Цитаты из книг автора «Артем Драбкин»

Молодым легче. Они не связаны бытовыми заботами, которые наваливаются на людей чуть позже, к тридцати годам. Отношение к жизни и смерти проще. Нами правили бесшабашность, удаль, лихачество друг перед другом. Хотелось выглядеть отважным, чтобы на тебя обращали внимание, чтобы был примером для других. Это естественное состояние души молодого человека.

Вставали утром еще до рассвета, за несколько часов до того, как надо было появиться на КП эскадрильи. Умывались, но никогда не брились – брились только с вечера. У нас был случай, когда Петя Говоров брился днем, уже после того, как сыграли отбой, а тут неожиданно тревога. Он даже не успел добриться, только пену полотенцем с лица вытер. Из вылета он не вернулся… Так что бриться перед вылетом – примета плохая.

мы жили в землянках на 12–15 человек. Электричества не было, освещалась она «катюшей» – сплющенной сверху гильзой, в которую был залит бензин с солью и вставлен фитиль, сделанный из полы шинели.

Воевали на Ил-2. Отличная машина по тем временам! Простая в управлении, живучая. Радиус действия был примерно 400 километров. Штурмовик нес 400–600 кг бомб, две пушки, три пулемета, один из которых был у стрелка, восемь РС и 10 дистанционных авиационных гранат для защиты задней полусферы. Мы уже летали на двухместных штурмовиках, так что задняя полусфера была защищена. Правда, расположение бензобаков – спереди, под сиденьем и сзади – создавало некомфортное ощущение, будто сидишь на бочке с бензином.

Кроме этого, я прошел курс обучения командира диверсионной группы: подрывное дело, рукопашный бой, борьба с собаками. Да-да! Надевали перчатки, куртки и дрались с собаками.

Больше всего я боялся за пополнение, не нюхавшее пороху. Как эти люди поведут себя в бою? По опыту я уже знал, что если есть успех в бою, если противник играет по нашим правилам, то молодежь быстро схватывает, что к чему, воюет «на моей стороне», делает то, что я хочу. Если первый бой был успешный, инициатива у нас, то эти люди будут хорошо воевать и дальше. Но бывает и по-другому. Атаки отбиты, успеха нет, у молодых танкистов в себе уверенности тоже нет. Это самое страшное дело. Тогда жить этим ребятам в лучшем случае две-три недели. Потом на корм воронам. Выбьют всех. Так что основная моя задача: в первых боях вселить в молодых уверенность, что они могут и умеют драться.

Как уничтожали огневые точки? Только выстрелом из пушки по амбразуре. Стреляли-то мы уже дай бог. Сначала один дот уничтожим, ага, он уже другого не прикрывает, идем на второй.

Без резерва воевать никак нельзя. Однажды на Украине немцы бросили русскую 152-мм самоходку. Видимо, в свое время захватили ее в качестве трофея. Я ее забрал в батальон, кресты закрасили. Держал ее всегда под рукой, пока она свой ресурс не выходила, разваливаться не начала. Как только на «Тигра» напоремся, выдвигаю ее вперед. А «Тигры» тогда нас на два километра шили насквозь, мы своими пушками их достать не могли. Самоход пару выстрелов даст, у «Тигра» башня в сторону отлетает.

Для «Пантер» нужен был высококачественный бензин, Б-70, у нас такой горючки не было. Поэтому или еще по какой причине комбриг приказал «Пантеры» бросить.

Ночью выхожу на улицу. Погода мерзкая, холодно, грязь, еще и снег выпал. Накинул шубу, была у меня мадьярская. Рядом с нашей штабной хатой стоит кухня. Часовой один стоит, перетаптывается, видно, замерз. Сам в драном малахае, по форме редко кто зимой одевался, что найдем, то и носим. Я ему: «Что, холодно?» А он: «Холодно, нихт ферштеен». Я опешил: «Ну-ка иди сюда!» Смотрю – немец с винтовкой за плечами! Зубами стучит, посинел от холода. Ружье я у него отобрал, завел в дом. Наши – ординария, штаб, спят все, кто по лавкам, кто на соломе, на полу. Устроил им разгон, начальнику штаба чуть в ухо не дал, говорю ему: – Кто нас охраняет? – Так там часовой. – Какой часовой, твою мать, немец штаб стережет!