Рождественские праздники в Петербурге всегда отмечались с особым размахом. В домах самых знатных семей устраивались великолепные балы, которые длились до рассвета. В этом году особенно пышно готовились к празднествам в особняке Романовых на Мойке.
Анастасия с утра находилась в приятном волнении. Сегодня состоится первый в её жизни большой бал, где она будет не просто наблюдательницей, а полноправной участницей. В восемнадцать лет она официально вступила в свет, и теперь могла танцевать с кавалерами, получать комплименты и даже, возможно, предложения руки и сердца.
Горничная Дуняша уже третий час колдовала над причёской барышни. Золотистые локоны укладывались в сложную конструкцию по последней парижской моде, украшенную жемчужными шпильками и белыми розами.
– Барышня, вы сегодня как ангел божий, – восхищалась Дуняша, поправляя последние прядки. – Все кавалеры к вашим ножкам припадут.
– Не говори глупости, Дуняша, – смущалась Анастасия, но в глубине души была довольна. Она знала, что хорошо выглядит в новом платье из белого атласа, расшитом серебряными нитями.
– А граф-то заморский опять будет? – лукаво спросила горничная.
– Какой граф? – Анастасия попыталась сделать равнодушное лицо.
– Да тот, что у тётушки вашей на приёме был. Дракулов как его… Говорят, красавец неописанный.
– Не знаю, будет ли, – коротко ответила Анастасия, но сердце её заколотилось быстрее.
Действительно, за прошедшие две недели она не раз думала о загадочном графе. Он не делал попыток с ней встретиться, не присылал цветов или записок, как это обычно делали увлёкшиеся ею молодые люди. Но именно это молчание и привлекало её всё больше.
Бал начался в девять вечера. Огромный зал особняка Романовых был украшен еловыми ветвями, белыми лилиями и тысячами свечей. Кристальные люстры отражали свет, создавая поистине волшебную атмосферу. Оркестр под управлением капельмейстера Штрауса играл самые модные вальсы.
Среди гостей присутствовал и молодой штаб-лекарь Михаил Бунин, давний знакомый Романовых. Он оживлённо рассказывал графу Толстому о передовых госпитальных методах, но, заметив Анастасию, почтительно поклонился ей и снова растворился в толпе.
Анастасия в окружении подруг стояла у колонны, украшенной розами, и наблюдала за танцующими парами. Её карточка для танцев уже наполовину заполнилась – кавалеры не заставили себя долго ждать.
– Настя, посмотри, – толкнула её подруга Софья Шереметева, – кто это там у входа?
Анастасия обернулась и почувствовала, как дыхание замерло в груди. Граф Дракулов стоял на пороге бального зала, и казалось, что само время остановилось. Одетый в идеально сшитый чёрный фрак с белоснежным жабо, он выглядел как воплощение мужской красоты и элегантности.
Его появление не осталось незамеченным. Дамы украдкой поглядывали на него из-за вееров, а мужчины оценивающе изучали нового гостя. Граф медленно двигался по залу, раскланиваясь со знакомыми, но его взгляд искал кого-то определённого.
Когда их глаза встретились, Анастасия почувствовала, как волна жара прокатилась по её телу. Граф направился прямо к ней, не обращая внимания на шёпот и любопытные взгляды окружающих.
– Графиня, – произнёс он, склоняясь в поклоне, – какая неожиданная радость встретить вас здесь. Разрешите пригласить вас на следующий танец?
– Я… – Анастасия растерянно посмотрела на свою танцевальную карточку. – Следующий танец у меня занят…
– Но не тот, что после него, – мягко заметил граф. – Мазурка, кажется?
– Да, – прошептала она. – Мазурка свободна.
– Тогда я имею честь записаться, – он взял её руку и аккуратно вписал своё имя в карточку. Прикосновение его пальцев было холодным, но отчего-то будоражащим.
Время до мазурки тянулось мучительно долго. Анастасия танцевала с другими кавалерами, поддерживала светские разговоры, но мысли её были заняты только предстоящим танцем с графом.
Наконец оркестр заиграл знакомые звуки мазурки. Граф появился рядом с ней, как тень – бесшумно и неожиданно.
– Ваша рука, графиня, – попросил он.
Они заняли места в общем танце. Мазурка была сложным, энергичным танцем, требующим не только изящества, но и выносливости. Но граф вёл её так мастерски, что Анастасия чувствовала себя лёгкой, как пёрышко.
– Вы прекрасно танцуете, – заметил он во время одной из фигур.
– Спасибо, – отвечала она, стараясь не смотреть ему в глаза. – Вы тоже.
– В моей стране танцы – это часть воспитания дворянина, – сказал он. – Как и в вашей, полагаю.
– Да, конечно. Граф, а давно ли вы изучаете русский язык? Вы говорите почти без акцента.
– Языки даются мне легко, – уклончиво ответил он. – К тому же, в России я не впервые.
– Не впервые? – удивилась Анастасия. – А когда вы здесь были раньше?
Граф на мгновение замялся.
– Давно. Очень давно. Ещё в молодости.
– Но вы и сейчас молоды, – рассмеялась она.
– Возможно, внешне, – тихо произнёс он. – Но душа моя видела много зим.
В его голосе прозвучала такая тоска, что Анастасия почувствовала острую жалость.
– Граф, а что привело вас в Россию на этот раз? – спросила она мягко.
– Поиск, – коротко ответил он. – Я ищу что-то очень важное. То, что может изменить мою жизнь.
– И вы надеетесь найти это в Петербурге?
– Возможно, – он внимательно посмотрел на неё. – Иногда мы находим то, что ищем, в самых неожиданных местах.
Танец закончился, и граф галантно проводил Анастасию к её месту. Но прежде чем удалиться, он наклонился к её уху:
– Графиня, не могли бы вы завтра днём прогуляться со мной по Летнему саду? Мне хотелось бы показать вам кое-что интересное.
– Я… – Анастасия колебалась. Прогулка с малознакомым мужчиной наедине могла вызвать сплетни.
– Конечно, с дуэньей, – тут же добавил граф, угадав её мысли.
– Хорошо, – согласилась она. – В три часа у главного входа.
– Благодарю вас, – он поцеловал её руку. – До завтра.
Всю оставшуюся часть бала Анастасия думала только о предстоящей встрече. Она танцевала, беседовала с гостями, но сердце её билось в предвкушении завтрашнего дня.
А граф Дракулов уже покинул бал. Он не нуждался в долгих светских церемониях – получив то, что хотел, он предпочитал уединение.
Возвращаясь в свою резиденцию, он думал о девушке. В её голубых глазах он видел что-то особенное – искренность, доброту, но главное – силу духа. Именно такие души могли помочь ему в его поисках.
За долгие века существования граф Дракулов встречал множество людей. Большинство из них были слабы, корыстолюбивы, легко поддавались искушениям. Но Анастасия была другой. В ней он чувствовал свет, который мог бы рассеять тьму, окутавшую его душу.
Однако он знал, что любая близость с ним принесёт ей лишь страдания. Его природа была слишком далека от человеческой, его прошлое – слишком мрачным. И всё же он не мог устоять перед желанием быть рядом с ней, хотя бы недолго.
"Завтра," – думал он, глядя на звёзды в зимнем небе. – "Завтра я скажу ей правду. Или хотя бы часть правды."
Но судьба готовила им испытания, о которых ни один из них пока не подозревал.
Зимний день выдался ясным, морозным. Солнце сияло в безоблачном небе, а снег под ногами скрипел от стужи. Анастасия, закутанная в соболью шубку, стояла у главного входа в Летний сад и нетерпеливо поглядывала на часы. До назначенного времени оставалось ещё десять минут, но она пришла раньше – волнение не давало ей усидеть дома.
Рядом с ней стояла Марфа Петровна, старая няня, которая служила в семье Романовых уже тридцать лет. Она должна была сопровождать барышню в качестве дуэньи, но в душе роптала на необходимость гулять в такой мороз.
– Барышня, – ворчала она, поправляя платок, – в такую стужу только дома сидеть, у камина. А мы тут на улице мёрзнем.
– Потерпи, Марфа Петровна, – отвечала Анастасия, но сама дрожала от холода и волнения.
В три часа ровно появился граф Дракулов. Одетый в длинную чёрную шубу на беличьем меху, он выглядел элегантно и благородно. Но больше всего поразило Анастасию то, что он совершенно не казался замёрзшим, хотя на улице было не менее двадцати градусов мороза.
– Графиня, – приветствовал он её, снимая шляпу. – Благодарю вас за то, что согласились на эту прогулку.
– Здравствуйте, граф, – ответила она. – Позвольте представить вам Марфу Петровну, мою няню.
Граф вежливо поклонился пожилой женщине, которая в ответ присела в почтительном реверансе.
– Итак, – обратился он к Анастасии, – готовы ли вы к небольшому путешествию в прошлое?
– Путешествию в прошлое? – переспросила она. – Что вы имеете в виду?
– Увидите, – загадочно улыбнулся граф.
Они вошли в сад, который зимой выглядел совсем иначе, чем летом. Аллеи были расчищены от снега, но деревья стояли голые, а мраморные статуи укрыты деревянными футлярами для защиты от мороза.
– Знаете ли вы историю этого места? – спросил граф, когда они шли по главной аллее.
– Конечно, – ответила Анастасия. – Сад был заложен по приказу Петра Великого в 1704 году. Император сам следил за его планировкой.
– Совершенно верно, – кивнул граф. – Но знаете ли вы, что происходило здесь раньше, до основания сада?
– Нет, – призналась она. – А что?
– Здесь была старая усадьба шведского генерала. А ещё раньше – языческое капище древних славян. Место это всегда было особенным, намоленным. Недаром Пётр выбрал именно его для создания своего сада.
Анастасия с удивлением посмотрела на графа.
– Откуда вы знаете такие подробности?
– Я интересуюсь историей, – уклончиво ответил он. – Особенно историей этих мест.
Они дошли до центральной части сада, где стояла ограда, за которой виднелось здание Летнего дворца.
– Скажите, – неожиданно обратился граф к Анастасии, – верите ли вы в судьбу?
– Верю, – не раздумывая, ответила она. – А вы?
– Я прожил достаточно долго, чтобы понять: судьба не просто существует, она имеет свои планы на каждого из нас. Иногда эти планы кажутся жестокими, но у судьбы своя логика.
– Достаточно долго? – переспросила Анастасия. – Но вы же молоды.
Граф остановился и внимательно посмотрел на неё.
– Графиня, если бы я сказал вам, что мне не тридцать лет, как может показаться, а гораздо больше, вы бы мне поверили?
– Это невозможно, – рассмеялась она. – Вы выглядите совсем молодо.
– Внешность бывает обманчива, – тихо произнёс он. – Особенно у тех, кто… отличается от обычных людей.
В его голосе прозвучала такая грусть, что Анастасия почувствовала непреодолимое желание утешить его.
– Граф, что вас тревожит? – спросила она мягко. – Вы можете доверить мне свои печали.
– Боюсь, моя история слишком необычна для молодой девушки, – ответил он. – И слишком мрачна.
– Попробуйте, – настаивала она. – Возможно, я не такая хрупкая, как кажусь.
Граф долго смотрел на неё, будто взвешивая что-то в уме.
– Хорошо, – сказал он наконец. – Но не здесь. Марфа Петровна замёрзла, и к тому же… есть вещи, которые нельзя говорить при посторонних.
Анастасия обернулась к няне, которая действительно дрожала от холода, несмотря на тёплый тулуп.
– Марфа Петровна, – сказала она, – вы не могли бы подождать нас в павильоне? Мы недолго.
– Барышня, – забеспокоилась няня, – как же я вас одну оставлю?
– Ничего страшного, – успокоила её Анастасия. – Граф – дворянин, он не причинит мне вреда.
Марфа Петровна неохотно направилась к ближайшему павильону, где дежурил сторож и была растоплена печка.
Оставшись наедине с графом, Анастасия почувствовала, как сердце её заколотилось быстрее. Теперь, когда их никто не видел, она могла позволить себе рассмотреть его внимательнее.
Граф действительно был необыкновенно красив – красотой холодной, мраморной, почти нечеловеческой. Его кожа была бледной, как у человека, который никогда не бывает на солнце, а глаза казались бездонными.
– Итак, – сказал он, – вы хотите знать мою историю?
– Да, – твёрдо ответила она.
– Тогда слушайте. И помните – вы сами просили об этом.
Граф отвернулся к замёрзшей Неве, и начал свой рассказ:
– Я родился в 1456 году в Валахии. Мой отец был воеводой, правителем небольшой, но гордой земли. Я был его единственным сыном, наследником рода, который вёл своё происхождение от самого Влада Дракула.
Анастасия вздрогнула.
– Влада Дракула? Того самого, которого называли Цепешом?
– Да, того самого. Но он был не таким монстром, каким его изображают. Он защищал свою землю от турок, делал то, что должен был делать правитель.
– Но… граф, – растерянно произнесла Анастасия, – если вы родились в 1456 году, то вам сейчас…
– Триста девяносто один год, – спокойно закончил он. – Да, графиня. Я не смертный человек.
Анастасия почувствовала, как земля уходит из-под ног. Это было невозможно, абсурдно, но что-то в голосе графа, в его взгляде говорило ей, что он не лжёт.
– Вы… вы шутите, – прошептала она.
– Хотел бы я, чтобы это была шутка, – грустно ответил он. – Но увы, это правда. Я – то, что люди называют вампиром.
– Нет, – Анастасия отступила на шаг. – Это сказки, легенды…
– Графиня, – мягко произнёс граф, – вы сами чувствуете, что я говорю правду. Ваше сердце, ваша душа знают это.
И действительно, несмотря на весь ужас и невероятность услышанного, Анастасия понимала, что он не лжёт. Слишком многое становилось понятным – его неестественная красота, холодная кожа, способность двигаться бесшумно, знание истории, которую он не мог изучить по книгам.
– Как… как это произошло? – спросила она дрожащим голосом.
– Это долгая история, – ответил граф. – Но если вкратце – я был смертельно ранен в битве с турками. Умирал в развалинах старого замка, где жил отшельник-монах. Он пожалел меня, попытался спасти… но спасение оказалось проклятием.
– Монах сделал вас вампиром?
– Нет, – покачал головой граф. – Монах был стар и слаб. Он не мог противостоять тому, что пришло в ту ночь. Древняя сила, которая обитала в том замке с незапамятных времён. Она вселилась в моё умирающее тело и дала мне новую жизнь. Вечную жизнь.
Анастасия молчала, пытаясь осмыслить услышанное.
– Почему вы рассказываете мне это? – спросила она наконец.
– Потому что чувствую – вы не такая, как другие. В вас есть сила, которая может… может изменить мою природу.
– Изменить? Как?
– Я не знаю, – признался граф. – Но старинные легенды говорят о том, что чистая душа может освободить проклятого от его проклятия. Если она полюбит его не за красоту или богатство, а за то, что скрывается под этой оболочкой.
– Вы хотите, чтобы я полюбила вас? – прямо спросила Анастасия.
– Я хочу, чтобы вы попытались понять меня, – ответил он. – Я не прошу любви. Я не достоин её. Но если между нами возникнет хотя бы дружба, доверие… возможно, это поможет мне стать человеком.
– А если нет? – тихо спросила она.
– Тогда я продолжу своё существование, как прежде. Одинокий, проклятый, лишённый права на человеческое счастье.
В его голосе звучала такая безнадёжность, что сердце Анастасии сжалось от жалости.
– Граф, – сказала она, – вы… вы пьёте кровь?
– Да, – честно ответил он. – Но только тех, кто заслуживает смерти. Убийц, насильников, тех, кто причиняет страдания невинным. Я никогда не трогал добрых людей.
– А если… если вы не будете пить кровь?
– Тогда я умру. Окончательно и бесповоротно.
Анастасия долго молчала, обдумывая всё услышанное. Разум говорил ей, что нужно бежать, забыть об этом человеке, никогда больше с ним не встречаться. Но сердце подсказывало иное.
– Граф, – сказала она наконец, – я не знаю, смогу ли я помочь вам. Но я готова попробовать.
– Правда? – в его глазах загорелась надежда.
– Да. Но я хочу знать всё. Всю правду о вас, о вашем прошлом, о том, что вы делали за эти столетия.
– Это может быть болезненно, – предупредил он.
– Я выдержу, – твёрдо ответила Анастасия.
– Тогда… встретимся завтра вечером? Я покажу вам, где я живу. Там мы сможем говорить свободно.
– Где вы живёте?
– В Юсуповском дворце. Точнее, в его заброшенном крыле. Хозяева разрешили мне пользоваться этими помещениями.
– Хорошо, – согласилась она. – Но как мне туда попасть незамеченной?
– Я пришлю за вами экипаж. Скажите дома, что едете к подруге. А теперь нам пора возвращаться к вашей няне, иначе она забеспокоится.
Они молча дошли до павильона, где дожидалась Марфа Петровна. Обратный путь домой прошёл в молчании – каждый был погружён в свои мысли.
О проекте
О подписке
Другие проекты