как бедность в собственном соку.

ГЛАВА 3

Загадочная книга

На следующей день в мою голову пришел идеальный сюжет для нового шедевра, который сможет удивить публику. История отталкивается от той загадочной девушки в поезде. Я все размышлял, какова у нее душа, каков ее внутренний мир. Времяпровождение с ней пролетело очень быстро, словно олицетворяло намек или знак, который мне необходимо было разагадать.

Благодаря этим мыслям, у меня появилось вдохновение на написание нового романа. Купил машинку на ближайшем Ленинградском рынке, позаимствовал чернила у соседа моего, лучшего друга, Максима, и пошел в бой с бумажными листами и клавишами.

В первые же дни после создания сюжета, число напечатанных страниц варьировалось в пределах ста пятидесяти.

В романе я превзошел мужчину, что был с той девушкой, хоть меня это в глубине души смущало. Я словно не контролировал себя. Она бросила того парня, чтобы быть со мной. А мой интерес к этой красавице, наоборот, поспешно был утрачен, как у Татьяны к Онегину… Спустя неделю, роман был напечатан и издан, заполнив все полки книжных лавок.

На собранные деньги я хотел улететь во Францию, хоть и в страну франков, но зато с бурлящей культурной жизнью, со значительным влиянием на мировую моду и искусство. Это было время, когда парижские модные дома, такие как Chanel, Dior и Yves Saint Laurent, продолжали диктовать условия в индустрии моды. Франция также славилась своей кухней и виноделием, что делало ее центром гастрономического мира. Кроме того, в это время Франция была в центре политических изменений, включая протесты студентов и рабочих.

Несмотря на все мечты, меня не тянуло туда вместе с Ксенией. Это все было не настолько потрясающим как хотелось бы…

В один из дней, когда я совсем загнал свои мысли слишком глубоко к себе в голову и напрочь забыл о своей девушке, Ксения пришла и решила очень серьезно поговорить.

– Ты в последнее время совсем не уделяешь мне внимания! – заявила она, прямо смотря на меня, в ожидании спокойного ответа.

– Мне все это кажется не таким красочным, как представлялось, – отчаянно говорил я.

– Ну да, ты у нас мастер по приукрашиванию! В реальности кто-то чихнул, а у тебя чуть Ленинград не захватили. Потому ты и напридумывал себе красивой любви, а в итоге сам, черти, что делаешь! Набрал себе денег, так уже сидит король… Лучше бы ты и остался неизвестным ни для кого автором, загубившем себя самого, ища только судьбы намек…, – злостно и дерзко высказалась Ксения.

У меня сразу же зазвучало слово «Намек» в моей голове. Оно не собиралось пропадать из моей головы, а все остановилась громче.

Я чувствовал себя, как человек, вышедший из ума. Мне казалось, что в голосе моего собеседника звучит только одно слово – «Намек». Оно повторялось в моей голове тысячу раз, словно мантра, которая не дает мне покоя. Я был в плачевном состоянии, все кружилось перед глазами, я не мог удержаться на ногах, облокачивался об стену, чтобы не упасть.

Мне казалось, что я потерял контроль над своей жизнью, что все, что делаю, было бесполезным. Я чувствовал себя одиноким и отчужденным от мира, словно был чужаком в своей подсознании. Мне невозможно было понять, что происходит со мной, чувствовал себя безнадежно потерянным. Может, у меня депрессия….

Но со временем я понял, что это была всего лишь временная апатия, которая пришла и ушла, как ветер.

Началась гроза, знойный вихрь сносил все вокруг. Каждый дом, дерево и куст словно уносило в огромное торнадо, забирающее любую структуру, словно воспоминания из памяти.

Я вскочил с кровати, толком еще не понимая, что все это являлось сновидением. «Дурной сон», – подытожил я, посмотрел в окно, аккуратно поправляя шторы, и лег обратно в кровать. Было еще только четыре часа утра, а к следующему дню надо было хорошо выспаться.

Немного дольше, чем обычно, мне пришлось засыпать в непривычной для меня обстановке: очень много мебели, которая вот-вот сейчас развалится, лампочка вместо люстры, красно-белый ковер, шторы мягко-синие, в которых были маленькие дырочки, пропускающие дневной свет.

Все будто бы давило на меня, хоть в этом номере я ночую уже второй раз. Тут просто все изменилось… Жаль, что не мой жизненный сюжет.

Но все же к пяти утра я был бодр. На этом хоть спасибо.

После всех гигиенических процедур, я пошел в спальню, где оставил свой чемодан. Усевшись на кровати, я начал разбирать его и доставать нужные для меня вещи.

Спустя время я надел серый костюм-тройку с белой рубашкой, галстуком нейтрального цвета и черные туфли.

Мои планы заключались в том, чтобы весь день ходить по городу в смокинге и предлагать свою кандидатуру для качественной работы. Сейчас как раз период восстановления всех структур и объектов, потому я и хочу найти себе место, где нужен персонал. Я точно был уверен, что смогу работать день и ночь напролет. Некий энтузиазм разжигал желание заработать денег, хотя бы для комфортного проживания.

В глубине моей души таилась неугасимая страсть к достижению благополучия, ведомая лишь желанием обеспечить себе и своим близким безмятежное существование. Вселяя в себя древние мудрости и вдохновляясь примерами великих, я стремился пробудить внутреннюю силу, способную преодолеть любые трудности на пути к финансовой независимости.

Но все же меня никак не отпускал момент того, что продажи последней публикации, вообще, не росли, словно мой заработок кто-то крадет. При таких мыслях в голове, в моем сердце всегда зарождается чувство тревоги, как темные тени прошлого окружают меня, как паутина, которая окутывает мои мысли, желания, амбиции… Порою в одинокие вечера я ощущал, что время стало течь медленнее, как старинные часы, забытые в уголке пыльного чердака, и каждый удар моего сердца звучит, как стон древних деревьев в густом лесу.

Вначале я хотел походить по городу, дабы найти с утра пораньше себе работу, а потом прийти к Максиму на стройку и порадовать его тем, что буду работать тут в городе. Но в моменте я передумал ехать в центр, а сперва решил наведать его самого.

Выйдя из той старинной гостиницы, что словно затаилась в объятиях времени из-за ее древности, я направился к дому лучшего друга, проникая сквозь толпу жителей Ленинграда. Воздух был пропитан запахами табака, дождя и надежды, а на лицах прохожих отражались тысячи историй и тайн.

Но в одно мгновение я почувствовал то, что не ощущаю себя, как прежде среди толпы… У меня словно проснулся древний инстинкт, и я стал видеть людей иначе. Как будто страницы той литературы по психологии, что я прочел в поезде, благодаря той загадочной даме, оживали в моем разуме, позволяя мне читать окружающих, как открытую книгу.

Проходя мимо старика с морщинистым лицом и глубокими глазами, я увидел в нем скрытую боль утраченных мечтаний и невысказанных слов. Его походка была тяжелой, как будто он нес на себе бремя целой жизни.

Мальчик с мамой шли по улице, их силуэты отражались на фоне заходящего солнца. Мальчик, держащий руку своей матери, испытывал радость от близости с ней, но в его глазах также мелькали тревога и любопытство перед неизвестным будущим. Взгляд его мамы был полон нежности, но в тоже время пронизан пониманием трудностей, которые ждут ее малыша впереди. Она была для него опорой и защитой, источником знаний, мудрости и поддержки.

Также меня миновала девушка в красном платье, словно олицетворение страсти и элегантности. Ее шаги были уверенными, а взгляд наполнен решимостью. Но под этой внешней гармонией скрывалась тайна, что лишь ей одной была известна. Красное платье было как символ силы, сексуальности, но в тоже время мне была непонятна одна немаловажная деталь: ее походка. Не хочу ничего наговаривать на эту мадам, но походу она была здесь местной профурсеткой.

Я запомнил ее образ: откровенное алое платье, наполовину скрывающее грудь, очень малозаметные веснушки на лице, а также необычайно красивые глаза, отдающие голубизной.

В итоге, проходя сквозь толпу и раскрывая тайны человеческой души по ее мельчайшим деталям, словно персонаж книги Конан Дойля, Шерлок Холмс, я практически дошел до района, где находилась работа Максима.

Себя нахваливать я не люблю, но в тот момент меня самого удивили мои аналитические способности. Конечно, половина из предвиденного мною могло быть стереотипом и совокупностью множественных факторов из психологии, которые не всегда могут работать. Но это все можно проверить…

Я сразу вспомнил ту очаровательную, и в тот же момент загадочную девушку в поезде. Ее образ словно застрял у меня в голове, как волшебное заклятие, что укрепилось в уголках моего разума, словно древний амулет, наделенный силой приворотной магии.

У меня появилась масса вопросов к той девушке, на которые ответов я получить не мог. К сожалению, я смог запомнить только ее имя и фамилию. А ряд цифр в ее номере телефона не удалось оставить в памяти.

Я в душе не подозревал, читая эту книгу в поезде, что она так повлияет на меня. Возможно, та девушка уже сама узнала все секреты психологии, прочитав этот экземпляр, и отдала его мне.

Но тут я все осознал… В моменте у меня пронеслась мысль, от которой эта девушка могла стать еще загадочнее. Честно говоря, я никак не хотел верить в ту версию, которая зародилась у меня в сознании.

Из-за своих же амбиций достучаться до сути я побежал обратно в гостиничный номер, быстро все достал из чемодана, аккуратно складывая на кровать.

Уже через мгновение, книга, подаренная Ксенией, была у меня в руках. Я вновь начал внимательно осматривать ее страницы, как будто впервые взял в руки. Не знаю почему, но она пленила меня своим внешним видом: яркой обложкой, стойким корешком, чисто-бежевыми страницами, все-таки тут было что-то не так… Книга была в лучшем состоянии, словно ее хранили в чемодане. Пара малозаметных царапин, но вот фамилия автора, была стерта. Это явно был намеренный поступок… Но в каких целях?

Забыв про работу, я направился в ближайшую библиотеку, дабы разобраться, кто автор данного произведения.

Когда я шел по дорогам Ленинграда в своем сером смокинге, утреннее бледно-сентябрьское солнце отражались в блеске моих лакированных туфель, а мои шаги звучали, как тихий ритм вальса на асфальте. Мой величественный силуэт плавно пробирался сквозь толпу, а взгляд был устремлен вперед, словно я знал свой путь заранее, как будто дороги Ленинграда были для меня знакомы, как старые друзья.

Когда я вошел в библиотеку, мои легкие сразу же наполнились запахом старых страниц. Мои шаги раздавались по новому деревянному полу, словно звуки прошлого, отзывающиеся в этом уединенном уголке мудрости.

Подняв глаза, я увидел библиотекаря, Иосифа, чьи глаза сверкали умом и знанием. Я приблизился к нему и попросил рассказать все, что он знает о данной книге. Он внимательно посмотрел на меня, пытаясь проникнуть в самые глубины моей души, а затем сказал:

– Извините, милорд, но я не помню подобной книги в наших архивах. Возможно, она ушла в забытье или скрылась от людских глаз.

– Совсем не могу понять! – воскликнул я, когда Иосиф отошел от меня на пару метров.

– Можно мне ее подержать в руках? – вновь обратил внимание на меня библиотекарь.

Мое сердце забилось сильнее от возможности отыскать этого таинственного автора, но ответ библиотекаря был как тень на старых страницах – непроницаем и слишком краток.

– Удивительно, что книга немолода, но на ней практически нет царапин. Но вот это выцарапанное намеренно место обложки, совсем не радует меня, – сделал акцент Иосиф.

– Вот я об этом же, – добавил я.

– Боюсь, что я видел эту книгу в Москве. Цена не из дешевых, качество лучшее, а тираж как будто выцвел: ничего нет на первой странице, – констатировал библиотекарь.

– Соглашусь, какая-то она помятая слишком, как будто на нее что-то случайно пролили, – добавил я, после всех высказываний Иосифа.

– Мне кажется, что книга была снята с продажи, и этот экземпляр вполне возможно остался последним. Ее цена составляла не ниже десяти рублей в год выдачи. Сейчас вы можете за нее получить минимум три сотни, – уверял меня Иосиф.

А я сразу вспомнил свое финансовое положение.

– Неподалеку отсюда после памятника Ленина, если сразу сворачивать направо и идти вперед до упора, есть ломбард, где тебя явно не обидят.

Если продам машинку и книгу, у меня уже будет семьсот пятьдесят рублей в среднем. Хорошие деньги, думал я.

Но, конечно же, у меня не было желания продавать.

– Господин, Иосиф, можно вас попросить принести свечку и линзу для чтения, пожалуйста, – попросил я с каплей скромности.