Эти вопросы помогают понять, используются ли духовные или психологические практики в их подлинном, уважающем личность смысле – или же они служат инструментом внушения, когда человек в уязвимом состоянии получает не свободу, а новую программу.
Как группа интерпретирует переживания, возникающие в этих состояниях? Считаются ли они «божественным вдохновением», «знаком свыше» – или допускается личная, индивидуальная трактовка?
Что происходит во время или сразу после таких состояний? Даются ли участникам наставления, «откровения», установки или интерпретации их опыта? Кто их дает – лидер, наставник, «духовный проводник»?