2

Высадка наружу был довольно быстрой – нас подгоняли военные. Мельком я заметил тревожную мину на лице Иры, но мы не сопротивлялись. Согнувшись от резкого порыва холода, мы пригнулись и перебежками двинулись к станции.

Немного опустив голову, я сквозь мутные стёкла защитных очков наконец разглядел станцию.

На первый взгляд она выглядела, как нагромождение старых контейнеров. Но, присмотревшись, я заметил, что они выстроены строго по схеме и технологически куда продвинутее обычных грузовых блоков.

Вся станция мигала приглушёнными огнями, которые едва пробивались сквозь пелену надвигающейся бури. Сначала я подумал, что это турбуленция от винтов вертолёта, но, отойдя достаточно далеко от машины, понял: буря здесь реальна.

Мы зашли внутрь. Первый отсек – или, скорее, бункер – встретил нас скрежетом металлических дверей и автоматическим включением ярких ламп.

Я быстрым движением отряхнулся и немного пригнулся, словно стряхивая волнение, затем снял очки, чтобы осмотреться. Изо рта валил пар, но, к моему удивлению, на лице ощущалась слабая теплота – снаружи было почти минус шестьдесят, так что внутри, по ощущениям, было около минус пятнадцати.

– Ну и погодка… – фыркнула Ирина, тоже отряхиваясь, словно снежная фигура. На ней, почему-то, осело особенно много снега. Я усмехнулся, сравнивая её с привидением в шубе, но, взглянув в сторону, заметил лицо главного военного. Он только что снял защитные очки – и замер.

– Задача номер один: проникнуть в шахтный корпус. Вы – вперёд сразу за мной. Второй – замыкающий, – он кивнул на одного из военных. – А третий и четвёртый – рассредоточиться по периметру, осмотреть оставшиеся корпуса.

Он достал из-за пазухи свёрнутую карту и указал двум солдатам направления, куда им идти.

Меня удивили их обозначения – "Первый", "Второй". Не имена, не позывные. Они даже не обратились друг к другу по-человечески – просто кивнули и молча ушли. Я начал лучше понимать Ирину: она сразу заметила в них нечто странное. А до меня дошло только сейчас.

Хотя, с другой стороны, мы на секретном объекте – зачем мне знать их имена или звания? Меньше знаешь – дольше живёшь…

– Вперёд, – скомандовал командир. Я не успел додумать мысль – словно по чужой команде, механически сделал шаг в ту сторону, куда он указал. Ирина скривилась в привычной гримасе, повторяя его жест, и я невольно усмехнулся. Мы последовали за ним вглубь бункера, замыкающий, или кто он там, шёл последним.

Бункер оказался довольно просторным, но пустым. Насколько я понял – это был ангар для самоходной техники, но ни одной машины здесь не было. Зато сам бункер выглядел ухоженным: всё стояло по своим местам, было чисто и аккуратно.

В углу этого ангара была тяжёлая металлическая дверь и ещё две по бокам, поменьше. Мы направились к той, что слева. Я снова поёжился, натянул очки – мороз и буря снаружи всё ещё давали о себе знать. Но за дверью оказался металлический тоннель, похожий на кишку необычного лифтового отсека.

Видимо, соединительный коридор между основными частями станции.

«Умно», – подумал я. Не нужно каждый раз выходить наружу, чтобы перейти в соседнее здание.

Хоть это и был тоннель, внутри тоже было холодно – почти как снаружи, но зато спокойно. Без ветра, без снега, и это уже было легче. Освещение яркое, как и в ангаре. Всё выглядело ухоженно. Всё говорило о том, что станция работает в штатном режиме, и, если мы сейчас пройдём этот переход, нас встретят те, кто тут дежурит.

Но этого не произошло.

Мы вышли в небольшое помещение с открытой лестницей, ведущей наверх. Командир осмотрел ее, сделал пару шагов и велел остальным остаться на месте. Ирина снова скривила лицо в лёгком удивлении. Я, как обычно, усмехнулся – её реакция на всё это военное безумие немного разряжала обстановку, и я был ей за это благодарен.

Спустя некоторое время Командир махнул нам рукой сверху, где-то с третьего пролёта и мы начали подниматься. Металлическая лестница дрожала под нашими шагами, и каждый удар ботинка будто отдавался эхом в глубине – не вверх, а вниз.

В какой-то момент я услышал что-то… странное. Не совсем звук – скорее тень звука. Протяжный, почти болезненный отголосок. Стон? Или чей-то голос, тонущий в металле? Звон от лестницы стал каким-то другим, будто он больше не был просто шумом – он вибрировал внутри, странно, с отдачей. Я тряхнул головой. Нужно было отвлечься, но напряжение росло, и даже гримасы Ирины, которые обычно помогали мне держать себя в руках, теперь казались неуместными.

Мы вошли в расширенный отсек, и я замер на пороге. Всё внутри напоминало не научную станцию, а высокотехнологичную рубку космического корабля – настолько совершенной, что у меня перехватило дыхание. Панели, встроенные в стены, плавно светились мягким белым светом, пульты были встроены в гладкие консоли без единой видимой щели, а голографические дисплеи вспыхнули, как только мы переступили порог. Я не ожидал увидеть здесь такое – в забытом богом бункере на краю мира.

Я настолько был впечатлён, что, даже не дождавшись сигнала от командира, начал заходить внутрь этой импровизированной рубки, осматривая пульты, экраны и остальное оборудование. Это место будто было создано для меня. Всё казалось до боли знакомым, как будто я снова оказался в своей лаборатории. То же самое, похоже, почувствовала и Ирина – она сняла куртку, шарф, осматривала пульты, двигалась быстро, точно, внимательно.

Вокруг стояла почти абсолютная тишина. Лишь редкие щелчки панелей, будто техника просыпалась от долгого сна.

– Оставить, – рявкнул командир, и я отдёрнул руки от клавиатуры, с помощью которой уже собирался вызвать полный доступ к состоянию станции и начать осмотр всего, что тут есть.

– Командир… или как вас там, – зло произнесла Ирина.

– Первый, – сухо ответил он.

– Первый, – с издевкой повторила она за ним, – мы здесь, чтобы провести диагностику, собрать данные и вернуться обратно. Мы не ваши подчинённые и прекрасно понимаем, что ситуация нестабильна.

Черты её лица заострились – Ирина выглядела напряжённой, почти как хищник перед прыжком. Очевидно, эти военные давно её раздражали, и сейчас она решила высказать всё.

– Моя задача – ваша охрана. Но и безопасность станции входит в мои обязанности. Сначала мы проверим всё оборудование самостоятельно, а уже потом вы приступите к своей работе, – отрезал «Первый».

Ирина скривилась ещё сильнее, но не возразила. Лишь отбросила планшет с описаниями в сторону, скрестила руки на груди и всем видом выразила своё несогласие – но подчинилась.

Я тоже замер, с туповатой улыбкой, подняв руки в жесте, словно сдаваясь. Потом отступил к Ирине и коснулся её плеча, будто пытаясь её успокоить.

Она бросила на меня взгляд такой силы, что, будь в её глазах огонь, я бы сгорел на месте. Я отдёрнул руку и замер рядом, стоя смирно и наблюдая, как командир – или «Первый» – и его напарник проверяют пульты. Они достали какие-то странные приборы с вытянутыми антеннами и водили ими над пультами и экранами. Время от времени устройства издавали короткие сигналы, а на корпусах вспыхивали тусклые зелёные огоньки.

Всё заняло около двадцати минут. Мы с Ириной стояли в стороне, не вмешиваясь и не понимая, что здесь происходит.

Наконец, они отошли, убрали оборудование, и «Первый» громко сказал:

– Приступайте.

– Благодарим за щедрое разрешение, – с лёгкой усмешкой протянула Ирина, чуть приподняв бровь, – а то мы тут уж начали думать, не под трибунал ли попали.

Она вернулась к записям с подчеркнутой деловитостью, не скрывая иронии. Я тоже подошёл к терминалу и начал вводить команду запроса системного состояния.

Система встретила меня равнодушно – не выдав никакой ошибки. Все команды, полученные мной в Главке, были распознаны, коды приняты, и поток данных хлынул на экран. Я начал сортировать поступающую информацию: лог событий, показания с датчиков, отчёты по модулям, энергетика, жизнеобеспечение – всё, как в инструкции. После того как получил устойчивый ответ от станции, порывшись в карманах, я достал накопитель. Немного повозившись, нашёл порт подключения, вставил устройство и запустил копирование отчётных блоков.