Хранилище встретило нас запустением и далёкими отзвуками глухих стуков. Нот встал и огляделся. Его голова равномерно крутилась вокруг своей оси, и через мгновение, остановившись, он указал рукой в одном из направлений.

– Нам туда? – спросил я.

Он кивнул. Повернувшись в том направлении, мы двинулись вперёд. Вокруг нас стояли покосившиеся многочисленные полки с разными деталями. Всё было покрыто ржавчиной и пылью. Мрак хранилища уходил тёмным туманом во все стороны. Нот уверенно шёл вперёд, аккуратно переставляя свои тонкие и длинные ноги.

Пока всё шло по плану, если его вообще можно было так назвать. У нас было лишь направление, и не более того. Мы чётко следовали ему, то взбираясь на вершины перевёрнутых стеллажей, то спускаясь в овраги, образованные между двумя соседними кучами хлама.

Тьма была пугающей. Мои новые глаза изо всех сил пытались разглядеть хоть что-то в ней, но видимость не превышала пары метров. Я напрягал зрение, пытаясь различить что-то впереди или по сторонам нашего пути, но безуспешно. Вся надежда оставалась на моего проводника, который уверенно двигался в нужном направлении.

И вдруг Нот нарушил своё равномерное движение, резко остановившись, так что я чуть не перевернулся через его голову, чудом удержавшись своими куцыми руками за его шею. Он поднял руку, как бы прислушиваясь к чему-то, потом резко повернул в сторону и ринулся под одну из груд хлама, ища укрытие или хоть какое-то пространство, чтобы спрятаться. Я не стал задавать ему лишних вопросов и просто держался у него на шее, пока он судорожно искал укрытие от того, что ему послышалось.

И ему удалось. Мы спрятались за странным бочкообразным объектом, лишённым составных частей и пустым внутри. Нот открыл его, словно сейф, и, скрутившись как мог, накрыл нас импровизированным щитом. На уровне его головы были какие-то технические щели, через которые мы могли наблюдать за тем, что приближалось к нам.

Я замер в ожидании. Звуки скрежета, перемалывания и даже стона становились всё громче. Впереди начали мерцать красные огни, которые то появлялись, то исчезали в непроницаемой тьме перед нами. Это была стая, и она двигалась на нас всей своей массой. Нот сильнее прижал к себе щит, а я не мог оторвать взгляда от этого пугающего и одновременно завораживающего зрелища.

Стая выглядела ещё более грандиозной и устрашающей, чем на мониторе в убежище Нота. Она напоминала живую массу из металла и оплетённых жилами структур, где каждое её составляющее обладало множеством светящихся в темноте красных глаз и острыми конечностями, движущимися с пугающей синхронностью. Всё это механическое чудовище было покрыто ржавчиной и маслом, издавая скрежещущие звуки при каждом движении.

Некоторые из них были небольшими, напоминая металлических пауков, тогда как другие походили на огромные, многорукие машины, с которых свисали провода и металлические пластины. Стая двигалась хаотично, но с какой-то скрытой целью, словно искала что-то. Они переползали друг через друга, оставляя за собой искры и следы копоти на всем чего касались.

Мой взгляд не мог оторваться от этого ужасающего зрелища. Я чувствовал себя жертвой перед началом неизбежного. Стая приближалась к нам беспорядочной волной разрушения. Казалось, Нот сейчас сольётся со щитом и станет с ним единым целым, так сильно он прижал его к себе. Мне показалось, что его датчики на голове потускнели, а некоторые даже совсем погасли. Я не отрывал взгляда от нашей обзорной щели, когда первые прикосновения стаи опустились на наш спасительный щит. Острые, как копья, части её тел опустились на щит и заскрежетали по металлу. Звуки ударов, скрежета и ещё чего-то заполонили всё вокруг. На щит обрушилась вся масса стаи. Нас прижало к куче барахла за нами, и щит предательски заскрипел и начал сминаться. Стуки продолжались, некоторые острые части пробивали щит насквозь, чудом не задевая Нота и меня. Мы в ужасе наблюдали за движением стаи, ощущая безысходность своего положения и надеясь на чудо.

Мне казалось, что этот хаос никогда не закончится. Перестав наблюдать за стаей через щель, я зажмурил глаза, или приказал себе не видеть, но я перестал следить за пространством вокруг нас, полностью погрузившись в омут ужасных звуков, которые нарастали, и мне казалось, что они проникают в мой разум и заставляют сходить с ума.

Как вдруг всё закончилось. Звуки стаи стихли, а через пару мгновений я уже почти не слышал их. Стая ушла так же неожиданно, как и пришла.

Нот лежал, не шевелясь. Я попытался оглядеться и прислушаться, но и то и другое получилось не очень. Вскоре стало совсем тихо, и мой проводник зашевелился. Датчики на его голове загорелись ярким красным светом, он пошевелился и попытался отодвинуть наш щит. Скрипя и работая на пределе, его руки с натугой оторвали щит от хлама за нами. Нот встал, выпрямился и покрутил головой. Затем, посмотрев в нужном направлении, уверенной походкой двинулся вперёд. Наш путь продолжился.

Я крутил головой, пытаясь понять, в каком направлении ушла стая. Напрягался и концентрировал свое зрения чтобы рассмотреть детали. Но кроме серого тумана и появляющихся нового хлама огромного хранилища, разглядеть ничего не удавалось.

Шли мы долго. По крайней мере, мне так казалось. Через пару часов Нот остановился и подключил нас к разъёму батареи на его спине. Устроившись у подножья очередного завала полок и всякого барахла, мы молча выждали, пока зарядка завершится, и продолжили свой путь.

Опять мы двигались то вверх, то вниз, и на всём нашем пути мы не повстречали никого. Стая ушла и больше не появлялась. Зато появился новый пейзаж, и теперь я понимал, о чём говорил Нот, называя это место «острая защита».

Минуя очередную насыпь, я заметил внизу необычную картину: четырехгранную пирамиду из ржавого металла, которая своим остриём была направлена в нашу сторону а не вверх. Как те, которые… Память снова пыталась подкинуть мне образ, но это не удалось. Лишь обрывки чего-то указывали на то, что пирамиды смотрят остриём вверх, а не вбок.

Аккуратно спустившись, Нот опёрся о край острия пирамиды и снова закрутил своей головой. Я же пытался вглядеться в необычную конструкцию, и к моему удивлению, рассмотрев её детально, понял, что она здесь не одна. Рядом была такая же. Возможно, немного меньше и более утопленная внутрь, чем та, на которую опирался Нот, но она выглядела также: ржавый металл, сваренный в четырёхгранную пирамиду, поставленную на бок так, чтобы острый конец смотрел в сторону в горы полок и всякого мусора за нами.

Нот аккуратно двигался вдоль этих пирамид. Их оказалось очень много. Они заполняли всё пространство слева и тянулись вверх, образуя своеобразную колючую стену – «острую защиту». Теперь я понял, про что писал Нот. Острая защита – это барьер из заострённых пирамид, преграждающий путь стае. Но кто ее построил? Или это защита не от стаи? А от кого тогда? И где-то чудище, которое нарисовал Нот? Вопросы без ответов. Нот продолжал идти вдоль стены пирамид аккуратно опираясь на их острия. А я не мог задать ему эти вопросы да бы не отвлекать его от не простого передвижения.

Через некоторое время Нот остановился и присел так, что кончик пирамиды оказался над его и моей головой. Я интуитивно потянулся к нему своими куцыми руками, пытаясь потрогать. Металл как металл, ничего необычного, только вот кончик был очень острым. Нот неожиданно встал, и я, не успев убрать руку, увидел, как он с легкость прорезает мою руку на пополам, разделяя ее конец на две части. Я вскрикнул и убрал руку назад, не став рассматривать ранение. Боли я всё равно не чувствовал, а всё остальное меня не сильно волновало.

Нот опять вернулся в сидячее положения, нащупал что-то у себя под ногами и быстрыми движениями начертал сообщение – «Впереди вход. Охраник.»

Я перевёл взгляд и посмотрел вдаль, но не увидел ничего, кроме вереницы торчащих в сторону хранилища пирамид. Ноту было виднее, как бы это ни казалось банальным и очевидным. Поэтому я не стал задавать глупых вопросов, а спросил главное:

– Мы пойдём внутрь?

Нот показал новое сообщение: «Вход охраняют. Не пройти».

Я посмотрел на него и спросил:

– Значит, пройдём мимо?

– «Дальше стая, стая заберёт человека.»

Стоп… я запутался – казнить нельзя помиловать? Только последних два слова можно выбросить. Так получается?

– Так что же делать, Нот? Как нам поступить? – С вызовом спросил я.

Нот молчал. Опустив руки, он просто стоял и смотрел на ряд пирамид вдоль стены. Я не стал повторять свои вопросы и тоже замер, обдумывая полученную информацию.

И что же у нас получается: на входе в старый распределительный центр стоит какой-то охранник, скорее всего тот здоровый монстр с картинки, и если его обойти, на что я надеялся в начале нашего пути, то мы упираемся в стаю. Дальнейший сценарий понятен. Я не думаю, что второй раз нам так повезёт. Возможно, нужно было забрать с собой наш спасительный щит? Нет, отбросил я глупую мысль, всё упирается в заряд. Долго ходить по тёмным закоулкам хранилища у нас не получится, тем более таская за собой тяжёлый щит. Я не спросил про ёмкость дополнительной батареи, но раз Нот принял её в наш план, значит, до центра распределения её точно хватит. А там посмотрим. Не очень обнадеживающе, но другого выхода всё равно нет.

Нот прервал мои размышления, взбодрившись и написав необычно длинное сообщение: «Нот поможет. Нот отвлечёт охрану, и человек пройдёт внутрь. Там есть место, где можно пополнить заряд. Нот был там раньше. Нот покажет и укажет, где выход. А за ним, еще полпути и будут мертвые люди.»

Я остолбенел. Он что, хочет выманить монстра? Отвлечь его на себя? И что такое полпути? И как я смогу проникнуть внутрь на своих… ногах? Все эти вопросы промелькнули в моей голове за доли секунды, но, не найдя ответа, растворились, словно исчезая в сером тумане.

Если бы у меня было лицо оно бы сейчас застыло в немом вопросе, а так я просто глядел на моего проводника и не знал, что ему сказать.

Решение было очевидным, но я не мог позволить, чтобы Нот стал приманкой. А как я сам смогу сделать хоть шаг в этом месте со своими искалеченными конечностями?

Я не стал озвучивать свои мысли вслух и просто смотрел на Нота, обдумывая наши следующие шаги. Я не собирался следовать его предложению, отправляя его на верную смерть в попытке отвлечь охранника, пока я буду медленно продвигаться к входу распределительного центра. Этот план был обречён с самого начала, и потому нам нужно действовать иначе. И, кажется, я знаю, как именно.