Он поднял руки и несколькими ловкими движениями подчинил себе один из кинжалов.

– Придется самому…

Щелчок пальцами – и кинжал стремительно рванулся прямо к цели.

– Нет! – Девочка вскрикнула и с яростью взмахнула рукой.

Второй кинжал, доселе висевший в воздухе, понесся наперерез первому.

– Что ты делаешь? – недоуменно спросил отец.

Казалось, первый кинжал, разогнавшись, выбьет из рыбы жизнь и, понесшись дальше, глубоко вонзится в дно озера, но…

Второй кинжал, выпущенный девочкой, вращаясь по своей оси как сверло, мчался чуть ли не вдвое быстрее первого.

Девочка вскинула руку и прошептала:

– Стой!

Первый кинжал на секунду завис в воздухе, и этого хватило, чтобы второй, гнавшийся за ним как молния, настиг его. В метре от поверхности воды прозвучало негромкое цок – и второй нож, с легкостью раскрошив лезвие первого, рухнул в озерную глубь. В воду посыпалась каменная крошка, и рыба, испугавшись, бросилась врассыпную.

Отец подошел к ней. Она опустила голову, ожидая суровой отповеди, но он лишь похлопал ее по плечу и кивнул:

– Неплохо. Совсем не плохо…

* * *

– Добро пожаловать! – поприветствовала нас жена Ильфеона, когда мы выбрались из машины.

– Здравствуйте! – поздоровался прадедушка. – Вы, я полагаю, Адаль?

– Верно! – Женщина дружелюбно улыбнулась. – А вы прадедушка Вукузё и его тезка?

Прадедушка с довольным видом кивнул, и мы огляделись.

Дом находился в пригороде столицы Цеоды – тихом уютном местечке на берегу озера. Папа мне показывал фотки, но я даже не думал, что все будет так красиво!

Повсюду, куда ни глянь, простирался лес. Птицы пели на разные голоса, а вдали жидким серебром блестело озеро.

– Красота… – прошептал я в восторге.

– Ага, – кивнул прадед. – Красиво.

– Вукузё! – позвал Ильфеон.

Мы с прадедушкой обернулись.

– Э-э… – Ильфеон смутился, – как-то неудобно получается, что вы оба… вас обоих зовут Вукузё.

– Зовите меня просто дедом, – кивнул прадедушка, входя в дом. – По возрасту я даже вам, Ильфеон, в деды гожусь.

– Хорошо, – кивнул Ильфеон. – Дед!

– Что?

– Давайте мы вам с Вукузё покажем дом, а потом вы заселитесь в свои комнаты. Хорошо?

– Конечно.

Тут послышался топот на втором этаже.

– Что это? – удивился я.

– Кот буянит? – предположил прадед.

Ильфеон с женой рассмеялись:

– Лучше бы кот…

Топот послышался у лестницы, затем на ступенях, и внезапно внизу оказались мальчик и девочка лет десяти, со всклокоченными волосами.

– Вукузё приехал! – раздался возглас.

– Они тебя ждали, – объяснил мне Ильфеон и, обращаясь к детям, сказал: – Ведите себя прилично!

Те подошли ко мне.

– Привет, Вукузё! – поздоровался мальчик.

– Привет, – я улыбнулся.

Он набрал в легкие побольше воздуха и выпалил:

– Как дела? Как прошла телепортация? Как тебе наша планета? Как температура? А это твой папа, да? – Он бы продолжал и дальше, если бы не последний вопрос, из-за которого он в ту же секунду получил обидный подзатыльник от сестры.

– Какой еще папа! Это его прадедушка, лопух! Его зо… – она не успела договорить, потому что брат с силой дернул ее за длинную косу и рванул обратно на второй этаж.

– Ах ты!.. – вскрикнула сестра. – Ну, держись!

Снова послышался топот наверху…

Я посмотрел на Адаль и Ильфеона. У Адаль было смущенное выражение лица, а Ильфеон, что-то бормоча, поглаживал кожаный ремень на шортах.

– М-да, – сказал он. – Прошу прощения за моих… – Его прервал возглас наверху:

– Какой ты у нас теперь красавчик!

– Они близнецы, – продолжил Ильфеон, – так что сам понимаешь… Каждый день – вот такая чехарда.

– Чего они только не вытворяют, – покачала головой Адаль.

В этот момент подобно урагану вниз сбежал брат. Под левым глазом у него теперь красовался синяк. Пробегая мимо нас во двор, он выпалил:

– Меня тут не было!

Едва он скрылся в саду, как с лестницы сбежала сестра. Она остановилась возле нас и вкрадчивым голосом спросила:

– Куда побежала синеглазка?

Ильфеон быстро показал куда-то в район гостиной. Сестра едва заметно улыбнулась: «Спасибо!» – и побежала во двор.

– Видно, она его слишком хорошо знает, – сказал я.

* * *

После того как мы осмотрели дом, жена Ильфеона вручила всем по чашке холодного чая и сказала:

– Накажу я их сегодня! Вот правда, на-ка-жу!

Ильфеон махнул рукой.

– Знаю я, как ты их наказываешь! Вот, например… – Он глотнул чая и продолжил: – Рунмарион, как ты мог покрасить Марципана в белый цвет! Он же теперь не сможет загорать на солнце! Иди в комнату и подумай над своим несносным поведением!

Адаль слегка смутилась:

– Ну… это не такой серьезный проступок.

– Хорошо, – Ильфеон кивнул, – приведу другой пример: – Амари, как ты могла покрасить Марципана в черный! Он же теперь сгорит на солнце! Отправляйся в свою комнату и подумай над этим возмутительным поступком.

Адаль возмущенно посмотрела на мужа:

– Между прочим, я ей после этого не дала малинового пирога!

– Это ты так думаешь, – усмехнувшись, парировал Ильфеон.

Адаль изумленно уставилась на мужа.

Ильфеон развел руками:

– Да признай же, наконец, что не умеешь наказывать детей! Зато прекрасно готовишь. Может быть, испечешь гостям и любимому мужу яблочный пирог?

Адаль отвесила Ильфеону шутливый подзатыльник и ушла на кухню. Ильфеон же, потирая затылок, сказал нам:

– Но детей она и впрямь балует!

Прадед рассмеялся:

– Я вдруг вспомнил, каким был сам в возрасте Рунмариона.

Он сделал глоток чая и ахнул:

– Как освежает! А какой аромат! Просто нектар, а не чай! С чем он?

Вернулась Адаль и обратилась к мужу.

– Яблок нет, – а потом к прадедушке: – Зато мы сегодня рано утром сходили с детьми по ягоды.

– Круто! – воскликнул я.

– Ага, – согласилась Адаль. – Мы с этими оболтусами собрали целых пять килограммов земляники! Представляешь!

– У вас уже поспела земляника? – Я ахнул. Мне даже стало обидно, что у нас зима.

Адаль махнула рукой:

– У нас вообще все круглый год и поспевает, и цветет!

– Засушить их надо, – посоветовал Ильфеон.

– Обоих? – глотнув чай, невозмутимо уточнила жена.

– Не детей. Ягоды.

– А-а-а… – Адаль вздохнула. – Нет, засушить не получится.

– Почему это?

– Дети, – последовал краткий ответ. – Дети всё съели!

– Что?! – Ильфеон закашлялся.

Мимо дома как раз пронеслись неугомонные брат с сестрой. Причем сестра уже явно искупалась в озере.

– Дети! – воззвал к ним Ильфеон. – Сбегайте на поляну и наберите ягод!

Рунмарион и Амари как ни в чем не бывало вернулись к крыльцу и кивнули:

– Хорошо, папа!

Сестра увидела у крыльца тазик, доверху наполненный водой.

– Ага! – Ее глаза засверкали.

Схватив его, девочка выплеснула содержимое на брата.

– О, спасибо, теплая водичка! – ехидно протянул Рунмарион, и дети, размахивая тазиком, выбежали за ограду.

– Кто последний добежит до ягодной поляны, тот – пчелиный прополис, – крикнул брат сестре, которая уже изрядно утомилась и отстала от него.

Когда голоса детей стихли, Ильфеон с надеждой предложил:

– Может, сделать медовый пирог?

– Хорошо, – кивнула Адаль. – Приготовлю медовый пирог к ужину.

Она снова ушла хлопотать на кухню, а Ильфеон выглянул в окно и вздохнул.

– Итак, пока отпрыски не вернулись, у нас есть… – он сверился с часами, – минут пять. Располагайтесь в своих комнатах, обед через час-полтора. И я все-таки надеюсь, что на ужин будет пирог!

* * *

После торжественной трапезы в честь нашего прилета Ильфеон подарил мне клетку для попугая. Просторную и уютную, с позолоченными прутьями решетки и старательно подобранными корнями-жердочками. В клетке также имелись две кормушки. В одну мы вдоволь насыпали зерен, а в другую – камушков (они улучшают пищеварение попугаев). К одному из прутиков было аккуратно прикреплено красненькое зеркальце, а рядом с поилкой – серебряный колокольчик.

Я открыл крохотную дверцу и посадил туда Флинта – так я назвал своего волнистика.

– Привет, красавчик! – прошептал я.

Попугай повернул голову набок и внимательно огляделся вокруг, поблескивая своими глазками-бусинками.

– Флинт орёл! – чирикнул он и важно нахохлился.

* * *

– Большое! – восхитился я. – То есть не большое, но глубокое!

Мы с прадедом стояли на берегу озера Стекляшка, как его в шутку назвали близнецы. И, положа руку на сердце, они не преувеличивали: вода была такая прозрачная и спокойная, что дно казалось накрыто стеклом.

– Ага, – кивнул прадед. – Сильное.

– Что? – не понял я.

Прадед закашлялся:

– Сильно, говорю! Сильно!

Я сел на берегу и, открыв взятую из дома книжку, начал читать. Прадед же нашел плоский камень, подошел к воде, пригнулся, расставил ноги и метнул. Камень просвистел в воздухе, отскочил от воды и полетел дальше. Снова скользнул по поверхности воды, подскочил, и еще раз, и еще. Прадед, слегка прищурившись, вглядывался в даль – следил за камнем. Наконец пробормотал:

– Десять. Упрямый камень.

Он прицокнул языком и, достав что-то из внутреннего кармана рубашки, подошел ко мне.

– Вукузё, это мой тебе подарок: амулет-оберег.

Я удивился.

– Оберег?

– На всякий случай, – прадед махнул рукой.

Я осмотрел подарок – цепочку из сине-голубого металла, на которой подвешен был голубой минерал в форме капли. На ней виднелись искусно вырезанные затейливые узоры и какие-то закорючки, похожие на незнакомые буквы.

– Круто! – воскликнул я. – Огромное спасибо! А это ведь сапфир, да? А почему цепочка синяя?

– Потому что это сплав золота с индием. И вовсе это не сапфир. – Прадед поморщился. – Нет, правнучек, это эвклаз!

– Эвклаз? – Я удивленно погладил камушек. – Никогда не слышал о таком! Редкий, наверное?

Надев драгоценную цепочку на шею, я подошел к воде и глянул на свое отражение. Прадедушка продолжал любоваться озером. Потом указал мне на каменное здание на другом берегу… В стене виднелась дыра, словно из пушки по дому выстрелили.

– Странно оно тут выглядит, – сказал я. – Будто мишень в тире.

Прадед задумчиво потеребил бороду.

– Наверное, – прошептал он, – давно заброшено…

* * *

– Конь на F-7.

– Король ходит G-8.

– Конь на H-6…

Фигуры были просто восхитительные. Ручной работы, вдобавок с другой планеты.

– Король H-8.

– Хм… ферзь на G-8.

– Ты чего? – Она рассмеялась. – У меня же ладья стоит на G-8! Это не мат!

– Играй давай! – улыбнулся отец.

Она взяла изящную лакированную туру и с удовольствием побила вкусного ферзя…

Отец рассмеялся:

– Конь на F-7, мат!

Девочка внимательно оглядела доску: король на H-8, пешки на H-7 и G-7, глупая ладья на G-8, и гвоздь программы – конь на F-7!

– Классический спертый мат, – прокомментировал отец.

– Вот кому категорически не везет в шахматах – так это мне! – Она досадливо махнула рукой. – Вечно что-нибудь не увижу и просчитаюсь.

Он посмотрел на нее с отцовской теплотой и проговорил:

– Кому не везет в игре – повезет…

Она подняла на него свои карие глаза и пробурчала:

– Знаю-знаю. Повезет в любви.

– Точно! – Он улыбнулся. – Еще партейку?

– Нет, спасибо. – Девочка покачала головой. – Я пройдусь по лесу? Немного…

– Хорошо, только… – он посмотрел на часы, – только недолго.

Она обняла папу и вышла из гостиной. Осторожно прикрыв за собой входную дверь, сбежала с крыльца во двор. Солнце светило высоко над лесом, нещадно грея землю. В ожидании прохлады притихли и спрятались в свои уютные гнезда птицы. Лишь цикадам было в радость стрекотать под жгучим солнцем, лишь они удерживались на кипящих жаркими воздушными струями ветках деревьев.

Девочка остановилась посередине сада. Первое, что попалось на глаза, были статуи. Два каменных изваяния высотой пять-шесть метров, составленные из множества небольших округлых валунов, каким-то чудом держащихся вместе. Обе статуи покрывал толстый слой высохшего желтоватого мха. Девочка подошла к одной из статуй и поклонилась ей. Затем погладила рукой шершавый булыжник. Ее ладонь казалась крохотной по сравнению с массивным камнем. Выйдя через калитку, она зашагала сквозь чащу.

* * *

На обед был овощной суп-пюре.

– Рунмарион, ешь!

– Не-а…

– Он очень полезный и вкусный, – заметил Ильфеон.

– Марципан тоже… наверное… должен быть по-своему полезный, но это не означает, что он вкусный! – пробормотал Рунмарион и на всякий случай огляделся.

Я давно съел свою порцию и ждал Амари и Рунмариона. От нечего делать зашел в отведенную мне спальню на втором этаже и, достав телефон, написал маме с папой: «Все хорошо! Заселились, не скучайте!»

Спустился я в тот момент, когда Рунмарион и Амари как раз закончили обедать. Прадедушка сел в плетеное кресло-качалку и углубился в чтение местной газеты.

Рунмарион сбегал на кухню и возвратился с печенькой в зубах. Проглотив ее, он спросил:

– Можно я буду называть тебя Вук?

Я кивнул.

– Идем, Вук! – позвала Амари.

Рунмарион встретился взглядом с сестрой. Та еле заметно кивнула, и на их лицах мелькнуло хитрое выражение. Они выбежали на крыльцо и закрыли за собой дверь.

Я хотел последовать за ними, но Ильфеон остановил меня:

– Выйди с другой стороны дома.

– Зачем? – удивился я.

– Через эту дверь, – он кивком указал на входную, – не надо.

Из сада донеслось:

– Ву-ук!

– Я не понимаю…

– Сейчас объясню, – сказал Ильфеон, вытащил из карманов шорт все электронные устройства и, сняв кожаные ботинки и хлопковую футболку, прошел на кухню.

Он вернулся с водяным пистолетом и парой водных бомбочек.

– Держи, – протянул он мне водный пистолет и подошел ко входной двери.

– Ты там скоро? – поинтересовалась Амари.

– Понятно! – сказал я, хватая игрушечное оружие.

Рунмарион и Амари притаились за дверью и ждали моего появления, с водяными бомбочками в руках. Неожиданное появление на пороге отца с такими же боеприпасами очень их удивило. Но удивление быстро перешло в восторг, и они радостно начали кидать бомбочки в отца и друг в друга.

– А ты чего ждешь? – спросила Адаль. – Присоединяйся!

Я выбежал в сад и подключился ко всеобщему веселью. Прадед, оторвавшись от газеты, выглянул в окно и недовольно проворчал: «Шалопаи…»

Минут через десять все боеприпасы закончились. Рунмарион оглядел поле водной баталии соколиным взором и заметил одну-единственную, последнюю нелопнувшую бомбочку. Благодаря чьей-то меткой руке она попала в кресло на крыльце и потому уцелела. Рунмарион протянул ее сестре и прошептал:

– Кидай.

Она метнула. Пролетев мимо увернувшегося отца, бомбочка влетела в окно к прадедушке.

Через несколько секунд тот, кряхтя, вышел из входных дверей и, спокойно подойдя к Амари, протянул ей живучий боеприпас.

– Как? – удивился Рунмарион.

– Ручками, – ответил прадед и подмигнул мне.