Елена от природы была самовлюбленной капризной красавицей, уверенной в своей собственной красоте, неотразимости и непогрешимости. Выйдя замуж за Белосельского, она частично удовлетворила свою гордость: ведь ее мужем стал один из богатейших людей Москвы; молодой, привлекательной, готовый, на первый взгляд, носить ее на руках всю жизнь. Ее чувство к мужу, тем менее, было несколько второстепенным, если сравнить его с жаждой роскошной жизни, постоянными походами в фешенебельные рестораны, неустанными покупками бриллиантов, шляпок и платьев. Некоторое время она искренне наслаждалась сознанием того, что ей завидуют все подруги и почти весь мир. Однако уже в свадебном путешествии проявился характер Алексея: разумеется, он шел на уступки жены, старался быть предупредительным, участливым, но на этом заканчивалось его благодушие. Когда речь доходила до принятия решений, он хотел главенствовать, не уступая ей ни пяди. В глубине души Елена упрекала мужа в непримиримом упрямстве и ярко выраженном эгоизме. Так она впервые поняла, что ее власть над ним не безгранична. Вначале это ее так задело, что она всем своим существом пыталась протестовать: делала вид, что обижена; не разрешала себя поцеловать. Белосельский сохранял известную выдержку и незаурядное спокойствие. И он оказался прав: еще в Париже она ему сдалась, на милость победителя. Те подарки, которые он ей купил, превзошли самые ее смелые ожидания. Но затем вновь бездна непонимания разверзлась между ними, и они вновь потонули в пучине ссор и размолвок.
Самым серьезным был вопрос с жильем. Белосельский купил дом и взял туда чужих детей, с которыми не был связан ни кровным родством, ни каким еще либо образом, если не вспоминать чудовищную поездку в Б***, одна мысль о которой приводила ее в ужас. И он еще хотел заставить ее жить в этом доме. Само собой разумеется, что Елена отказалась. Алексей видел, что ему никак не удается убедить жену жить рядом с ним, и он уже был готов пойти на уступку – согласиться на ее трехкомнатную квартиру в центре, а в поместье он мог бы наезжать время от времени. Но так он нарушил бы слово, которое дал Милошу и Иве. А он не мог себе этого позволить. С другой стороны, Белосельский явно видел, что они с Еленой, по сути, совершенно разные люди, и, скорее всего, не смогут жить вместе. В глубине души он уже жалел, что женился на столь тщеславной, эгоистичной и своенравной девушке. Ему нужно было встретиться с ней и все решить. И однажды зимним вечером, когда стоял довольно сильный мороз, он появился в ее квартире.
– Сколько мы не виделись уже? – иронично спросила жена. – Но тебя это, видно, мало волнует.
– Я тебе звонил все это время, и раньше звонил, ты знаешь.
– А я, по-твоему, должна была все эти месяцы тебя ждать, сидеть здесь, скучать в одиночестве и гадать: не снизойдет ли на тебе озарение? Да, именно озарение.
– Не надо так говорить…
– Я выскажусь до конца. Ты предполагал, что найдешь девушку поникшую, утомленную, сломленную, которая соскучилась по тебе? Так или нет?
Он молчал, глядя ей в глаза, и видел в них словно замершее море.
– По-твоему, у меня больше увлечений нет, как ждать, пока ты соизволишь явиться ко мне и пытаться все исправить? Ты, наверно, забыл, что у меня имеются подруги, друзья…
Она пыталась вызвать ревность, но Белосельский был спокоен. Видя, что ей не удалась эта уловка, она прибавила с большей обидой:
– Я что, дура, по-твоему? Мне предложили контракт с лучшим модельным агентством Москвы. Все мной восхищаются! Все до единого, кроме тебя!
Она бросила этот упрек, думая вывести Алексея из состояния равновесия, но он остался невозмутим.
– Я рад от всей души твоему успеху.
– Зато я не рада твоим поступкам… Кстати, ты мне так и не объяснил, откуда вообще взялись эти дети? Твой охранник же пристроил их в семью? Зачем ты их оттуда забрал?
– Откуда ты знаешь, что сделал он? А, Виталий тебе сказал… У него слишком длинный язык.
– Я тебя просто не понимаю. Твои поступки сбивают меня с толку. Раз ты поступаешь именно так, то и я буду принимать те решения, которые тебя не понравятся.
– Что ты хочешь сказать?
– Ты никогда не думал о том, что за мной может ухаживать молодой человек? Более харизматичный, чем ты?
– Елена, если ты хочешь вызвать мою ревность, то этого не будет. Видишь ли, ты забыла: я различаю правду и ложь. Никакого молодого человека нет. А вот то, что ты флиртуешь направо и налево, это я вижу ясно. Если ты желаешь, то такой человек, конечно, появится. Но я пришел не ссориться. Я пришел спросить тебя еще раз – готова ли ты пойти на примирение?
– Конечно, я хочу с тобой помириться. Правда, хочу, – она подошла к нему так близко, что он вновь увидел притягательный изящный овал ее губ, – я этого всегда хотела. Я готова тебя простить. Переезжай ко мне. И все будет как раньше…
– Но…
– Ты угадываешь мои мысли. Но ты вернешь детей, чтобы я никогда их не видела.
Она попыталась обнять его за шею, но он резко высвободился.
– Этого не будет никогда. Если даже я буду жить тут с тобой, Ива и Милош останутся в особняке.
– Значит, ты предпочитаешь их мне?
– Я же буду здесь жить с тобой, нам никто мешать не будет.
– Ты их вернешь или…
– Или мы не договоримся.
Он смотрел в ее глаза и видел непреклонное решение. Есть слова, которые определяют судьбу. Белосельский видел ясно, что пойди он на уступки, ничего не изменится.
– Знаешь, я не хотел тебе этого говорить, – начал он, – но, скорее всего, мы действительно не подходим друг другу.
– Да? А когда ты это понял? Зачем же ты тогда на мне женился? А я тебе скажу: ты показал свое истинное лицо в Париже, когда оставил меня одну, в той мерзкой дыре.
– Это было очень романтичное местечко.
– Вместо пятизвездочного отеля, прекрасного ужина и классической музыки я побывала в аду.
– Не преувеличивай, у меня были дела…
– Так вот, тебе нужно было жениться на своих «делах», а не на мне! Но я и без того давно заметила, как ты любишь и ценишь на самом деле. Я таких унижений не потерплю. Отец меня лелеял с детства. Я думала, что дорога тебе… Но отец был прав насчет тебя, жаль я ему не поверила. Ты ничтожество, моральный инвалид, мелочная душонка. И все эти твои благотворительные общества, и вся твоя миссия – это бред сумасшедшего. Ты болен! Да, ты болен! Та авария сделала тебя просто нездоровым, и если у нас родятся дети, они будут сумасшедшие!
– Что ты сказала?
– Ничего…
Он схватил ее за руку.
– Дети, так ты…
– Нет, ну что ты! Одна мысль об этом мне противна. После того как ты так со мной поступил… мысль о том, что ребенок нас может связать, вызывает у меня отвращение… от такого, как ты… Я не то хотела сказать, я просто выразила уверенность, что если бы у нас были дети, я бы тебя к ним не подпустила. Ты болен, тебе требуется помощь. Отец уверяет, что ты фанатик. И я теперь так же считаю.
– Что ж, я сделал все для нашего примирения; я даже согласился на эту квартиру – и все ради тебя. Но теперь я ясно вижу, что тебе нужен не я сам, а тебе важно почувствовать свое главенство. Я тебе никогда не высказывал свое мнение на супружество. Это верно. Так вот, я считаю, что решения всегда принимает мужчина, а девушка должна подчиняться… если, конечно, она любит его и уважает!
– Я не подчинюсь тебе никогда. Ты говоришь как деспот. Но ты бессилен против меня. Уходи, я не хочу тебя видеть.
– Неужели мы так расстанемся? Подумай еще раз.
– Если ты изменишь свое решение…
Он умолк на мгновение.
– Ты знаешь, что я не изменю своего решения.
– Даже ради меня?
Она высвободила свою руку из его ладони и отпрянула от него. На ее лице возникло такое неприязненное выражение, что в душе он содрогнулся. Теперь она стояла перед ним такая недоступная и неумолимая, как скала. Ничто уже не могло смягчить ее.
– Не забудь, что это был твой выбор, а не мой.
– Я могу сказать то же самое, – парировала Елена совсем другим тоном.
Это был чужой, холодный голос женщины, которая так и не стала ему близким человеком, которая так и не смогла понять его. Уходя, он даже не посмотрел ей вслед; внутренне он настолько отдалился от Елены, что едва мог припомнить самые лучшие мгновения с ней: первые наивные признания, смешные клятвы, и вот, такая грустная концовка. Но Белосельский был не из тех людей, кто находит утешение в меланхолии. Могучие телом и духом находятся в постоянной борьбе со всем миром, они постоянно сражаются, и в этом истинном бою черпают силы для дальнейших свершений.
– У нас еще работы непочатый край! – нравоучительно заметил Белосельский Виталию. – Точные инструкции получишь позже.
Марина не видела брата довольно давно. Прошло почти полгода. И теперь, когда она увидела Белосельского, на ее губах заиграла неподдельная улыбка. Искренность! Сейчас ему хотелось ощущать чистые чувства, без примеси эгоизма, пошлости и всех волнений. Он знал, что сестра простила его и теперь полностью разделяет с ним некоторые убеждения.
Разговор происходил в том самом коттедже, в который Белосельский однажды вломился с такой бесцеремонностью. Теперь Марина с легкой улыбкой вспоминала это.
– Ты уверена, что тебе тут нравится? Давай я тебе помогу приобрести дом.
– Нет, Алексей, не надо… Моему сыну здесь нравится, здесь более чистый воздух, чем в городе. Да и я сама привыкла к этому месту.
– Хорошо, просто мне хочется быть чем-то полезным моей любимой сестре.
Она обняла его за шею.
– Да, я знаю. И я благодарна тебе… Еще хочу сказать, что восхищаюсь тобой.
– Правда? Ты первая, кто мне это говорит… обычно я встречаю лишь презрение и насмешки.
– Тебя не понимают… Я слышала про открытие благотворительного фонда, про начатое тобою строительство…
– У меня еще много планов.
– Я не сомневаюсь, что тебе все удастся… Однако…
– Однако что?
– Ты сам знаешь, Алексей, что тебе нужно быть осторожным. То, что ты делаешь, вызовет резкий протест… Одного Виталия для твоей охраны недостаточно.
– Это так! Но не волнуйся! Мой знакомый полковник уже взращивает монстра, который якобы будет меня защищать…
– О чем ты? Что за «монстр»?
– Это будет новая страшная военная организация… агентство… Неважно… Но я приму твой совет. Я не стану пренебрегать безопасностью. Поверь, что я все правильно рассчитал. Твои страхи необоснованны.
– Я хочу, чтобы ты знал, как ты мне дорог.
– Каждый человек должен следовать определенной цели в жизни, для меня это моя миссия. Она часть моего сознания, часть моей души.
– Да, я это поняла, и этой цели ты посвятишь всю свою жизнь. А ты когда-нибудь думал о том, что было бы, если бы не та авария?
– Иногда… хотя, признаться, я плохо это себе представляю.
– Ты был бы черствым, надменным и не желал бы иметь со мной ничего общего.
– Не знаю… Но я уверен, что никто не избежит своей судьбы.
– А как твоя жена?
– Мы поссорились.
– В чем же причина?
– Видишь ли, мы осознали, что мы разные.
– Так скоро осознали? Это ее или твое решение?
Белосельский промолчал.
– Все несколько запутанно.
– Она хотела, чтобы я стал подлым в моих собственных глазах.
– Как же так?
И он рассказал ей про Иву и Милоша. Марина была удивлена.
– Это благородный поступок, да… но… но как же ты будешь воспитывать этих детей? Тебе будет сложно. Ты же не знаешь, как обращаться с детьми. Может, им было бы лучше в приемной семье?
– Одна семья их приютила, обогрела, а затем заперла в чулане за какую-то провинность, – возразил Белосельский.
– Это ужасно… да, да, я понимаю твой порыв… но а если ты подберешь другую семью… ведь столько…
– Прости, но больше я не верю никому. К тому же я дал слово Иве и Милошу, что не брошу их. Доверить их я больше никому не могу.
– Я понимаю те чувства, которые испытала твоя супруга.
– Вот вы, женщины, всегда свои чувства ставите на первое место, совершенно забывая, что кроме чувств есть долг и принципы.
– Это упрек? – с легкой улыбкой произнесла Елена. – Ни одна в мире девушка не потерпит подобного обращения.
– Я принял условия Елены, но она мне отказала. Поверь, она вообще не хочет идти ни на какие уступки.
– Ты потеряешь ее с таким отношением.
– Марина, я понял, что она меня не любит. Я ей не нужен. К тому же она намекала на поклонников… не знаю…
– Тебе нужно помириться с ней или…
– Или?
– Впрочем, ты, конечно, сам знаешь, как правильно поступить. Но вспомни, что речь идет о девушке, которая согласилась стать твоей женой. Вы оба на себя взяли обязательства. Вы ведете себя как подростки… Над отношениями надо работать.
– Нет, я решил, что не стоит.
– Ты уверен, что не пожалеешь?
– Уверен.
– Говоришь как-то нерешительно.
– Наоборот, я очень хорошо все обдумал.
– Значит, другая девушка?
Белосельский рассмеялся.
– Молчание знак согласия. Все мужчины одинаковые. Даже такой человек, как ты!
– Я себя не считаю идеальным образцом для подражания, но, тем не менее, смею предположить, что я не хуже многих.
– Обиделся, вижу это по твоему лицу.
– Нет же, мне важно, чтобы ты говорила искренне. Именно от тебя я готов слышать правду. В твоих устах это звучит не так жутко. От других я такого не потерплю.
– Алексей, в глубине души ты остался прежним. Вечно неугомонным, вечно ищущим что-то новое, постоянно стремящимся что-то изменить и тем не менее неизменно наталкивающимся на прежние ошибки.
– Почему же прежним… Ты не знаешь Елену, ее характер.
– Лично – нет, но представляю отлично какая она. Она не сахар, но и ты не ангел. Может быть, вы оба как раз гармонично дополняете друг друга.
Затем, видя, что Белосельский помрачнел, Марина перешла на серьезный тон.
– Любой совет давать трудно. Только вы сами сможете разобраться. Как твоя сестра я поддерживаю тебя. Только я знаю, какие душевные качества в тебе заложены. Елена не найдет их в другом мужчине… А вот нужна ли тебе такая жена – это другое дело…
– Давай о чем-нибудь другом… Ты думаешь чем-нибудь заняться в свободное время?
Марина глубоко задумалась и, встав с оттоманки, слегка приоткрыла форточку широкой веранды.
– Пока для меня важно воспитание сына. Но я вообще раньше тяготела к туризму, хотела иметь туристическую фирму… ты же помнишь? Вернее, помнил.
– Я подарю ее тебе.
– Нет, я не могу это принять.
– Но почему, разве ты не моя сестра? – спросил он с нежным упреком.
– Это так. Но я не хочу, чтобы ты из-за меня беспокоился.
Белосельский еще раз заверил Марину, что она во всем и всегда может на него рассчитывать. Привязанность между братом и сестрой – особое чувство. Оно напоминает невидимую цепь, которая даже на расстоянии превращается в нечто более крепкое и почти необъяснимое. Прошлые разногласия Марина предала забвению и предпочла не вспоминать. К тому же Белосельский переписал на нее треть акций банка, чтобы в финансовом плане сестра была обеспечена достаточно прилично. Но ведь отношения не могут ограничиваться только деньгами. Любовь к сестре – это и участие, и сопереживание, и попытки решить все ее проблемы, какими бы призрачными они ни казались.
– Я верю в тебя. В твою миссию, как ты это называешь. В то, сколько ты сделал и еще сделаешь. Ты должен быть готов к тому, что многие осудят тебя и никогда не поймут. В тебе есть твердые непоколебимые убеждения и моральный закон в душе, который ты не нарушишь. Но это трудный путь.
Она открыла балкон, и ледяное дыхание зимы на миг влетело в теплую комнату, словно напоминая о вечной мерзлоте людского безразличия и жестокости.
Вскоре Белосельский узнал о беременности своей жены и о ее явном нежелании его видеть. Он выяснил, между прочим, что внимание к ней проявляет один бизнесмен. Но Елена не хотела развода, она лишь потребовала содержание, выраженное в миллиардах долларов. Белосельский был вынужден, что называется, «сесть за стол переговоров», но не с женой, а с адвокатом. Мужа Елена к себе близко не подпускала и, видимо, желала лишь одного – отомстить. Адвокат – хитренький седовласый человечек – походил на заведенную бездушную куклу, которая бросается репликами, но не вникает глубоко в их содержание.
– Мне поручено вести переговоры от имени Вашей жены, – произнес адвокат, заявившийся в один из дней в офис нашего героя, – я буду обсуждать только акции Вашего банка, о приемных детях я не скажу ни слова…
Белосельский смерил наглеца презрительным взором.
– Вы вообще когда-нибудь слышали обо мне? Ведь я могу заявиться в дом Елены без всякого предупреждения и настоять на своем силой… по крайней мере, видеть своих детей, но она знает, что такой человек, как я не сделает этого. Она пользуется моим благородством.
– Она считает, что Вы уже воспитываете своих детей, но я не вправе вести обсуждение на этот счет.
– Каковы же Ваши условия?
– Они очень приемлемые. Вы полностью передаете пакет акций банка Вашей супруге взамен…
– Контрольный пакет?
– Да, именно так, сорок девять процентов акций банка. Взамен она позволит Вам иногда навещать…
– Иногда?
– Точный график она сама составит.
Белосельский внимательно посмотрел в хитрющие глаза-бусинки адвоката.
– К таким, как Вы у меня предубеждение… Хорошо, я выполню ее условия. Но…
Он встал и подошел почти вплотную к адвокату, который, увидев, что Белосельский принял грозный вид, невольно попятился назад.
– Я сделаю, как она хочет. Банк будет полностью в ее владении. Но если Елена не выполнит то, что обещала…
Адвокат попытался усмехнуться и изобразить невозмутимость, но это ему плохо удалось.
– Когда Вы подготовите документы?
– На этой неделе, – отвечал Белосельский, – я соберу Совет директоров банка. И сообщу о своем решении…
– Чем скорей Вы сделаете это, тем…
О проекте
О подписке
Другие проекты